Сюжеты

ПАПА, ПОЙДЕМ МОЛЧАТЬ

Этот материал вышел в № 55 от 31 Июля 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Для тех, кто был ребенком Александр Покровский — бывший подводник. Инженер-радиохимик, капитан второго ранга, прослужил на флоте более 20 лет, из них половину — на Северном. На его счету — 12 «автономок». Но больше Покровский известен на...


Для тех, кто был ребенком
       
       Александр Покровский — бывший подводник. Инженер-радиохимик, капитан второго ранга, прослужил на флоте более 20 лет, из них половину — на Северном.
       На его счету — 12 «автономок».
       Но больше Покровский известен на земле. Благодаря своим книгам «72 метра», «Каюта», «Расстрелять» и другим.
       Книги для него — это тоже «автономка», в которую он уходит не на подводной лодке, а на непотопляемой субмарине под названием «Юмор». Покровского любят все, кто способен излучать улыбку.
       Кап-два умеет смеяться. Он умеет видеть смешное в повседневности и дарить его окружающим.
       Нет ничего удивительного в том, что сын Александра Покровского — Александр-младший, Сашка — пошел в отца… Вернее, пополз, потому что юмор лился из него, что называется, с пеленок.
       В общем, папа и сын друг друга стоят, о чем можно судить по этим запискам, которые писатель Покровский делал то по горячим следам, то по памяти, но никогда не собирался их публиковать. Мы уговорили…
       
       ЗДРАВСТВУЙТЕ, СТАРУШКА!
       Я впервые увидел своего отпрыска, когда ему было уже более трех месяцев. Пришел с моря, уехал в отпуск в Баку и — вот оно. Лежит, глаза таращит. Мое? Улыбается. Кажется, на китайца похож. У меня в роду были китайцы? Или он на японца смахивает. Смеется.
       Меня тут же отрядили с ним какать. Надо было всячески при нем тужиться, чтоб возникли ассоциации, как мне объяснили.
       Я положил его на клеенку перед собой и ну при нем завывать, приседать, кружиться, крякать и кряхтеть.
       Сашка смотрел на меня при этом очень внимательно, а стоящая в дверях племянница Вика, что старше Сашки ровно на год, глядела на меня, распахнув от ужаса большие синие глаза, и валила при этом в штаны.
       
       Потом мы поехали жить в Питер. Снимали квартиру. По вечерам рассказывали Сашке сказки, читали про Муху-цокотуху и «Шляпу» Носова. Это до бесконечности. Сашка еще не говорил, но книги эти за собой таскал. Притащится, с сопеньем сядет рядом и молча вручит тебе книжицу — читай!
       Однажды посадили его на высокий стульчик перед телевизором смотреть «Спокойной ночи, малыши!» про царевну Несмеяну. Образцовский театр показывал эту сказку, и там у них Несмеяна начинает без всякого повода плакать, причем слезы у нее бьют из глаз фонтанчиками.
       Сашка спокойно сосал соску и почти без всякого энтузиазма смотрел на экран, но вдруг она зарыдала.
       Что тут случилось с Сашкой! Он тоже зарыдал. В голос. Слезы текут, а он вытаскивает изо рта соску и протягивает Несмеяне — на, только не плачь.
       
       Потом он научился бегать. Особенно с горки. Забирается на любой пригорок и сбегает. Весело. Однажды сбежал так с маленькой горушки, а на пути то ли мальчик, то ли девочка — не разобрать. Сашка, слетая, заключает малыша в объятия и начинает целовать. Все поражены, особенно наша мама. «Что это?» — спрашивает она у меня. «Видимо, генетика, — говорю, — я поначалу тоже всех любил».
       
       Когда Сашка научился сам ходить и говорить, он, гуляя, подходил к каждой бабушке на лавочке, останавливался перед ней и, кланяясь после каждого слова, произносил: «Здравствуйте!.. Старушка!»
       
       
       РАЗГОВОРЫ
       
       — Давай поговорим, — сказал Сашка.
       — Давай, — сказал я.
       — Ну говори, — сказал он.
       — А о чем?
       — Все равно. Ты же был ребенком.
       — Был, конечно.
       — Вот и расскажи, что тогда было.
       — Ладно. Сейчас расскажу. Дай подумаю. А, ну вот.
       Это было однажды. Вот иду я ребенком как-то по дороге, а навстречу мне животное — ослик. У него ослые глаза, ослые уши и еще у него хвост, тоже ослый. Я ему: «Здравствуй, ослик!»
       — Здравствуй! — сказал он и попросил: — Дерни меня, пожалуйста, за хвост.
       — А зачем? — спросил я.
       — Все мальчишки, проходя мимо, дергают меня за хвост и потом радостно смеются. Им становится весело. Я хочу, чтоб тебе тоже стало весело.
       — Нет, — сказал я, — мне и так хорошо, и мне будет очень грустно, если я дерну тебя за хвост.
       — Ты — не нормальный мальчишка, — сказал он, — нормальный дернул бы…
       После этого он улетел. У него выросли крылья.
       — Ну как тебе эта история?
       — Ничего. Только я же говорил: поговорим о настоящем, а ты опять за свое…
       
       — Пап, ты в детстве писал в штаны?
       — Бывало.
       — И тебя ругали?
       — Однажды — очень сильно.
       — А что, они не понимали, что ты еще ребенок?
       — Понимали.
       — Я бы тебя не ругал.
       — Почему?
       — Потому что ты же мне родной человек.
       — Погоди. Ты что, уже написал?
       — Да нет.
       — А что ж тогда спрашиваешь?
       — Чтоб знать, как себя вести.
       
       — Пап, а кому лучше: космонавту или дворнику?
       — Наверное, космонавту.
       — А если падать?
       
       Как-то, в детстве, я Сашку наказал — отшлепал, а он мне и говорит: «Ты же добрый! Вот и будь!»
       Сейчас я пишу, а он мне: «Папа, пойдем чаю попьем!» — «Да я не хочу». — «Тогда просто со мной посиди, помолчим».
       Бросаю и иду молчать.
       
       — Пап, тебе бывает тяжело?
       — Бывает.
       — И ты не плачешь?
       — Иногда плачу.
       — Что-то я не видел.
       — Так я же внутри плачу.
       — А-а… а я снаружи.
       
       — Пап, а ты, когда был маленький, боялся умереть?
       — Боялся.
       — Вот и я боялся. А потом перестал.
       — Почему?
       — Ну я же вырос.
       
       — Пап, а что лучше: бабушка или новая машина?
       — Ну… бабушка, наверное…
       — Я тоже так думаю, но иногда мне хочется и машину…
       
       — Пап, ты что, спишь? — это Сашка. Наши кровати стоят рядом. Он засыпает только тогда, когда держит меня за руку. Только я ни в коем случае не должен заснуть раньше него. Сашка за этим бдительно следит.
       — Ты не спи!
       — Хорошо!
       Глаза сами слипаются. Мама наша уже давно в подушку дышит, а Санька — нет.
       — Папа, ты всегда думаешь?
       — Нет, наверное.
       — А я всегда.
       — И о чем же ты думаешь?
       — Я думаю: а вдруг все умрут.
       — Как это «все»?
       — Ну все люди!
       — С чего это?
       — Господи! Ну ты можешь по-человечески так подумать?
       — Ну могу.
       — Вот! Я бы тогда мороженого наелся…
       
       — Пап, а в Африке люди зачем живут?
       — Они там родились.
       — Это они из-за слонов?
       — Почему из-за слонов?
       — Ну чтоб каждый день слонов видеть.
       
       — Пап, мама говорит, что я у нее в животике лежал.
       — Ну раз мама так говорит...
       — А ты думаешь, что это враки?
       — Да нет, я маме верю.
       — Я тоже верю, только…
       — Что «только»?
       — Только как я там образовался?
       — Постепенно.
       — И ты считаешь, что это нормально?
       
       — О чем ты думаешь? — спросил меня Сашка.
       — Я?
       — Ну да!
       — Я думаю о хорошем.
       — А я — о разном.
       — А это хорошее «разное»?
       — Ну конечно. Как для бабушки.
       — Это как — «как для бабушки»?
       — Ну-у… это когда мне дают конфету, а я откушу, иду к бабушке и говорю: «Скушай конфету» — и она кушает, а мне хорошо.
       — А ты уроки сделал?
       — Ну вот! Здрасте! Я ему о разном хорошем… А он…
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera