Сюжеты

ПИРР ПОСЛЕ ПОБЕДЫ

Этот материал вышел в № 51 от 17 Июля 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

14 июля в Авиньоне: бастующие пируют у стен Папского дворца, в монастыре Сен-Луи идут Генеральные штаты культуры, а в городе – гуляние Они сидят у стен Папского дворца — на главной площади Авиньона, как и обещали. Белые башни собора...


14 июля в Авиньоне: бастующие пируют у стен Папского дворца, в монастыре Сен-Луи идут Генеральные штаты культуры, а в городе – гуляние
       

   
       Они сидят у стен Папского дворца — на главной площади Авиньона, как и обещали. Белые башни собора врезаются в небо. У ворот и сторожевых арок средневекового города дежурят алые пожарные машины, и полицейские молча стоят на перекрестках — среди уличных музыкантов, почти на террасах кафе,
       …Говорят, где-то под Авиньоном стояли в ожидании событий части Национальной гвардии. Три дня назад в пятом часу утра крошечную площадь Крийон разбудили взрывы петард и крики в тридцать молодых глоток, закаленных курсом сценречи:
       — Бастующие не дремлют! Никогда не дремлют!
       А накануне в десятом часу вечера на главной улице Авиньона неизвестный юноша, фертом шныряя среди прохожих, сунул мне в руки листок: «Все, кто бастует! Все, кто солидарен! Наш форум — сегодня, в 18.00, на острове Бартелас, возле шапито семьи Моралес. Остальные — ждите решений форума. 14-го, в городе!».
       …Поздно, поздно двинулась я к шапито семьи Моралес: форум был окончен, карбонарии разбрелись, огни взлетали по деревянным будочкам касс, холостая пальба и крики неслись с арены — в шапито семьи Моралес работал обычный цирковой спектакль.
       Оставалось ждать обещанного в Авиньоне.
       …Белые трейлеры — передвижные кассы Авиньонского фестиваля — задраены наглухо и припечатаны словом «Аннуляция!». Впервые за 57 лет фестиваль, выросший из летних постановок Театра Шайо Жана Вилара в парад лучших спектаклей Европы и национальную гордость Франции, отменен. На белой жести трейлеров рядом с плакатом «Аннуляция» процарапано гвоздем — криво, по-мальчишески «Саркози (министр внутренних дел Франции. — Е.Д.) и Ширака вон!».
       …Те, кто отменил Авиньонский фестиваль, как и обещали, перешли мосты через Рону и с острова Бартелас явились в город к вечеру. Они сидят на площади у Папского дворца. Их человек двести. У кого-то на груди плакатик «Вы мне все-таки заплатите за все!», кто-то везет ребенка лет полутора, весело приколов к его коляске плакат «Бастую! Со смертью в сердце!». Юноша с бородкой и в очках раздает ксерокопии статьи из свежей «Юманите». На его куртке надпись красным фламастером: «Все продано: пенсии, образование, медицина, почта и железные дороги. Остались только солидарность и сопротивление!».
       …Они сидят на брусчатке по-турецки, делятся сыром и гамбургерами. Бутылки вина и колы ходят по кругу. Как-то по-каэспэшному девушка раскладывает спагетти (попросту вермишель с неким мясом) в бумажные тарелки всех желающих.
       Вот этого пикника бастующих и ждали так напряженно пожарные и милиция.
       Эти милые и веселые молодые люди сделали то, что не удалось и бунтующим студентам 1968-го: отменили Авиньонский фестиваль.
       Площадь перед Папским дворцом велика. На ней уместились и грозный пикник бастующих, и два фешенебельных кафе, где занимаются примерно тем же и на тот же манер, — празднуют годовщину взятия Бастилии. Здесь же — три клоуна, не присоединяясь к национальной забастовке «частично занятых» в сфере культуры, честно таскают друг друга за красные ватные носы. В углу площади звенит старинная шарманка, и седой человек в бархатном жилете почтительно раскладывает коврик для гибкой женщины-змеи, затянутой в золотые и пурпурные блестки…
       У бастующих, клоунов и шарманщика с акробаткой в эти дни примерно поровну доброжелательных зрителей.
       Поздно вечером мальчики и девочки, собрав посуду, вольются в толпу гуляющих. А над Авиньоном вспыхнет вполне праздничный, узаконенный фейерверк. Без каких-либо петард.
       …По кривым, крутым средневековым улочкам положено бродить призракам. Призрак отмененного фестиваля бродит по городу — но, однако, является далеко не всем.
       О предыстории отмены фестиваля мы уже рассказывали. Восьмого и девятого — открытие Авиньона-2003 сорвалось из-за забастовки технических служащих и части актеров программы «Ин». Забастовки, напомним, шли по всей Франции — и летние фестивали сгорали как спички… Причиной забастовки стали сокращение срока выплаты пособия по безработице с 12 месяцев до 8 и некоторое увеличение годичной нормы выработки (свыше нынешних 507 часов) — для людей, имеющих «частичный рабочий день» в сфере культуры.
       Эта частичная занятость называется intermittence. Слово весьма многозначное, один из его смыслов — «перемежающаяся лихорадка». И действительно, Францию в эти дни ломало и лихорадило. В соседнем городе Эксе отмененный фестиваль пытался возобновить спектакли. И тут был найден новый метод борьбы за права трудящихся — 507 часов в год.
       
       В Эксе Пьер Булез, крупнейший композитор Франции, встал за дирижерский пульт в день премьеры. Шли балеты на музыку Стравинского и Мануэля ди Фалья. Забастовщики — оркестранты, актеры, гримеры, осветители — раскупили в этот день все детские дудки в Эксе. Три часа шла премьера — и три часа выл и свистел кошачий концерт перед театром.
       …Кажется, именно на этой ликующей ноте директор Авиньона Бернар Февр д'Арсье принял решение об аннуляции.
       Играть под охраной полиции, под угрозой стычек бастующих со зрителями и под веселый вой ярмарочных дудок было все равно невозможно. Программа «Ин» — душа, честь и слава Авиньона, сделавшая город в Провансе театральной Меккой Европы, — была отменена. Новые спектакли Питера Брука, Арианы Мнушкиной, Кристиана Лупа, Оскараса Коршуноваса, Томаса Остермайера, Яна Фабра, Анжелена Прельжокажа зритель в Авиньоне уже не увидит.
       …С самого момента аннуляции мне казалось: это очень самоотверженное, но и очень театральное самосожжение.
       Призванное заставить опомниться. Но, кажется, этого не произошло.
       Благородный серо-белый двор монастыря Сен-Луи, штаб фестиваля, почти пуст. Под шестью трехсотлетними платанами проходят редкие журналисты. Труппы разбирают декорации и собирают чемоданы.
       Говорить, собственно, из участников отмененного фестиваля никто особо не хочет. Поздно. Не о чем. Незачем.
       Все уже произошло.
       В предместье Авиньона остался конный театр «Зингаро». На спектакль Бартабаса «Лунгта» в Авиньоне было продано 22 000 билетов. Теперь идет возврат. (Суммы возвратов за билеты на сорванные спектакли фестиваля — около 3 млн евро.) Участники спектакля «Лунгта», двадцать тибетских монахов из монастыря Гьюто, в полном составе посетили воскресную мессу в Авиньоне. Католики Прованса дружно приветствовали их.
       У «Зингаро» каждый день идут репетиции: лошадь — животное благородное, бастовать она не может, а то потеряет форму. Бартабас прорычал в одном из интервью: «Молодым актерам трудно? Я начинал на улице, не имея даже школьного аттестата. Пусть, они мне теперь расскажут, как трудно молодым актерам!».
       …Как смогла толпа веселых и милых молодых людей «отменить» Булеза, Брука, Мнушкину, безнаказанно сорвать летние фестивали по всей Франции.
       На этот вопрос ни у кого, кажется, нет ответа. Хотя все чувствуют, что произошло нечто, отчеркивающее рубеж совсем нового времени.
       …Самосожжение Авиньона-2003 не сотрясло умы.
       Праздник в Авиньоне продолжается. Закрыта программа «Ин» — но осталась программа «Офф», 600 театров, сменяющих друг друга чуть ли не во всех городских зданиях (от вполне качественных залов до кафе и гаражей). За день на каждой площадке прокатывается 8 спекталей. На установку света и декораций каждая труппа имеет 15 минут. На разборку — столько же. Здесь все — от молодых трупп с будущим до рынка чисто развлекательного провинциального театра, от писем Фрейда и пьес Бернара Мари Кольтеса до эротического кабаре, уличных клоунов, болгарского ансамбля песни и пляски и юкатанских индейцев-рокеров, имеющих бешеный успех.
       Ледяной воды, мороженого и сахарной ваты, карусельных огней и прочих летних радостей — все это требуется не меньше, чем в другие годы. Программа «Офф» идет бесперебойно: забастовщики пощадили ее.
       
       Во дворе монастыря Сен-Луи каждый вечер идут дискуссии. 14 июля здесь был объявлен сбор «Генеральных штатов культуры». Люди, затопившие дворик, действительно напоминали картинку из школьного учебника истории «Созыв Генеральных Штатов — пролог Французской революции».
       …Невозможно осознать в репортажном темпе, на что это похоже. На блаженные русские разговоры вековой давности? О том, что забастовщики «явили свободу — да, но это свобода дикого Калибана! Мы помним, что именно дикарь Калибан стал убийцей короля Просперо. Но мы, люди творчества, должны искать новую свободу — свободу Ариэля, нагого и легкого духа!»
       — Молодые люди бастуют и требуют равенства в культуре? — кричит известный режиссер Дидье Безак (его спектакль по прозе Маргерит Дюрас пошел прахом вместе со всей основной программой). — Но поймите, в этом смысле культура не бывает республиканской. В ней нет равенства!
       — Медам и месье, у вас еще хватит здоровья совместно размышлять о судьбах культуры? — вежливо спрашивает ведущий на третьем часу дискуссий.
       — Здоровья у участников дискуссии хватает еще часа на два. Но вопрос о судьбах национальной культуры так и не решен.
       …На руках, на майках, на спинах написано: «Бастую!». Листовки с немыслимыми текстами ходят по рукам. Инициативная группа в составе Томаса и Аурелии предлагает молодой интеллигенции обдумать проект «похода на Париж». Возможно, проект родился в сознании Томаса и Аурелии минут за двадцать до раздачи листовок и, вскипев, как пена шампанского, будет забыт завтра.
       Но степень свободы ощутимо напоминает карнавалы. Где-то на майках, на плакатах, в речах вспыхивают и кривляются символы советских 1920-х годов.
       Забастовка «творческих сил» во Франции летом 2003 года явно имеет два лица. Она страшновата в репортажах, плакатах и листовках. Она расширяется: 15 июля забастовщики объявили, что покидают Авиньон, где их задача уже выполнена, чтобы продолжить борьбу в других местах и другими средствами.
       И действительно: «сыплется» из-за новых забастовок летний фестиваль в Париже. На ТВ произошла история совсем смешная: в день розыгрыша популярной лотереи дюжина бунтующих сотрудников заперла ведущего, не дав выйти в студию.
       Но три сознательных техника, понимая, как эта передача нужна народу, взяли себя в руки. И провели ее в прямом эфире — в обстановке, близкой к боевой.
       
       Поразительный сюжет заваривается на крайнем северо-западе Франции, в бретонской Финистере. В канун крупнейшего рок-фестиваля Франции забастовщики всей страны угрожают собраться там и повторить «эффект Авиньона».
       Но рокеры — люди простые. По улицам городка ездит потрепанная машина мэра, через рупор призывая бретонцев на защиту своего фестиваля. 5500 добровольцев вызвались заменить бастующих техников фестиваля и создать вокруг музыкантов «живую цепь».
       И, кажется, забастовщики дрогнули. Впрочем, эта драма разрешится 17–18 июля — в день открытия бретонского феста.
       …Забастовка страшна, когда о ней читаешь. В Авиньоне теплым летним вечером 14 июля на городской площади среди клоунов, шарманщиков, мятного мороженого, олеандров, цветущих в саду Папы Урбана V, непритязательного карнавала «Офф»-программы и братского пира молодых людей, так стойко защищающих право работать 507 часов в год, и забастовка, и полушпионские листовки, и пламенные речи, и призрак Карла Маркса на майках кажутся частью общего карнавала.
       Так — маевкой Пети и Гаврика. Праздником непослушания.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera