Сюжеты

Я С МЫШАМИ ПЕРЕГОВОРИЛА, НО НЕИСКРЕННЕ И БЕЗРЕЗУЛЬТАТНО

Этот материал вышел в № 56 от 04 Августа 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

В своей массе англичане живут по принципу Live and Let Live — живи и давай жить другим Наша с Леоном самая первая и самая сильная ссора случилась из-за шорохов и поскребываний. Это было удивительно, потому что наши отношения совсем не...


В своей массе англичане живут по принципу Live and Let Live — живи и давай жить другим
       
       Наша с Леоном самая первая и самая сильная ссора случилась из-за шорохов и поскребываний. Это было удивительно, потому что наши отношения совсем не пострадали, когда за год до этого я и мой муж Леон оказались членами двух воюющих между собой местных комитетов по разрешению строительства (я) и запрету строительства (он) нового супермаркета на соседней улице.
       В ту пору в нашем довольно центральном районе Лондона почти совсем не было продуктовых магазинов, если не считать крошечной греческой лавки, где в любое время года в основном продавались только арбузы. Ее владельцем был дружелюбный грек по имени Одиссеус, который вместо пополнения пустующих полок своего магазина все время проводил в активной борьбе с партнером по бизнесу по имени Костас, хотя тот и умер двадцать лет назад. Борьба выражалась в том, что Одиссеус все время пытался сорвать слово «Костас» с огромной вывески «Костас и Одиссеус — деликатесы из Греции», висевшей над входом в магазинчик. Это не давала ему сделать английская вдова Костаса, сторожившая вывеску на улице. И каждое утро, потерпев поражение, для успокоения нервов Одиссеус уходил покататься верхом на лошади.
       Когда по району прошли слухи, что у нас будет строиться огромный супермаркет, наше разрозненное местное население совершенно неожиданно даже для самого себя вдруг сформировало два воинствующих лагеря — за строительство и против этого супермаркета. Нас было больше по количеству, но наши противники все время проводили собрания по борьбе с этим проектом. Испугавшись конкуренции, Одиссеус повесил в своей лавке большую вывеску: «Супермаркеты приносят вред обществу. Греческая еда — самая вкусная в мире» и все чаще уходил покататься на лошади.
       Я решила пойти с Леоном на одно из собраний его группы, чтобы разузнать их доводы и методы борьбы. Самое удивительное было то, что они с удовольствием меня пустили, хотя знали о принадлежности к другому лагерю. В своей массе англичане сознательно и бессознательно живут по принципу Live and Let Live — живи и давай жить другим, поэтому ограничить мою свободу и не позволить мне провести откровенную разведку в пользу моей группы у них и в мыслях не было.
       Собрания проводились в доме наших соседей, и доводы против строительства приводились самые фантастические. «Старушки не смогут покупать продукты в супермаркете, — говорила молодая блондинка, — так как там очень высокие полки и они не смогут дотянуться». «А без супермаркета они обречены всю жизнь есть только арбузы», — попробовала возразить я. «Как бы то ни было, а мы обязаны остановить покорение наших городов супермаркетами, — говорил серьезный сосед. — Мы должны поддерживать местных лавочников и маленький местный бизнес».
       Вскоре его жена собралась варить кофе, и я вызвалась ей помочь. Когда по ее просьбе я открыла их холодильник, чтобы достать молоко для кофе, то увидела там огромное изобилие продуктов из… супермаркета! Еще не освоив полностью к тому времени принцип Live and Let Live, я громко возмутилась: мол, против супермаркета рядом со своим домом выступаете, так как он вроде бы вреден для окружающей среды (увеличится дорожное движение — и еще больше загрязнится окружающая среда), а ездить и покупать продукты из супермаркета в другой район, увеличивая дорожное движение и загрязняя среду там, готовы.
       Все, включая Леона, посмотрели на меня с ужасом. Таким образом я выучила второй принцип, по которому живут современные англичане: даже если я с вами не согласен, я своей жизнью буду защищать ваше право на свое мнение.
       К счастью, мой лагерь победил, и супермаркет был построен.
       
       Все это, однако, не испортило моих отношений с Леоном. Совсем другая ситуация возникла год спустя.
       Неприятные шорохи и скребущиеся звуки превратились в мелькающие тени, и только позже, по-настоящему столкнувшись с мышью лицом к лицу, я поняла две вещи: что безумно их боюсь и что решение этой проблемы может серьезно осложниться из-за английского отношения к ней Леона. «Срочно вызываем крысолова, ставим мышеловки и всюду кладем яд», — кричала я. «Ни за что не дам убить живое существо», — отвечал Леон. «Я не могу с ними жить в одном пространстве», — пыталась договориться я. «Жизнь священна», — говорил Леон. В отчаянии я позвонила любимой английской подруге за поддержкой.
       «Леон прав, — сказала она, — нельзя же живое убивать. Ты лучше сядь в кухне и поговори с ними откровенно, скажи им: я вас не хочу тут, и они почувствуют и уйдут. Животные такие чувствительные». Все как сговорились, подумала я, и все же от полного отчаяния с мышами переговорила, но неискренне и безрезультатно. Шорохи и мелькания черных теней увеличились.
       После бесчисленных ссор Леон стал наконец сдаваться и узнал, что есть «гуманные» пластмассовые мышеловки, из которых пойманную и невредимую мышь можно выпустить на волю. Он был согласен такую мышеловку использовать. Не зная, где ее купить, я позвонила в Королевское общество по охране животных за советом. «Зачем вам такая мышеловка? — резко спросила меня работник информационной службы общества. — Мышей надо уничтожать, они — разносчики болезней. Морите их — и дело с концом». Возмущению Леона не было конца. «Тоже мне, защитниками животных называются — никогда не буду больше давать им денег», — сказал он.
       Но ничто не подготовило меня к беседе о мышах с нашей пожилой соседкой... «У меня тоже их бывает много, и я использую мышеловку», — пожаловалась она и пригласила меня на чай (в Англии чай — лекарство от всевозможных бед и средство успокоения от абсолютно любых несчастий) и обмен опытом. Ее чистая маленькая квартирка была очень уютной, и я с удовольствием согласилась. Она мне рассказала, что мыши в нашем районе совсем распутинского характера и нормальной дозы яда им не хватает, так что остается только один метод борьбы: обычная мышеловка.
       Пришло время пить чай, и я вызвалась ей помочь накрыть на стол. Открыв холодильник, чтобы достать молоко, я увидела на одной из полок несколько пластмассовых упаковок из-под маргарина, полузавернутых в фольгу. В этот же момент моя соседка сказала: «Только не трогай маргариновые коробочки, там ожидающие захоронения мышки — мышеловка хорошо работает». Увидев мой более чем изумленный вид, она сказала: «Я их собираю и раз в неделю, вынув из мышеловки, хороню — ну а что делать, хоть и мышь, а жизнь священна, не просто же выбрасывать!»
       От чая я отказалась. И пошла домой. А соседка занялась чтением списков умерших и некрологов в газете Times. Закрывая за собой дверь, я услышала, как, с отвращением отбросив газету, она проворчала: «Ну ни одной живой души тут не знаю».
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera