Сюжеты

С ГИТАРОЙ ПОСРЕДИ ЛЮДОХОДА

Этот материал вышел в № 60 от 18 Августа 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Монолог уличного музыканта Я встретил его на излете дня, в переходе от Садового кольца к Курскому вокзалу. Высокий, длинные волосы, борода, усы, круглые очки на мясистом носу, лицо широкое, смуглое — лицо человека, много времени...


Монолог уличного музыканта
       
       Я встретил его на излете дня, в переходе от Садового кольца к Курскому вокзалу. Высокий, длинные волосы, борода, усы, круглые очки на мясистом носу, лицо широкое, смуглое — лицо человека, много времени проводящего на открытом воздухе. При этом белая рубашка, галстук-бабочка, светлый плащ.
       В Москве шли дожди. Перед ним лежала шляпа с широкими полями, в руках гитара — совсем простая гитара, ничего особенного. Но как он на ней играл!.. И голос — глубокий, завораживающий. Пел он на английском.
       Как он позже мне сказал, на улице он никогда не поет русских песен, потому что тексты иногда создают непредвиденные эффекты.
       Я слушал его уже минут сорок и все не мог уйти. «Нравится?» — спросил он меня. «Да, здорово!» — «Если хочешь, подожди еще час, послушай, потом пойдем отдыхать. Кстати, у тебя можно переночевать? А то я на сегодня еще как-то не определился…» — «Можно, вполне».
       Шли люди, останавливались, слушали, бросали деньги в шляпу, шли дальше. Был самый вечерний людоход. Через полтора часа он убрал гитару в чехол, деньги сунул в сумку, и мы поехали ко мне.
       Мы проговорили всю ночь. Его звали Лео, так он представился. Он оказался настоящим странствующим музыкантом. Дома у него давно не было, да, похоже, он в нем не очень-то и нуждался. Я попросил Лео рассказать об уличных музыкантах как об одной из профессий нового времени. «Это очень старая профессия», — поправил меня Лео и следом выдал целую лекцию. Хорошо, что я не забыл включить диктофон...
       — Странный народ — люди, вроде бы и одного вида, но до чего же разные существа! Если ты на него не похож — значит, подозрительный. Если он идет с работы, а ты поешь в переходе — значит, ты бездельник.
       Останавливается напротив меня здоровый такой кабан и давай горло драть. Работать, мол, надо, иди вон картошку копай!.. Подходит пара, в скучном уже возрасте, но с такой бережно несомой интеллигентностью на лице. Он восклицает: «Ой, Ира! Дай ему чего-нибудь, гляди, бедный, замерз уже». (Это зимой…) Она отвечает: «Тише ты! У него денег больше, чем ты в месяц в своей конторе зарабатываешь…». Еще реплика, сочувствующая: «Как же вы тут поете с таким-то талантом, вам в филармонии петь надо! А здесь кто же вас услышит?».
       Я уже пятнадцать лет пою на улицах самых разных городов и чаще всего слышу что-нибудь именно в духе этих четырех высказываний. Глупость в том, что все такие высказывания — ложны. Например, насчет картошки. Это дело я копал и компетентно заявляю, что качественно выступать, именно выступать — без халтуры, часов шесть кряду, — такой же физический труд, как на поле. Просто, может быть, несколько более интересный, еще и квалификации определенной требует.
       Дальше — насчет бедного. Это тоже неверно. Бедный — может быть, но не нищий, не попрошайка. Игра и пение — это труд, это красивая работа. К сожалению, труд не особенно прибыльный. И это сразу перечеркивает третью позицию.
       А в филармонию я не пойду. Во-первых, я там уже был, во-вторых, деньги те же, но гораздо большие хлопоты. Коллектив — сложный организм, а на улице я — один и сам себе хозяин. В кабаки часто зовут работать. Но тоже мало интереса — скука зверская и работа ненастоящая, халтура.
       А вот теперь я начну свою апологию уличного музицирования.
       О дне нынешнем. Невеликая доля из играющих и поющих на улицах (а также в электричках и т.п.) вообще подпадает под определение «музыкант». Если я, к примеру, входя в переход, вижу этакого парнягу — широкого в плечах, но уже обвисшего, с лицом цвета ненастного заката, дергающего струны двумя пальцами и невнятно выводящего что-то блатное, — это не музыкант, это просто отчаяние. Деньги ему, конечно, нужны и, конечно, понятно зачем. Но он эти деньги не отрабатывает. Заплатить можно только за то, чтобы немедленно заткнулся и ушел.
       Поехали дальше. Дальше у нас сидит пара золотушных ребятишек, профессиональных нищих, и поет о своем цыганском сиротстве — так же прочувствованно, как на рынке кричат: «Пирожки, беляши горячие-е-е!». Детей, конечно, жалко, но при чем здесь музыка?
       Но вот другая картинка. Переход на станции метро «Китай-город». Трио исключительно интересных стариков. Два баяна и самодельный акустический бас. Классная игра, великолепная аранжировка. Но что восхищает больше всего — совершенно полноценное, практически студийное звучание. Работают обычно в обед, с 12 до 16.
       Переход через Новый Арбат напротив Дома книги. Дня три в неделю по вечерам — классный дикси. Абсолютно профессиональная работа. Переход через Земляной Вал около «Юридической книги». Дуэт женщин-скрипачек. Замечательное исполнение классики. Приходить и слушать — вечером.
       Это все профи. Но есть и классные любители. Просто веселые, доброжелательные, настроение повышают. Тот же «Китай-город», только не в сторону Маросейки, а в сторону «России». Дуэт парней с группой поддержки, задорно взывающей о вспомоществовании бедной плоти. Днем...
       Сам я пел и на сцене, и в храме, преподавал вокал и гитару, работал как басист и вокалист в клубах, на джазовых и рок-фестивалях разного уровня, но самое мое лучезарное воспоминание о моей музыкальной деятельности — это работа в Алуште на набережной вечерами в сезон 1994 года. Электричество, гитара, бас, перкуссия, вокал. Часов пять каждый вечер, двести-триста человек зрителей, танцы, фейерверк прямо на улице. Настоящее, несценарное веселье.
       Попытаюсь сейчас объяснить, почему мне как музыканту именно такая работа приносит наивысшее удовлетворение. Во-первых, я пою действительно то, что желаю, что могу. Во-вторых, я вижу своего слушателя прямо перед собой, и его реакция, радость его и оплата — непосредственные. Они не покупают билет на тебя заранее, они платят тебе вживую — так, как тебя услышали. Это высшая форма гонорара. Обман здесь исключен.
       ...А теперь что-то ушло. Воздух какой-то особый ушел. Это не только мое мнение и ощущение. Сегодня искренне работающий на улице музыкант — редкость. И это печально. Та уличная музыка, которая на семьдесят процентов была творческим актом, как ей и положено, превратилась в унылую повседневную работу, в обязаловку. Уж я-то слышу.
       Надеюсь все же, что это временное помутнение небес. Уличная музыка всегда была и будет. Музыка ведь и родилась на улице, среди народа — из радости, из грусти...
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera