Сюжеты

Я С МЫШАМИ ПЕРЕГОВОРИЛА, НО НЕИСКРЕННЕ И БЕЗРЕЗУЛЬТАТНО

Этот материал вышел в № 56 от 04 Августа 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

В своей массе англичане живут по принципу Live and Let Live — живи и давай жить другим Наша с Леоном самая первая и самая сильная ссора случилась из-за шорохов и поскребываний. Это было удивительно, потому что наши отношения совсем не...


В своей массе англичане живут по принципу Live and Let Live — живи и давай жить другим
       
       Наша с Леоном самая первая и самая сильная ссора случилась из-за шорохов и поскребываний. Это было удивительно, потому что наши отношения совсем не пострадали, когда за год до этого я и мой муж Леон оказались членами двух воюющих между собой местных комитетов по разрешению строительства (я) и запрету строительства (он) нового супермаркета на соседней улице.
       В ту пору в нашем довольно центральном районе Лондона почти совсем не было продуктовых магазинов, если не считать крошечной греческой лавки, где в любое время года в основном продавались только арбузы. Ее владельцем был дружелюбный грек по имени Одиссеус, который вместо пополнения пустующих полок своего магазина все время проводил в активной борьбе с партнером по бизнесу по имени Костас, хотя тот и умер двадцать лет назад. Борьба выражалась в том, что Одиссеус все время пытался сорвать слово «Костас» с огромной вывески «Костас и Одиссеус — деликатесы из Греции», висевшей над входом в магазинчик. Это не давала ему сделать английская вдова Костаса, сторожившая вывеску на улице. И каждое утро, потерпев поражение, для успокоения нервов Одиссеус уходил покататься верхом на лошади.
       Когда по району прошли слухи, что у нас будет строиться огромный супермаркет, наше разрозненное местное население совершенно неожиданно даже для самого себя вдруг сформировало два воинствующих лагеря — за строительство и против этого супермаркета. Нас было больше по количеству, но наши противники все время проводили собрания по борьбе с этим проектом. Испугавшись конкуренции, Одиссеус повесил в своей лавке большую вывеску: «Супермаркеты приносят вред обществу. Греческая еда — самая вкусная в мире» и все чаще уходил покататься на лошади.
       Я решила пойти с Леоном на одно из собраний его группы, чтобы разузнать их доводы и методы борьбы. Самое удивительное было то, что они с удовольствием меня пустили, хотя знали о принадлежности к другому лагерю. В своей массе англичане сознательно и бессознательно живут по принципу Live and Let Live — живи и давай жить другим, поэтому ограничить мою свободу и не позволить мне провести откровенную разведку в пользу моей группы у них и в мыслях не было.
       Собрания проводились в доме наших соседей, и доводы против строительства приводились самые фантастические. «Старушки не смогут покупать продукты в супермаркете, — говорила молодая блондинка, — так как там очень высокие полки и они не смогут дотянуться». «А без супермаркета они обречены всю жизнь есть только арбузы», — попробовала возразить я. «Как бы то ни было, а мы обязаны остановить покорение наших городов супермаркетами, — говорил серьезный сосед. — Мы должны поддерживать местных лавочников и маленький местный бизнес».
       Вскоре его жена собралась варить кофе, и я вызвалась ей помочь. Когда по ее просьбе я открыла их холодильник, чтобы достать молоко для кофе, то увидела там огромное изобилие продуктов из… супермаркета! Еще не освоив полностью к тому времени принцип Live and Let Live, я громко возмутилась: мол, против супермаркета рядом со своим домом выступаете, так как он вроде бы вреден для окружающей среды (увеличится дорожное движение — и еще больше загрязнится окружающая среда), а ездить и покупать продукты из супермаркета в другой район, увеличивая дорожное движение и загрязняя среду там, готовы.
       Все, включая Леона, посмотрели на меня с ужасом. Таким образом я выучила второй принцип, по которому живут современные англичане: даже если я с вами не согласен, я своей жизнью буду защищать ваше право на свое мнение.
       К счастью, мой лагерь победил, и супермаркет был построен.
       
       Все это, однако, не испортило моих отношений с Леоном. Совсем другая ситуация возникла год спустя.
       Неприятные шорохи и скребущиеся звуки превратились в мелькающие тени, и только позже, по-настоящему столкнувшись с мышью лицом к лицу, я поняла две вещи: что безумно их боюсь и что решение этой проблемы может серьезно осложниться из-за английского отношения к ней Леона. «Срочно вызываем крысолова, ставим мышеловки и всюду кладем яд», — кричала я. «Ни за что не дам убить живое существо», — отвечал Леон. «Я не могу с ними жить в одном пространстве», — пыталась договориться я. «Жизнь священна», — говорил Леон. В отчаянии я позвонила любимой английской подруге за поддержкой.
       «Леон прав, — сказала она, — нельзя же живое убивать. Ты лучше сядь в кухне и поговори с ними откровенно, скажи им: я вас не хочу тут, и они почувствуют и уйдут. Животные такие чувствительные». Все как сговорились, подумала я, и все же от полного отчаяния с мышами переговорила, но неискренне и безрезультатно. Шорохи и мелькания черных теней увеличились.
       После бесчисленных ссор Леон стал наконец сдаваться и узнал, что есть «гуманные» пластмассовые мышеловки, из которых пойманную и невредимую мышь можно выпустить на волю. Он был согласен такую мышеловку использовать. Не зная, где ее купить, я позвонила в Королевское общество по охране животных за советом. «Зачем вам такая мышеловка? — резко спросила меня работник информационной службы общества. — Мышей надо уничтожать, они — разносчики болезней. Морите их — и дело с концом». Возмущению Леона не было конца. «Тоже мне, защитниками животных называются — никогда не буду больше давать им денег», — сказал он.
       Но ничто не подготовило меня к беседе о мышах с нашей пожилой соседкой... «У меня тоже их бывает много, и я использую мышеловку», — пожаловалась она и пригласила меня на чай (в Англии чай — лекарство от всевозможных бед и средство успокоения от абсолютно любых несчастий) и обмен опытом. Ее чистая маленькая квартирка была очень уютной, и я с удовольствием согласилась. Она мне рассказала, что мыши в нашем районе совсем распутинского характера и нормальной дозы яда им не хватает, так что остается только один метод борьбы: обычная мышеловка.
       Пришло время пить чай, и я вызвалась ей помочь накрыть на стол. Открыв холодильник, чтобы достать молоко, я увидела на одной из полок несколько пластмассовых упаковок из-под маргарина, полузавернутых в фольгу. В этот же момент моя соседка сказала: «Только не трогай маргариновые коробочки, там ожидающие захоронения мышки — мышеловка хорошо работает». Увидев мой более чем изумленный вид, она сказала: «Я их собираю и раз в неделю, вынув из мышеловки, хороню — ну а что делать, хоть и мышь, а жизнь священна, не просто же выбрасывать!»
       От чая я отказалась. И пошла домой. А соседка занялась чтением списков умерших и некрологов в газете Times. Закрывая за собой дверь, я услышала, как, с отвращением отбросив газету, она проворчала: «Ну ни одной живой души тут не знаю».
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera