Сюжеты

ГОРОД, НАЙДЕННЫЙ В КРАПИВЕ

Этот материал вышел в № 55 от 31 Июля 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

И его добрый ангел — новый русский граф Толстой На станцию Козлова Засека из Москвы прибывает комфортабельный экспресс. По мощеной платформе путешественники проходят к вокзалу. Зал ожидания с плюшевыми занавесками, деревянными лавочками,...


И его добрый ангел — новый русский граф Толстой
       
       На станцию Козлова Засека из Москвы прибывает комфортабельный экспресс. По мощеной платформе путешественники проходят к вокзалу. Зал ожидания с плюшевыми занавесками, деревянными лавочками, кассовыми окошками. Электронной почтой, международной связью, банком. Любителей встречает «Буфетъ». А затем автобусы отвезут всех в Ясную Поляну. Прогулки по усадебному парку — пешком, на лошадях. В «Пришпекте» — чай с яснополянским медом, собранным там же, в усадьбе, блинчиками и пирожками по рецептам Софьи Андреевны. Вся Тула и пол-Москвы прибывают в Ясную Поляну на Рождество, Масленицу, Троицу показать детям фейерверк и погулять по-народному.
       Множество разнообразнейших яснополянских традиций и историй каждый турист сегодня уже может увидеть и даже потрогать руками в возрождаемой Ясной Поляне. Руководит усадьбой праправнук Льва Николаевича Толстого — Толстой Владимир Ильич, который расширяет границы усадьбы вновь открываемыми историческими местами и местечками. Именно он и предложил новый проект — «Крапивна». И строгие судьи — чиновники, и восторженные поклонники — путешественники едины здесь во мнении: даже при таком продвинутом директоре проект «Крапивна» — совсем уж фантастический. Впрочем, все по порядку.
       
       – Интерес к толстовским местам привел меня в этот Богом забытый даже уже и не городок, а поселок, — говорит Владимир Толстой. — Крапивна — когда-то процветавший, один из самых крупных уездных городов Тульской губернии со своим производством белого камня, кожи, со своей торговлей, ярмарками. Она связана с жизнью и творчеством Толстого, со всей нашей родовой историей. Сам Лев Николаевич был там мировым посредником. В «Воскресении» описаны крапивенская тюрьма и иные инстанции. Дети Толстого работали в Крапивенском земстве. Брат Льва Николаевича был предводителем дворянства Крапивенского уезда. Одним из первых крапивенских воевод был наш пращур Толстой.
       В Крапивне время замерло. Мимо этого городка прошли асфальтовые шоссе и железные дороги. А после того, как в Щекино (нынешний райцентр) перевели местные структуры власти, была предопределена и погибель Крапивны как административного центра. Но этим самым город был спасен от нового советского строительства и промышленных предприятий. Все трудоспособное население вынуждено было оттуда уехать, чтобы искать работу в других городах. И самая большая ценность сегодняшней полуразрушенной Крапивны — в том, что она сохранила неизуродованный облик XIX века.
       Я бы сказал, что это собирательный образ русского уездного города второй половины XIX века, известный нам по всей русской литературе того времени. Таких городов были сотни в Центральной России с населением 3–5 тысяч человек и уникальными особенностями, которых не могло быть в столицах. В провинции существовал удивительный сплав разных сословий — дворянства (от 40 до сотни мелкопоместных дворянских семей в каждом городке), купечества, духовенства.
       — Владимир Ильич, как вы думаете «собирать» этот город, чтобы потом демонстрировать собирательный образ?
       — Город маленький, и это облегчает задачу. Есть центральная площадь с торговыми рядами, действующим храмом и гостиницей «Лондонъ». Три-четыре небольшие улочки с несколькими десятками домов, которые могли бы стать основой города-музея под открытым небом. Опыт Европы и Америки служит нам здесь положительным примером. У нас придумывать ничего не надо — только поддержать, отреставрировать, кое-что восстановить, чтобы этот старинный образ поддержать.
       Многие маленькие европейские городки выходят на мировую туристическую арену с помощью разнообразных фестивалей, прославляющих какие-то забавные особинки, которые они в себе нашли. И такой виртуальный образ для провинциальной Крапивны найден: Крапивна выросла из крапивы. И крапивенцы приметили в ней множество необычайных особенностей. А следом и сам Владимир Ильич стал ее жарким поклонником:
       — Крапива — совершенно уникальное, в лучшем смысле этого слова космополитическое растение, которое опоясало весь земной шар. В разных странах мира есть общества любителей крапивы. Люди выращивают крапиву целыми плантациями и делают из нее эксклюзивные ткани, уникальную бумагу. Я уж не говорю про фармацевтику, парфюмерные и косметические средства. Крапива также основа кулинарной философии. Оказалось, что с крапивой связан богатейший фольклорный материал. И все эти знания позволили нам провести пока несмелый и робкий первый всекрапивный фестиваль в Крапивне. Он прошел, на мой взгляд, с большим успехом. Мы рассчитываем, что именно крапивный фестиваль оживит туристический приток. По крайней мере, первый смотр уже привлек и энтузиастов, и потенциальных инвесторов. Я думаю, что эту фестивальную идею мы будем раскручивать и сделаем крапивный праздник традиционным, ежегодным и международным.
       Так или иначе, но сегодняшняя Крапивна — город стариков и детей. И самым сильным толчком для директора Толстого решиться восстанавливать славу Крапивны и принять на свой баланс масштабную интеллектуальную идею стала встреча с крапивенскими школьниками. Он вспоминает, как умные красивые мальчики и девочки с необыкновенной грустью говорили, что, став врачами, учителями, программистами, были бы счастливы вернуться обратно в любимую ими Крапивну, но не будет для них ни работы, ни, самое главное, — нормальной жизни, у них там нет будущего. И на выпускном они прощались с Крапивной, понимая, что станут приезжать сюда только в гости.
       — У меня появилось чувство ответственности прежде всего перед этими несколькими ребятами — что-то надо было делать. Для всей России это, может быть, невозможно, но для отдельной Крапивны надо попробовать.
       — Слышала, что вы собираетесь делать в Крапивне русский Кембридж?
       — Не хотелось публично заявлять, но для себя всегда нужно понимать, к чему стремишься, хотя бы в образе. Крапивна сильна своими образовательными традициями. Кстати, много школ там открывал тот же Толстой. В этом смысле именно малюсенький английский городок Кембридж (даже не Оксфорд) — некий идеальный образ, к которому можно пытаться стремиться.
       — Когда в Крапивну абитуриенты смогут присылать резюме?
       — (Смеется.) Это один из наиболее длинных проектов — от 12 до 17 лет.
       Образовательные опыты в сегодняшней Ясной Поляне уже начались. Знаменит на всю губернию не так давно открытый Яснополянский детский сад. Дети воспитываются в доме Толстого на книгах из его библиотеки. Учатся общению с животными — лошадьми, культ которых в усадьбе испокон веку. То, что ребятишки видят и понимают в саду, где проводят большую часть времени, для них становится единственно возможной формой жизни. Для родителей и их друзей они с удовольствием проводят экскурсии по усадьбе. А взрослые гости, посещая садик, приходят в такой восторг, что просятся остаться. Сотрудники Ясной Поляны старшего поколения не скрывают своей мечты о доме престарелых. Они считают, что об их детях и внуках в усадьбе уже позаботились, теперь должны и о них.
       — Если говорить серьезно, образование — главная цель жизни Толстого, который считал свою педагогическую деятельность гораздо важнее литературной. Он открыл в округе более сотни школ и сам лично учительствовал, считая тогда это главным делом в России. Убежден, что ничего не изменилось и сегодня нам остро не хватает именно среды обитания. Все мы сталкиваемся с агрессией, хамством, беспринципностью, бессовестностью. Такие сбои — вопрос воспитания, отсутствия, как я говорю, «толстовской прививки» гуманного образования, которая определяет особое отношение к жизни, людям, самому себе, вкус и ощущение счастья и радости открывающемуся перед тобой миру. И это гораздо важнее суммы полученных, даже уникальных, знаний.
       С открытием Яснополянского детского сада толстовская образовательная традиция в Ясной Поляне восстанавливается. Дети приносят в свои родные дома все лучшее, что получают в саду. И, возвращаясь к родным, если видят какие-то нарушения, возмущаются и даже пытаются перестроить жизнь вокруг себя, заявляя, что у них есть своя точка зрения.
       — Я заметил: они смелые, они не боятся, — говорит Владимир Ильич. — А ведь проблема нашего государства в том, что у нас очень мало самостоятельно мыслящих людей, не боящихся отстаивать свою позицию. В течение десятилетий индивидуальное, личностное творческое и смелое выражение собственных мыслей не только не приветствовалось, но и преследовалось. Мы хотим нарушить это правило и воспитывать свободных людей.
       И еще один хрестоматийный пример — сколько людей, важных для России, дал Царскосельский лицей! Несколько выпусков лицея — история целого века: от канцлера Горчакова до поэта Пушкина. И разные люди туда попадали, но важно, что они получили: лицейское братство, поддержку друг друга в разных местах и обстоятельствах. И как много это дало нашей политике, экономике, культуре и стало историей государства! У меня есть некоторая слабенькая надежда, что это рано или поздно будет понято на самом высоком уровне.
       И после этих слов рисуется уже такая радужная картина: выпускники Яснополянского детского сада, дружно взявшись за руки, идут в школу. Она ведь тоже в свое время была в Ясной. Однако даже директор Толстой, у которого все в руках горит, растерян — всеми приняты решения, что школа должна войти в структуру музея, но возникает много формальных сложностей, и никто не хочет брать на себя ответственность:
       — Среди людей, которые решения принимают, пока нет ни одного выпускника Яснополянского детского сада. Иначе давно все было бы сделано.
       И вообще что-то в этой стране может измениться радикально (а это главное, ради чего все наши проекты затеваются), только когда люди, облеченные властью и наделенные полномочиями на муниципальном, губернском, федеральном уровнях, станут принимать смелые решения. А только такие могут давать продвижение вперед. Я не имею в виду авантюрные, но смелые.
       — На самом деле все продвижения вперед происходят в Ясной Поляне только и исключительно потому, что здесь все эти годы принимаются смелые и неожиданные решения. Владимир Ильич, откуда в вас этот здоровый авантюризм?
       — Это семейное. Были люди, которые заменили мне Яснополянский детский сад, — родители, бабушка, дедушка, их друзья. Это те недобитые белогвардейские аристократы, которые при всем при том в жизни прошли все: фронт, поезда-теплушки, вшей, жуткую тяжелую работу, эмиграцию — и не сломились. Меня сейчас часто упрекают в том, что я создаю какую-то особую любовную среду для наших детсадовских детей. И потом, слышу я, они выйдут в жестокий мир, который их сломает. У меня на это один ответ, и для меня он абсолютно убедительный. Люди, ставшие цельными натурами, гораздо с большим достоинством и большей внутренней силой сопротивления встречают и переживают различные жизненные обстоятельства. Имеющие стержень не боятся обстоятельств.
       У нас в семье никогда не было принято подсказывать детям, как себя вести и чем заниматься в жизни. Я могу сказать это о своих родителях, об отце в частности, который не позволял себе прямых назиданий. Но я всегда знал, чего нельзя, но что можно. И мне этого было абсолютно достаточно. К радости, то же самое я вижу у своих детей. Моя жена Катя ни разу за годы не подняла на них голос, у нее не было даже ноты раздражения. Но самые отчаянные слезы льются у младшего Вани, когда до него доходит осознание собственного проступка. Он никогда не будет плакать, если упадет с велосипеда. Но если он ошибся и видит, что его проступок не поощрен, осужден, он будет рыдать часами. Меня это радует и вдохновляет, потому что за этим я вижу в будущем сильных и совестливых людей.
       У Владимира Толстого четверо детей — сегодня это много. Еще со школы мечтал он о большой и дружной семье. Сложился такой привлекательный образ: ты еще молодой, а твои старшие дети уже взрослые, и младшие за старшими подтягиваются. Так все и вышло.
       Настя и Катя живут в Лондоне со своей мамой. Настя в Оксфорде изучает русскую и английскую литературу. Она помогает отцу в его рабочих делах, прилетает к нему, когда он бывает в зарубежных командировках. Младшая дочь Катя — школьница и особенно тяготеет к Ясной Поляне. Она рвется туда, плача, ожидая каждый раз начала каникул.
       Сыновья — Андрей и Ваня — родились в Ясной Поляне. Рождение Андрея стало знаком для всей семьи. Многие увидели в этом событии мистический знак: первый мальчик в семье, родившийся в Ясной за сто лет. Целый год ребенок жил, можно сказать, без регистрации. Местные власти отказывались писать «Ясная Поляна» в графе о месте рождения мальчика. Помню, скольких сил стоило его отцу получить это свидетельство, особо значимое для всех Толстых.
       — Владимир Ильич, вы воспитываете своих детей с перспективой передать им свой пост?
       — Честно говоря, я об этом не очень думаю. Я радуюсь, когда вижу, что они растут такими, какими мне хотелось бы их видеть, — независимыми и остроумными, с самостоятельным суждением. Самое замечательное, что они чувствуют корневую систему здесь. Конечно, я был бы счастлив, чтобы кто-то из них в какой-то момент захотел поддержать мое дело или его продолжить. Может быть, в Ясную Поляну придут вообще новые люди. Но мои дети, я уверен, всегда будут небезразличны к этому месту и в той или иной мере продолжат семейное дело.
       — А в Ясной Поляне вас воспринимают как графа или как директора?
       — И так, и так. Уместно сказать, что у меня здесь не титул, а кличка такая: Граф. Если между собой разговаривают главы районов, сотрудники налоговой полиции или местного казначейства, выглядит это так: «Ну наш-то Граф опять что-то придумал-учудил». (Смеется.)
       — А простые люди? Мне рассказывали, что некоторые вам кланяются в пояс.
       — Я всегда неловко себя чувствую в таких ситуациях. Но простые люди, жители Ясной Поляны, не находя никакой поддержки и помощи у власти, идут к барину, к графу. И то, что я обладаю некоей административной властью в музее и возможностями, здесь совпадает — директор, руководитель, способный принять реальное решение, а не послать по инстанциям.
       — Кстати, вашей семье вернули графский титул?
       — А его никто и не отменял.
       — Вы им пользуетесь?
       — Это по-прежнему не очень принято в нашем обществе. Мне кажется, что должно пройти какое-то время балаганной аристократии. Было же, что какие-то люди начали раздавать какие-то титулы. И именоваться графом Толстым рядом с князем Киркоровым смешно и нелепо. Когда я нахожусь за рубежом в той среде, где это естественно, где мои собеседники — настоящие князья Оболенский и Голицын, там я граф Толстой. И было бы странно, если бы я был гражданином Толстым и того хлеще — товарищем Толстым. Но я действительно никогда не позволяю себе представляться так или подписываться так. Важно, однако, что каждый из людей должен знать про себя правду. Тогда себя соответственным образом чувствуешь, ведешь и совершаешь поступки.
       — Слышала шутку гостивших в усадьбе: существует Ясная Поляна, а вся Россия вокруг нее — филиал.
       — Я абсолютно убежден, что не может быть отдельно взятого благополучного островка в неблагополучной среде. Обустраивать Ясную Поляну, образно говоря, окруженную забором, не обращая внимания, что за ним находится, — это сеять враждебные отношения и ненависть к Ясной Поляне, Толстому. Самое главное, чтобы параллельно с ростом Ясной Поляны поддерживалась жизнь вокруг.
       То, что сейчас происходит в Ясной Поляне, очень важно для государства.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera