Сюжеты

ТЕТКА С ЭЛЬБРУСА

Этот материал вышел в № 53 от 24 Июля 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Семен Ария ТЕТКА С ЭЛЬБРУСА Зеленое, любящее нас море лениво посылает даже не волны, а так, легкий плеск, прозрачный и беспенный, на гальку пляжа, еще не успевшего раскалиться. Мы лежим, обсыхая после первого утреннего купания, и...


Семен Ария
ТЕТКА С ЭЛЬБРУСА
       

    
       Зеленое, любящее нас море лениво посылает даже не волны, а так, легкий плеск, прозрачный и беспенный, на гальку пляжа, еще не успевшего раскалиться. Мы лежим, обсыхая после первого утреннего купания, и размышляем о предстоящем завтраке. Он ждет нас у дяди Арменака, на воздусях, в саду. Но до него еще нужно одолеть восемьдесят четыре ступеньки лестницы, соединяющей пляж с прилепившейся на склонах деревней Вишневкой, где мы обитаем.
       Речь, однако, совсем о другом. Но как не вспомнить заодно этот изрядный ломоть безразмерного счастья, которое ведь было, было в нашей жизни и звалось молодостью.
       Невдалеке от Туапсе, у самого берега моря угнездился полустанок-разъезд (где и поезд-то останавливался лишь на минуту) с черкесским названием Макапсе, а над ним нависали домики Вишневки. Там жили туземные люди, охотно дававшие странникам кров и пищу и сами неплохо кормившиеся с этого доброго дела.
       Лет шесть подряд теми странниками были и мы, слетавшиеся неизменно сюда завсегдатаи, уже связанные пляжным знакомством, перераставшим подчас в дружбу, в любовь, в семейные связи или просто в московские перезвоны.
       Изначально когда-то место это привлекло удачным сочетанием многих радостей, к числу которых относились и облюбованные упоительно стройными балеринами пансионаты «Рабис-1», «Рабис-2» со всем своим игрокинотанцеполигоном, вокруг которого происходила вечерняя крутня с развитием в темные аллеи. Несравненно меньший интерес представлял в этом плане санаторий Южной дороги «Ж.д. Юга», в просторечии — «Жиды юга». Однако захаживали в киношку и туда, бывало.
       При всем при том главным действующим магнитом было все-таки море. И пляж при нем, на котором весь день клубились загорающие и занятые различными подвижными играми физические лица разного пола, зебровидным полосатым загаром на складчатом животе выделялись любители преферанса. Кипела морская и личная жизнь...
       Но зной давил. Уже с полудня ходить по пляжу босиком было решительно невозможно. Палящее солнце немилосердно раскаляло все вокруг, оставляя человеку разумному лишь один путь к спасению — затаиться в тени, лечь плашмя, недвижно ждать дуновения ветерка, изнывать молча. Все отпускные радости плавились от жары, и даже ночи были мучительны на влажных от пота простынях.
       Надо было что-то делать с природой или с собой. Так постепенно утвердилась идея смены климатического пояса. Опыт уже был. В прошлом году при пике зноя мы дружной компанией сбежали на несколько дней в горы, в Домбай, отдышались там и насладились красотами. На сей раз было решено забраться в другое подходящее место, в Приэльбрусье, тоже известное знатокам.
       Были сборы недолги. Прямо за столом у Арменака сговорились мы, семеро, включая двух условных девиц, двинуть в горы завтра же. Способ движения — на двух автомашинах марки «Запорожец» и «Москвич-407» (уже тогда среди нас имелись состоятельные люди). Была уведена из библиотеки одного из «Рабисов» туристическая карта здешних краев. Залит бензин в баки и канистры, создан ресурс колбасы-овощей-хлеба. И ранним, еще свежим рассветным утром — вперед!
       Промчавшись по раздолбанным дорогам нашей великой родины и громыхая всеми сочленениями своих элегантных авто, мы к концу дня, вполне измочаленные, добрались до Нальчика, а оттуда в сумерках уже въехали в конечный пункт своего марша — поселок Терскол.
       
       Вылезли, осмотрелись. Высота — две двести. Горы вокруг — обалденные! Приятная прохлада, что и требовалось доказать. За что, собственно, и боролись. Некоторое время вкушали, потом принялись за приискание ночлега. Таковой был обретен в бодренькой на вид, но предельно обшарпанной изнутри гостинице «Чегет».
       Приняли нас очень радушно по причине явной незагруженности, сезон тут наступает осенью, со снегами. Однако радушие это не притупило нашей бдительности.
       В туристическом пособии откровенно говорится об особенностях отдыха в Приэльбрусье: «Известны случаи, когда залезали в гостиничные номера. Оставлять на ночь открытую дверь категорически не следует. За инвентарем тоже надо следить. Могут украсть, особенно у кафе «Ай»...
       Чтобы «ай!» не сказать утром, двое из нас остались ночевать в машинах, на бодром холодке.
       Далее в пособии сообщается: «Надо сказать, за последние годы наметились существенные сдвиги к лучшему». Возможно, возможно...
       Утром встали, вышли и — захватило дыхание. Зеленые поляны, переходящие плавно в заснеженные склоны Чегета и Эльбруса, остро пахнущий прохладой воздух, парящие в голубизне орлы... За этим стоило ехать!
       В паре километров от гостиницы виднелась нижняя станция фуникулера. Сели в вагончик подъемника и вознеслись с пересадкой еще на километр в небо. Здесь была станция «Мир» — и мир подлинно распахнулся перед нами. Гряда за грядой, синея друг за другом, слепя снегами, уходили вдаль цепи Кавказского хребта. Главного Кавказского. Вершины Эльбруса отсюда не были видны, они были где-то выше по склону, на котором мы находились. Но и без них панорама ошеломляла нас, не искушенных горным опытом, своим величием. Было просто холодно, снежные языки начинались рядом, но мы, очарованные, не замечали этого.
       
       Здесь было хорошо. Из этого следовало, что выше будет еще лучше. И, находясь в плену этого вечного человеческого заблуждения, я отделился от товарищей своих и стал карабкаться дальше в гору по едва видимой осыпающейся тропе. Это было непросто, подъем был крут и стоил немалых усилий. Но я был упорен в своем стремлении и, несмотря на трудности и одышку, все лез и лез выше, пока не добрался до гигантского валуна, скатившегося сюда с вершины некогда, чтобы вечность спустя преградить мне дорогу. Я понял, для чего он был предназначен, и остановился.
       Но в нем самом, в его скальном теле я углядел уступы, по которым, как по ступеням, поднялся на верхушку и уселся там в явно предназначенное для меня подобие кресла или даже трона. Имелись не только выступ для ног, но даже два огромных подлокотника, на которые можно было опереться. Усевшись там и взглянув перед собой, я увидел у своих ног маленькое отсюда, белое здание станции «Мир», а возле него — горстку мелких людишек, один из которых приветственно махал мне рукой. Это были мои товарищи.
       Еще ниже виднелась россыпь игрушечных домиков с козявками автомашин возле них — поселок Терскол. Подняв взор, я увидел еще более распахнувшуюся вдаль и вширь перспективу голубоватых горных кряжей с языками вечных снегов и клочьями облаков в седловинах. И пленительное чувство своего превосходства, исключительности вдруг нахлынуло на меня. Я был здесь выше всех в обозримом блистающем мире. Мне дано было парить над оставшимися внизу, над их ничтожными заботами и суетой.
       Гордыня обуяла меня, и я отдавался ей с упоением. Это было заслуженное и достойное вознесение над всеми. Грудь моя распрямилась, из глубин сознания всплыли даже полузабытые слова:
       «... И будешь ты царицей мира,
       подруга вечная моя...»
       Да, я ощутил себя парящим на этом уровне!
       
       И вдруг откуда-то сзади из-за моего камня, т.е. сверху, мимо меня неспешно прошла вниз какая-то тетка. В одной руке у нее была авоська с пустыми бутылками, другую оттягивала большая продуктовая сумка. Лица ее я не видел, но по грузной фигуре было заметно, что она немолода. На ней мешком висело драповое рыжее пальто, видавшее виды, на ногах — резиновые сапоги, голова покрыта теплым серым платком. Была в тетке и в ее походке такая унылая обыденность, такая приземленность, что она мгновенно сбила с меня спесь. Очевидно, где-то там сзади, намного выше, откуда появилась тетка, у нее имелись обычная работа и обычная бытовуха...
       Размышляя, откуда могла бы она спускаться, я понял, что, по-видимому, это буфетчица или сторож из заоблачного «Приюта одиннадцати», шедшая с дежурства.
       Тетка сразу опошлила мое величественное сидение на камне. Отрезвление было стремительным и небезболезненным. Вознесенная было ввысь душа моя со стоном вернулась на свой обычный насест и обидчиво нахохлилась там. Я встал. Пора было растереть озябшее на холодном камне известное место, что и было сделано. Прозаически захотелось шашлыка, запах которого вознесся снизу. Скользя на осыпях, я пошел обратно, к людям...
       Потом мы вернулись восвояси и разлеглись снова на жарком макапсинском пляже.
       На этом можно было бы и закончить, сюжет исчерпан. Но с тех пор каждый раз, когда меня заносит, посланная мне свыше будничная тетка с Эльбруса тихонько звякает своими бутылками — и я исцеляюсь, снова обретаю способность здраво оценивать себя и свое подлинное место среди людей.
       
       Закончив этот рассказ, я перечитал его и понял, что создал блистательное произведение, достойное высокой оценки. Но тут тетка подмигнула мне из прошлого, и я пришел в норму.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera