Сюжеты

ПОЧЕМУ МОЛЧИТ ЧУБАЙС?

Этот материал вышел в № 59 от 14 Августа 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Насколько сегодняшний передел собственности был предопределен тем, как проходила приватизация в середине девяностых Странно: Чубайс молчит. Молчит, хотя арест Платона Лебедева по приватизационной сделке 1994 года и последовавшие разборки...


Насколько сегодняшний передел собственности был предопределен тем, как проходила приватизация в середине девяностых
       
       Странно: Чубайс молчит. Молчит, хотя арест Платона Лебедева по приватизационной сделке 1994 года и последовавшие разборки Генеральной прокуратуры с «ЮКОСом» вызвали волну комментариев и дискуссий по всему миру.
       В центре этих дискуссий один главный вопрос: насколько сегодняшний передел собственности был предопределен тем, как проходила приватизация в середине девяностых, и можно ли было такого варианта избежать?
       Ответов два. Да, можно было — см. польский вариант приватизации, который не был столь быстрым, как в России, но зато позволил добиться какого-никакого консенсуса нации и тем приобрел легитимность. Нет, нельзя было, утверждают другие: в России в силу целого ряда обстоятельств приватизацию надо было провести любой ценой и в максимально сжатые сроки.
       Цена, как теперь уже совершенно очевидно, оказалась высока, риски, заложенные на будущее, чудовищные, и теперь мы платим по тем прошлым счетам. Причем платят не только те — и даже не столько те, кто выиграл от той приватизации, — но те, кто, скорее, был ее свидетелем и мало что от нее получил. Я имею в виду прежде всего малые и средние бизнесы, другие организации гражданского общества, которые еле-еле вылезли из-под обломков тех переделов и кризисов и теперь вновь оказались под прессом бюрократической машины и карательных органов всех родов, лишены голоса и часто находятся на грани уничтожения. Ну нельзя же, честное слово, всерьез воспринимать как выразителей взглядов этого самого общества нынешние политические партии и нынешние выборы, на которых борются между собой те, кто очень любит Путина, и те, кто любит его, но не очень.
       Так почему же Чубайс молчит? Казалось бы, уж кому-кому, а ему стоило объясниться, заявить о своей позиции, как минимум — занять сторону. Как-то в прошлые годы у Чубайса на это смелости хватало — тем и выгодно отличался от других, потому и стоило его защищать, что имел взгляды и не стеснялся их отстаивать…
       Ну что ж, придется без него.
       В последние годы предмет моей особой любви и заботы, академического и журналистского интереса — история постсоветской бюрократии, ее интересы, помыслы, мотивы, ее взгляды и ее влияние на ход демократических реформ.
       У меня нет сомнений: реформаторы совершили непростительную ошибку, почтя бюрократов за простые функции и решив, что сумеют их купить, переиграть, сломать и в конечном итоге смогут ими управлять. Не сумели. В результате оказались в абсолютном меньшинстве: пока покупали бюрократов, растеряли поддержку нарождающегося гражданского общества, малых и средних бизнесов прежде всего, которые без помощи власти просто не могли встать на ноги.
       К выборам середины девяностых годов стало очевидно: советская бюрократическая машина побеждает по всем статьям. В том числе и потому, что в ее руках по-прежнему оставались самые лакомые куски пока еще неприватизированной собственности: природные ресурсы. Выборы 1995—1996 годов были не чем иным, как борьбой за эти лакомые куски. Выиграй выборы корпорации КПРФ — и нынешних олигархов не было бы, были бы другие — те, кто сейчас пытается эту собственность отобрать и переделить.
       Короче, вопрос для реформаторов тогда стоял ребром. Они сыграли в русскую рулетку: заключили договор с теми бизнесами, которые в той внутривидовой борьбе на выживание выжили и даже накачали мускулы. Договор этот назывался известно как — залоговые аукционы.
       Понимали ли Чубайс и его коллеги, что, покупая себе и реформам такую поддержку за такую цену, они закладывают минное поле на будущее? Не убеждена — потому это и была русская рулетка: пан или пропал.
       Строго говоря, будущего тогда не было, было только сегодня, к тому же весьма проблематичное. Что покупали тогда реформаторы: себе спокойную и безбедную старость или время для продолжения реформ, какими они им виделись? Тут у меня нет сомнений: при том, что черных овец в окружении было достаточно, Чубайс в этой сделке был чист, им двигала только идея — так, как он ее понимал.
       Следующий очевидный вопрос: что было бы, если бы залоговые аукционы не случились и Ельцин проиграл бы выборы? Откат? Безусловно. Хуже, чем сейчас? Не убеждена. Что, коммунисты отобрали бы «Газпром» у Черномырдина и Вяхирева? Да нет, конечно, — кто же у своих-то отбирает. К тому времени у соратников Зюганова собственности уже было вагон.
       Конечно, гадание на прошлом — дурное дело, но думаю, что закончилось бы все боданием бюрократов из корпорации КПРФ с бюрократами из корпорации КГБ, что, собственно, и происходило все последние годы советской власти. Молодая поросль вроде Ходорковского маневрировала бы между двумя лагерями и продолжала качать мускулы.
       Гражданское общество, конечно же, задавили бы. Однако не больше, чем сейчас. Короче, вопрос из сослагательного ряда: что было лучше — переболеть авторитаризмом тогда или отложить, как и случилось, на четыре года вперед?
       Может быть, тогда было бы не так больно? Вопрос для публичной дискуссии. Которую, в моем представлении, должны начать именно те, кто выбрал тогда русскую рулетку.
       Вот молчать они не должны. Непорядочно. Даже если ценой немолчанию — потеря административного капитала и благосклонности царя.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera