Сюжеты

ВОЕННОГО ВРАЧА НАЗНАЧИЛИ ОТВЕТСТВЕННЫМ ЗА ВОЙНУ В ЧЕЧНЕ. ЛЮДИ С ЭТИМ НЕ СОГЛАСНЫ

Этот материал вышел в № 61 от 21 Августа 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Через неделю после теракта в Моздоке в адрес президента Путина и министра обороны Иванова пришли открытые письма от 150 сотрудников взорванного госпиталя. «Мы, оставшиеся в живых коллектив госпиталя № 1458… просим Вас и следственные органы...


       

   
       Через неделю после теракта в Моздоке в адрес президента Путина и министра обороны Иванова пришли открытые письма от 150 сотрудников взорванного госпиталя.
       «Мы, оставшиеся в живых коллектив госпиталя № 1458… просим Вас и следственные органы не валить всю вину на нашего командира подполковника Аракеляна А.С.»…
       Очевидно, министр обороны письмо получил, так как ответил на него публично. По одному из федеральных каналов, на всю страну. Иванов заявил, что некоторые люди неправильно понимают, будто он «нашел козла отпущения». И еще раз назвал врача Артура Аракеляна «преступником».
       Тем самым министр обороны отмел в сторону презумпцию невиновности и, по сути, дал прямой приказ военной судебной системе: 1) посадить и 2) во что бы то ни стало доказать, что «действия Аракеляна А.С. повлекли тяжкие последствия, выразившиеся в гибели 50 человек, причинением телесных повреждений более 80 военнослужащим и гражданским лицам, причинением материального ущерба на сумму 50 миллионов рублей в связи с уничтожением здания госпиталя».
       Это цитата из постановления судьи Пятигорского военного суда Москаленко А.В., в котором признано целесообразным арестовать Артура Аракеляна на два месяца.
       То есть первую задачу министра — посадить — выполнили. Со второй возникли проблемы
       Во-первых, «тяжкие последствия» в виде убитых, раненых и миллионов рублей ущерба все-таки наступили в результате теракта: то есть взрыва груженного аммиачной селитрой «КамАЗа», управляемого террористом-смертником.
       Это хорошо понимают даже военные прокуроры, впрочем, как и то, что через три недели после взрыва — очередного (!) за два неполных месяца в Моздоке — результаты следствия в этой области более чем скромные. То есть рапортовать министру (чтобы он доложил президенту, чтобы президент успокоил россиян), по сути, нечего.
       Во-вторых, никто в нашей уставшей от беспредела стране не ожидал, что арест врача, какого-то там совершенно неизвестного подполковника, бесправного винтика огромной военной системы, вызовет практически массовый протест.
       
       Верните нам командира!
       Лена и Юрий Шекимовы каждый день набиваются в небольшой «пазик» вместе с другими сотрудниками уничтоженного госпиталя. Пока автобус едет пятнадцать километров до Моздокского аэродрома, где они теперь работают в палаточных условиях вместе со срочно командированным из Ростова МОСНом (медицинским отрядом специального назначения), люди обсуждают новости. Вернее, отсутствие новостей об Аракеляне.
       — Командира еще не выпустили? Нет? Куда писать будем? Может, Казанцеву?..
       Еще называют Болдырева, Трошева, Квашнина — это все военные, к которым планируют обратиться за помощью. Ищут адреса правозащитных организаций, например Эллы Памфиловой и Олега Миронова — Комиссия по правам человека при президенте РФ и Уполномоченный по правам человека, соответственно.
       Они, конечно, наивные — эти «оставшиеся в живых коллектив госпиталя». Но, оказывается, трагедия — это когда ты никому не нужен со своим горем. А они, эти люди, оказались никому не нужны.
       Сразу после взрыва они все приехали, добрались, добежали до госпиталя. Обходили, обследовали дымящиеся груды развалин, выводили и перевязывали раненых, доставали людей из-под завалов. Кто-то скажет: выполняли свои профессиональные обязанности. Это почти верно. Николай Темерханов приехал в госпиталь в шлепанцах и шортах и успел вытащить живыми человек десять, пока его не отогнал за оцепление генерал, кажется, ФСБ. Ему, простому завпродскладом госпиталя, оказывается, не положено здесь находиться.
       Вскоре за оцеплением оказались почти все сотрудники госпиталя и до полного разбора завалов их больше не пускали на его территорию. Но ведь они выполняли свои профессиональные обязанности! Например, Лена Шекимова, завстоловой госпиталя, успела пробраться на кухню и увидеть, что уцелели ванны для мытья посуды. Почти новые огромные ванны, а также недавно купленная огромная же картофелечистка. А ее муж Юра Шекимов, завхоз госпиталя, проинспектировал автопарк, вернее, то, что от него осталось, свой кабинет и другие подсобки. Осталось немного, но все-таки… Все-таки это — имущество госпиталя, за которое отвечать и ему в том числе. Поэтому надо бы сохранить. С просьбой подогнать машины и погрузить уцелевшее оборудование он обратился к Фурцеву, командиру одной из частей, базирующихся на Моздокском аэродроме. Надо сказать, что в автобусе, который 5 июня, два месяца назад, взорвала смертница, погибли военные именно из этой части. Но Фурцев отказал. Сказал, не время.
       Что ж… Лена, Юра, Николай и все остальные сотрудники госпиталя три дня простояли за оцеплением, наблюдая, как многочисленные генералы в форме цвета саранчи подгоняют грузовики, затаривают их доверху и увозят в неизвестном направлении…
       — В моих машинах сняли даже магнитолы, — грустно говорит Юра.
       — Ванны и картофелечистку мы потом обнаружили на нашем Моздокском аэродроме, — добавляет Лена. — Их на руках не унесешь, да и не спрячешь особо. Но утверждают, что это не наши ванны. Что я, дура, что ли? Свои ванны не узнаю?
       …Потом были похороны. Много похорон. Марина Белых, врач, проработавшая в госпитале почти шесть лет, подошла к начмеду Беликову: надо бы кому-то из начальства поехать к родственникам…
       На что начмед Беликов, самостоятельно вышедший из отпуска и назначивший себя начальником над оставшимися в живых сотрудниками, сухо сказал: «Аракелян задержан, а мне некогда. Пусть едет профсоюзный лидер».
       Так люди поняли, что полагаться больше не на кого.
       — Я позвонила на мобильный Артуру Семеновичу, сказала про взрыв. Кажется, я не плакала, — рассказывает Лена Шекимова. — А он меня утешает: «Лена, не плачьте, я уже еду к вам». Потом позвонил в пять утра и сказал: «Я в прокуратуре…». На похороны его не выпустили… Что теперь? Командира у нас нет. Вернее, тот, кого назначили, мотается из Моздока во Владикавказ, имущество списывает. А начмед Беликов на аэродроме появляется редко. Когда появляется, устраивает разносы. Люди от шока не оправились, а он — скандалит, унижает… Лучше бы наорал на начальство аэродрома, а то наши девочки пошли во время обеда кипятку попросить — их выгнали, воды пожалели...
       
       «Министру не верить я не могу...»
       Судя по всему, именно начмед Беликов окажет (если не оказал уже) большую помощь следствию. Стало известно, что на этой неделе на подмогу военным прокурорам из Москвы прибыли еще и обэповцы. Копать по поводу незаконной коммерческой деятельности Аракеляна, потому как доказательств вины врача по статье 332 («Невыполнение приказа»), впрочем, как и по статье 293 («Халатность»), у следствия не набирается.
       Зачем нужны обэповцы? Дело в том, что первый заместитель Артура Аракеляна Мурат Беликов, кроме всего прочего, обвиняет своего начальника в коммерческой нечистоплотности...
       Пока Беликов ничего и никого не боится. И поэтому начальник у него выходит какой-то нереально прыткий. Только три недели Аракелян проработал главврачом Моздокского госпиталя, но, по словам Беликова, успел многое: например, платно пролечить каких-то гражданских лиц без ведения медкарт, то есть без всякой отчетности положил деньги в карман. Впрочем, доказательств у Беликова нет. С Аракеляном он вообще не работал, так как все эти три недели — вплоть до теракта — был в отпуске и на территории госпиталя не появлялся.
       Назначение Аракеляна (ему всего 38 лет) на должность командира госпиталя Беликов воспринял очень нервно. Слова «молодой», «некомпетентный», «не понимает важности вопроса» и т.д. непроизвольно вырываются у Беликова в очень большом количестве.
       Теперь он его «топит», даже не скрывая, что сам хотел бы стать начальником.
       «Могут ли Аракеляна вернуть на должность? Моих юридических познаний не хватает, но мои чувства мне подсказывают, что — НИКОГДА. Он — преступник. Так сказал министр Иванов. Министру не верить я не могу…».
       После теракта вечный начмед, кажется, осуществил свою мечту. Правда, опять жалуется…
       «Мне должны были юридический документ дать, что исполняю обязанности командира. Дайте мне официально полноту власти — и я сейчас же напишу приказ, расставлю — раз-два-три — всех по своим местам, построю, подровняю… Мне для этого тридцать минут надо!»
       Это он — о коллегах… В результате его командирского тона уже уволились несколько врачей.
       Но меня, честно скажу, потрясло другое… Новочеркасский госпиталь передал сотрудникам Моздокского госпиталя соболезнования и гуманитарную помощь для родственников погибших.
       19 000 рублей. Деньги получил Беликов. На что потратил?
       «Купил бумагу… Мне сейчас нужно восстановить отчетность, бухгалтерию… Я документацией занимаюсь. Это важнее родственников погибших…».
       
       Сорвать погоны
       Пятигорский военный суд руководствовался представленными военной прокуратурой мотивами, когда принял решение посадить Аракеляна в СИЗО. Мотивов несколько…
       Первый: Аракелян «имеет родственников за границей». Сестру — в Армении и тещу — на Украине. Обвиняемый «поддерживает с ними постоянную связь и имеет реальную возможность, в связи со сложившейся ситуацией, выехать к их месту жительства». Попросту говоря, может сбежать.
       Второй: так как Аракелян «постоянного места жительства и регистрации на территории Моздокского гарнизона… не имеет, то… оставаясь на свободе, может скрыться от органов предварительного следствия и суда…». Аракеляну выделена служебная квартира. Но прописаться в ней он не может, поскольку сидит в СИЗО.
       Третий: «…находясь на свободе, Аракелян А.С. будет иметь возможность воздействовать на свидетелей по уголовному делу и способствовать уничтожению доказательств по делу».
       Есть еще один мотив, который не вошел в постановление суда. Но был устно высказан Аракеляну и его адвокату: будто бы по Моздоку мечутся толпы родственников погибших, ищут главврача госпиталя и жаждут мести. То есть суд военный любезно спасает обвиняемого от суда Линча…
       Светлана Николаевна, мать погибшего Саши Мищенко, охранявшего КПП Моздокского госпиталя, приехала за телом сына. Когда узнала об аресте Аракеляна, пошла к генералу юстиции, командированному из Москвы. Хотела написать обращение в защиту врача от себя лично и других родственников погибших, с которыми успела близко познакомиться. Личное горе — потеря сына — не помешало ей. Ей помешал шлагбаум на Моздокском стратегическом аэродроме, за который ее не пустили…
       Вообще, министр обороны, следствие, прокуратура и суд, кажется, крупно просчитались. Чем дольше сидит Аракелян в СИЗО, тем больше людей выступают в его защиту. Сотрудники госпиталя пишут открытые письма, родственники погибших идут к прокурорам и генералам; обыватели Моздока, у которых телевизоры ловят только три канала, и все — государственные, совершенно обоснованно и нелицеприятно отзываются о самой высокой власти…
       Многие согласны стать свидетелями защиты.
       На суде они расскажут о том, что было сделано за три недели, которые Аракелян возглавлял госпиталь:
       1) строжайшая пропускная система;
       2) запрещены доступ гражданских лиц и прием их на лечение в госпитале;
       3) заказаны и сделаны (не успели установить) вторые ворота для оборудования «шлюзовой системы» на въезде на территорию госпиталя.
       Такая система — единственно возможная в данных условиях. Дело в том, что место для госпиталя было выбрано крайне неудачно. В промышленной зоне, рядом с объездной дорогой, которая вела на кирпичный завод. По этой дороге каждый день проезжают по 20—50 «КрАЗов», «КамАЗов»: с глиной — туда и с кирпичом — обратно. В основном кирпич вывозили в соседнюю Чечню, так что чеченские номера никого не настораживали, кроме, пожалуй, работников самого госпиталя. Они не раз обращались с просьбой к администрации района и руководителю Паринову, чтобы перекрыли дорогу. К сожалению, кирпичный завод — чуть ли не единственное предприятие в Моздокском районе, которое приносит прибыль, в том числе и налоги в местную казну. Не перекрыли. Сотрудники госпиталя (например, завхоз Юрий Шекимов) не раз обращались к предыдущему начальнику госпиталя с просьбой установить вторые ворота, но не было на это средств. Только с приходом Аракеляна эта система была одобрена и почти создана. Не успели совсем чуть-чуть…
       Я могу еще долго перечислять аргументы и назвать более ста людей, которые согласны выступить свидетелями в защиту Аракеляна в любом суде России и Европы. Если, конечно, понадобится…
       Но лучше всего — факты: сотрудники ФСБ недавно провели следственный эксперимент, точно смоделировав момент прорыва «КамАЗа» к воротам Моздокского госпиталя. Оказалось, даже все необходимые блоки, «ежи», «змейки», мешки с песком и прочие противотаранные заграждения не смогли остановить мчащийся на огромной скорости «КамАЗ» с террористом-смертником и тоннами взрывчатки. Он элементарно протащил за собой все блоки и «ежики» метров тридцать и благополучно врезался в здание госпиталя. И даже снайперы ФСБ, выполнявшие роль охраны КПП госпиталя и стрелявшие по колесам «КамАЗа», промазали…
       Так что «дело военного врача» имеет все шансы развалиться до суда. Вот только офицера Аракеляна из армии уже, кажется, вышвырнули. Из постановления Пятигорского суда: «… По сообщению командования СКВО, в соответствии с директивой первого Заместителя Министра обороны РФ — Начальника Генерального Штаба ВС РФ от 4 августа 2003 года № 312/2/0284ш, в Главное управление кадров МО РФ направлены документы на увольнение в запас подполковника медицинской службы Аракеляна А.С.».
       
       За что у врача солдатская медаль
       У жены Аракеляна Наташи шок уже прошел. Звонки со всей страны — от многочисленных друзей Артура, поддержка сотрудников и начальника Майкопского госпиталя (где Аракелян работал до перевода в Моздок), совершенно незнакомые нынешние коллеги мужа, приютившие ее и 12-летнего сына… Этого оказалось достаточно, чтобы прийти в себя. Не плакать. Не позволять корреспондентам фотографировать себя и сына. Не распространяться о семейной жизни и не вызывать сочувствие милыми семейными деталями, которые так любят обыватели. Она не кричит о своем горе, хотя внимание к ней журналистов — такое же (если не больше), как к министру Сергею Иванову. Наташа пока верит, что главное доказательство невиновности мужа — не то, какой он муж, отец и человек. Главное — какой он офицер.
       Поэтому предельно сухо и отстраненно пояснила, за что у 38-летнего подполковника Артура Аракеляна награды. Их немного. Но, поскольку он все-таки врач, — и немало. Среди наград и знаков отличия — солдатская медаль «За отвагу». Аракелян получил ее за самый первый штурм Грозного, в ночь с 31 декабря 94-го на 1 января 95-го года. Он был прикомандирован к медроте 131-й бригады, которая практически вся погибла в этом бессмысленном штурме.
       
       P.S. Перед подписанием номера мы узнали, что в связи с резким ухудшением состояния здоровья Артур Аракелян переведен под конвоем из СИЗО в реанимацию.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera