Сюжеты

ПРОЦЕСС УШЕЛ?

Этот материал вышел в № 60 от 18 Августа 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Взамен литературы писателей возобладала литература читателей В журнале «Знамя» его редактор Сергей Чупринин помянул нас со «Стародумом»… Да можно сказать: добром помянул. В самом деле: «…Восхищаясь красотой и провокативностью мысли,...


Взамен литературы писателей возобладала литература читателей
       
       В журнале «Знамя» его редактор Сергей Чупринин помянул нас со «Стародумом»… Да можно сказать: добром помянул.
       В самом деле: «…Восхищаясь красотой и провокативностью мысли, изяществом слога, бездною других достоинств, свойственных моим коллегам, я лично не готов именно как на экспертное слепо положиться на мнение…». Эгоистически опускаю имена двух «коллег», один из которых Чупринина «забавляет» тем, например, что сравнил Проханова с Данте, другой, напротив, ему «наиболее близок»: «…на мнение любимого мною (взаимно, взаимно! — С.Р.) Станислава Рассадина».
       Дальше: «…Самоназвавшись экспертами… славные наши критики…». И, наконец, непосредственно обо мне: «Замечательно точный (ну уж! Впрочем, спасибо. — С.Р.) в оценке деятельности писателей своего и предшествующего своему поколения, он вызывающе нечуток ко всему, что пишут люди помоложе, отчего и рубрику «Стародум» в «Новой газете» можно назвать какой угодно, но только не экспертной».
       Судорожно вспоминаю: каких таких «людей помоложе» я обделял своей чуткостью? Сорокина? Пригова? Ерофеева, который Виктор, — тех, кого и «Знамя» как будто не жалует и кому, между прочим, за или под пятьдесят? Может, кого-нибудь и забыл, что само по себе неудивительно: окончательно и давно выбыл — ау! — из рядов действующей литкритики, бог с ней совсем. Я, если уж надо в чем-то меня уличить, не эксперт-самозванец, а беглец от профессиональной обязаловки, реализующий свое сладкое право не дочитывать того, что мне, извините, скучно. Дезертир. Или…
       Из книги Марка Харитонова «Стенография конца века»:
       «Интересными мне показались его (критика Андрея Немзера. — С.Р.) суждения о людях, для которых литература остановилась 20 лет назад… Я передал ему слова Л.А. о Пелевине: «Не читал и читать не хочу». — «Он и к вам относится точно так же. Не читал и читать не хочет… 80-х, 90-х годов для него, Р. и других просто не существует. (Ох, что-то вроде знаком мне этот Л.А.! Да и в Р. кого-то угадываю. Кого бы? — С.Р.) Им не нравится это время, не хочется в нем жить. Есть эмиграция в пространстве, они эмигрировали во времени». Эта фраза мне понравилась».
       А уж мне-то! Только почему — «20 лет назад»? Разве нельзя эмигрировать, скажем, в Чехова?
       …Есть, как известно, понятие «литературный процесс». Не то чтобы вовсе фантомное, но близко к тому. Не зря с особым упорством о нем толковали во времена, когда читатель и не подозревал о существовании «Мастера и Маргариты», когда арестовывалась «Жизнь и судьба», а о «Чевенгуре» шелестел только глухой слушок; когда сам «процесс» был рукотворен и управляем путем изъятия книг — и их авторов, способных создать истинную картину словесности. Но теперь-то — свобода?!
       Она, она, долгожданная! И, сдается, на этой свободе оный процесс вновь доказал, что он, совсем как булгаковская разруха, не в сущей реальности, но в головах и при случае может обойтись без самой по себе литературы. В чем, допускаю, еще нет особенно дурного. Все дело в том, о чьей голове речь, почему с восхищением — без иронии, честное слово! — слежу, как тот же Андрей Немзер, словно бы выбрав роль не то что эксперта, но демиурга-организатора, сплачивает вкруг себя тех и то, что, не скрою, лично мне кажется малооригинальным и слабочитабельным. (Повторю сказанное однажды: на мой взгляд, покуда у нас взамен литературы писателей возобладала литература читателей, отменно усвоивших созданное до них и не имеющих силы, не являющих воли преодолеть инерцию.)
       Высокоталантливый Немзер — это с одной стороны. А с другой… Как убого нагляден шум, поднятый соседями по тусовке вокруг леденящего кровь происшествия, — вообразите: критик Дмитрий Ольшанский, для взбудораженных — Митя, объявил, что отныне прекращает свое бытие в качестве «либерала» и откочевывает в «черносотенцы». Это еще по его же словам, по мнению прочих — чуть не в «фашисты». Как после этого жить, сограждане? (Не стыжусь и не хвастаюсь, что не читал ни единой строчки данного оборотня — надо надеяться, без погон? — и сведения об очередной имитации напряженной духовной жизни черпаю из библиографического обзора журнала «Новый мир». По-моему, самого интересного, что в этом журнале есть.)
       А я, имярек… Для меня-то неужели не найдется местечка вне регулярного строя? Решусь все же предположить, что и я со своим «Стародумом» исполняю — на сей раз и впрямь самозванно, — так сказать, социальный заказ: пытаюсь играть роль скромного голоса тех, кто, скучая над имитаторством нынешней прозы (о поэзии — особая речь), эмигрирует куда может и хочет. Слава богу, в мировой словесности всегда есть обетованные области. И ощущаю свою роль как вполне оптимистическую.
       Да, относительно будущего литературы я оптимист, воспринимающий нынешнее безрыбье как передышку; что же касается времени, в котором «не хочется жить»… Помнится, буквально эти слова сказал о себе Алексей Герман — и, сказав, принялся за фильм, который, думаю, имеет все шансы оказаться вновь гениальным.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera