Сюжеты

ВСПЫШКА СКИНФЕКЦИИ

Этот материал вышел в № 60 от 18 Августа 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Скинхеды ворвались в поезд на станции метро «Лубянка». Случайность? Если в воскресный вечер умиротворенная семья сядет пить на кухне чай, а в чердачное окно неожиданно влетит артиллерийский снаряд, можно предположить, что у пострадавших...


Скинхеды ворвались в поезд на станции метро «Лубянка». Случайность?
       

     
       Если в воскресный вечер умиротворенная семья сядет пить на кухне чай, а в чердачное окно неожиданно влетит артиллерийский снаряд, можно предположить, что у пострадавших все-таки возникнет недоуменная обида на мир. Сам факт нежданного, мгновенного разрушения окружающего комфорта обычно действует на людей удручающе.
       
       В воскресный вечер 10 августа я возвращался на метро с семейством с праздной прогулки по Москве. Через полминуты после отъезда от станции «Лубянка» в вагоне стало как-то тесно. Отвлекшись от болтовни, мы обнаружили, что он заполнен веселыми крепкими молодыми людьми 18–22 лет, числом не менее 30. Они смеялись и перемещались гурьбой по всему вагону, лениво присматриваясь к пассажирам. По дороге подняли, перешучиваясь, одного — с внешностью казаха и второго — с неявными признаками кавказских черт. Их быстро загнали в конец вагона, где моментально возникла кровавая свалка. Несчастных били картинно, как в кино: борцы за чистоту расы новейшей выделки подпрыгивали, хватались за верхние поручни и оттуда бросали свои молодые тела на лица тех, кого только что признали инородцами. Ногами вперед. В мгновенно возникшем водовороте из десятков кулаков и кроссовок тонули невнятные торжествующие крики.
       Вагон оцепенел. Женщины негодовали в голос. Я протиснулся в конец вагона и очутился между истекающим кровью человеком и белыми от алкоголя и ненависти лицами. В большинстве своем эти потомки викингов тоже оказались брюнетами и сказали все, что обо мне думают, в ответ на этот вовсе не героический жест. Все, что мне оставалось, — запомнить их получше на самый отчаянный случай: ребра мне могли переломать сильнее, чем остальным, а бежать на виду у своего сына что-то не позволяло. Но уже открывались двери станции «Чистые пруды», где они, дружно похохатывая, вывалились из вагона и двинулись на «Тургеневскую». Вслед за ними и мы — это и наша станция тоже. А поезд пошел дальше.
       Ощущение полного неправдоподобия — как в первом бою: такого не бывает, такое со мной не может произойти. Я пил чай, а на чердак влетел артиллерийский снаряд… По перрону уже шли ничего не подозревающие старики, дети. Было ли это? Лишь удары крови в висках и тоскливые взгляды пары пассажиров из нашего вагона еще свидетельствовали о прошедшем взрыве как остаточные явления. Сержант наверху без энтузиазма выслушал наш короткий рассказ и двинулся к эскалатору на «Тургеневскую», неубедительно имитируя быструю походку. И контролерша, как встревоженная мать, кричала ему от турникетов: «Только не смей подходить близко! Ни в коем случае не вмешивайся!».
       Меньше всего я склонен связывать эту стаю и слово «Лубянка», на которой мы встретились. Хотя это место и становится потихоньку одним из центров нового своеобразного русского патриотизма. Потому как видал я вещи и похлеще. Я помню, как подростком стоял посреди гигантского совхозного сада, а вокруг меня пара сотен совхозных молодых мужиков бились выдернутыми из-под яблонь кольями с нежданно нагрянувшими поселковыми. То была знатная совхозная свадьба, поглазеть на которую я сбежал с другом из пионерского лагеря в окрестностях Геленджика в июле 1975 г. Там тоже били чужих, но негров или азербайджанцев рядом не случилось. Потом участковый, кривясь от переспевшей вишни, вписывал в протокол десятки покалеченных. У побоища не было последствий: никто не мог вспомнить, кто кому и под какой яблоней перебил позвоночник или теменную кость. Сильная юность, как это ни парадоксально, пуглива перед лицом жизни. И с радостью утверждает себя, сбиваясь в стаи и топча слабого. Кто не понимает этого, не понимает истории: с этой злой энергией покорена Сибирь, на ней танки вермахта въехали в Париж. Весь вопрос в том, как ее используют правители.
       Многие молодые парни, пересекшие мою жизнь между «Лубянкой» и «Чистыми прудами», были высоки и накачаны. Но против совхозных или поселковых из того 1975-го у них не было бы никаких шансов. Их бы в пять минут перекалечили. А попади они в Казань на исходе 80-х, их бы перерезали лютовавшие по всему городу подростковые банды. И юные местные славяне с татарами убивали бы их без претензий к происхождению. Просто за то, что «не с нашей улицы».
       Нет, мне явилось слабосильное быдло новой формации. Большинство из них, по-столичному хорошо одетые, ухоженные и симпатичные, как и подобает москвичам, своевременно откосили от армии. Предоставив одногодкам из бедной провинции право испытать себя в настоящем бою против ненавистных инородцев в Чечне, они вскоре найдут свое место в сытой жизни.
       Нам всем повезло, что единственный талантливый политик на этом поле Жириновский — еврей. Не может он со всей силой своего таланта призвать к войне с инородцами без риска для своей жизни. Но если представить, что у таких шакалов найдутся свои таланты, то через полпоколения веками отягощенная миллионами родственных и дружественных межнациональных связей Москва заполыхает баррикадами. Я знаю, на какой стороне окажутся все мои друзья, которым уже поздно менять язык и родину, — на стороне пассажиров вагона, в котором я ехал. Но перед этим они купят своим детям билет из России. В одну сторону. В горящем доме деньги не хранят. И когда капиталы и специалисты побегут из России, вслед за ними потянутся за хорошей жизнью повзрослевшие фашисты из этой истории. Куда? Лучше всего в Германию, где их сверстники в борьбе за чистоту нации на полном ходу выбрасывают русских из пригородных электричек. Что поделаешь — там на роль местных азербайджанцев, памятуя исторические традиции, выбрали нас.
       Я полагаю, что знаю свой город. А потому в душе абсолютно не верю в такой исход дела. Но наши политики не ездят в метро, не бывают в районах с фантастическим названием Промзона. И жизнь им не напоминает, как мне в прошлое воскресенье, насколько хрупок мир, в котором они с таким комфортом устроились.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera