Сюжеты

«ВО ВСЕМ ВИНОВАТЫ СУДЬИ!» — СЧИТАЮТ ЗАКЛЮЧЕННЫЕ ФАНАТЫ «СПАРТАКА»

Этот материал вышел в № 61 от 21 Августа 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

«Здесь у нас сидели и заместитель мэра, и начальник РОВД, и старшие инспекторы ГАИ, даже представитель президента, — Александр Степанович Шамарин провел ладонью по знатным усам и добавил: — У нас же постоянно идет ротация, сейчас вот ждем...


       

    
       «Здесь у нас сидели и заместитель мэра, и начальник РОВД, и старшие инспекторы ГАИ, даже представитель президента, — Александр Степанович Шамарин провел ладонью по знатным усам и добавил: — У нас же постоянно идет ротация, сейчас вот ждем «оборотней».
       В кабинет вошла служащая и, не заметив меня, отрицательно мотнула головой. «Что, молчит? — спросил ее Шамарин. — Плохо, Татьяна Феодосьевна, — он постучал по столу указательным пальцем, — пусть вспоминает».
       Подполковник достал из стола перламутровый свисток и резко дунул в него. Из-за двери показалась стриженная ежиком голова. «Где пятая?» — прозвучал вопрос. «Так в поле, у батюшки Василия на сенокосе», — ответила голова. «Почему не на футбольном поле? Уже без четверти три», — возмутился Шамарин.
       …Я приехал на левый берег Рыбинска, чтобы посмотреть, как играют в футбол за колючей проволокой. Четыре года назад Шамарин, заместитель начальника по работе с личным составом 14-й рыбинской колонии общего режима (лагерной больницы), называвший себя по старинке «замполитом», создал клуб фанатов «Спартака». Оборудовал комнатку с красно-белой символикой, поставил телевизор для просмотра матчей.
       Поначалу зэки-фанаты собирались, чтобы обсудить игру, а потом с разрешения начальства и сами стали гонять мяч по небольшому полю. Футбол — он и на зоне футбол, разве что у игроков Шамарина фамилии написаны не на спине, а на груди.
       Команда пятой бригады, собранная из одних «спартаковцев», должна была встретиться с командой «динамовцев», офицеров колонии. До этого «пятая» легко обыграла роту охраны. Матч переносили дважды: один раз — из-за стрельб, другой — из-за замены начальника зоны.
       …Игра началась в три пополудни на небольшом поле с воротами. Без зрителей, если не считать часового на вышке и нас с Шамариным у кромки (зона жила по обычному распорядку). «Пятая» вышла в своем боевом составе.
       — В центре — капитан Валера Гусев, или просто Гусь, 15 лет за заказное убийство, — комментирует Шамарин. — Слева от него Миша Погодин, 158-я — кража, справа — 162-я, грабеж… Два защитника — мелкое хулиганство, в воротах — Михайлов, разбой.
       Не обошлось без потерь. Один из опытнейших инсайдов бригады вынужден находиться в штрафном изоляторе (какая-то ссора в «семье»). У соперников из-за травмы ноги на поле не вышел хавбек — майор (в выходной неудачно прыгнул в Волгу) и уехал на неделю в столицу защищать диссертацию об «обиженных» основной голкипер — главврач.
       14-я считается «красной» зоной. Здесь лежат тяжелобольные заключенные других ИТК, отдыхают «авторитеты» с большим стажем отсидки. Сюда в обслугу отбирают тех, кто с первой судимостью и кто сам хочет мотать срок санитаром. При отборе спрашивают: будешь работать на нас? У блатных сотрудничать с начальством — «западло». После 14-й на любую другую лучше не попадать.
       Люди идут на «красную», чтобы поскорее вырваться из-за колючей проволоки. Хотя режим здесь жестче: покуришь в неположенном месте — схлопочешь штрафной изолятор (сообщат оперу свои же, как положено), но есть неоспоримое преимущество: условно-досрочное освобождение. Его конечно же ждал вместе со всеми и отсидевший треть срока капитан «пятой» Гусь.
       Мой комментатор заговорил об особенностях футбола.
       — И в нашей зоне, и в премьер-лиге для игрока главное — режим. Игрок должен соблюдать правила и указания начальства, подчиняться хозяину клуба.
       Он еще пытался сравнить короткий век футболиста на свободе с таким же сроком зэка в неволе, как незаметно для меня в ворота «спартачей» влетел третий безответный мяч под аплодисменты часового на вышке. Первый тайм рыбинского дерби закончился с разгромным счетом — 5:0 в пользу «динамовцев»!
       
       В перерыве я узнал, что Шамарин уже сорок лет болеет за любимый клуб. Несмотря на то что отец-офицер был «армейцем», а сам Александр Степанович всю жизнь — на зоне и вроде как должен быть «динамовцем». Приходилось носить спартаковский значок под лацканом мундира. Потом начальство перестало обращать внимание на увлечение замполита. И этим он гордится: «Я договорился: для вас главное — зэки, для меня — футбол».
       — Раньше только в карты играли, а сейчас и в шахматы, и в настольный хоккей, — рассуждает подполковник. — Работы ж нет. В старые времена у нас в Волголаге двенадцать зон было — бараки, бараки, люди рыбу ловили, а некоторые шахты проектировали, подземные аэродромы.
       Когда-то в этих местах, еще до войны, руками политзэков перекрыли плотиной Волгу (выполняя план электрификации страны). Вологодские, костромские караси и окуни, продвигаясь во время нереста по привычному пути, натыкались на шлюзы, скапливались у дамбы. Из зэков срочно сколотили бригады рыбаков (не знали, что делать с рыбой).
       — А сейчас ни рыбы, ни работы, — сетует Шамарин. — Одна радость — мячик. Проблемы с выездными матчами: начальство разрешает вывозить только этапом. А с «красной» нельзя со всеми…
       Перед началом второго тайма к полю подошел какой-то зэк и громко крикнул унылой бригаде: «За мусоров играете, а форму не сменили!». Кажется, эти слова подогрели, второй тайм пошел по другому сценарию.
       Сначала размочили счет… Потом Гусев сделал хет-трик.
       Довольный Шамарин подробнее рассказал о капитане. Гусев получил «пятнашку» общего режима (встречается крайне редко) за организацию убийства; его исполнитель получил столько же — но строгого режима. Отсидев пять лет, он делает все, чтобы раньше выйти на свободу. Интересно, что на «красной» зоне зэки в качестве поощрения за примерное поведение могут получить даже отпуск на родину. Дважды Гусев должен был уйти на недельку на волю, и оба раза его тормозило начальство. За что? Только за то, что у него почти все родственники за границей. «Вернусь», — клялся-божился Гусь, уверяя, что не подведет товарищей, которые за ним в очереди на отпуск. «Сбежишь», — твердило начальство. Один из тех, кто лишал его глотка свободы, стоял в воротах соперника, куда безжалостно лупил что есть мочи не на шутку возбужденный зэк.
       — За что у нас сажают людей? — неожиданно вставил мой комментатор. — Вот посмотрите на Ваню, защитника, — он показал на сутулого мужичка среднего роста и возраста. — Жил в деревне, взял мешок с комбикормами. Вся деревня воровала и все знали, что мешки дырявые, — все, кроме Вани. Ему никто не сказал. Нашли по следам от корма на земле. Судили, дали Ване три. За что? Отправили бы на работу, на «химию»…
       Соперники доигрывали матч. Возникла обычная словесная перепалка, будет ли добавлено время. «Прокурор добавит», — пошутил кто-то на поле. Тут замполит рассказал биографию другого игрока.
       — Пришел домой пьяненький. Жена ему: я купила себе босоножки. Он: зачем, твою… у ребенка пальто нет, ходить не в чем. Она: а тебе жалко? Он взял топор — и…
       — …зарубил жену, — добавил я.
       — Если бы. Пять! Пять! — воскликнул комментатор. — У босоножек носы оттяпал. Так она эти босоножки судье, женщине, принесла как вещдок. Посадила, а потом полтора года ходила, просила, чтобы отпустили кормильца.
       
       В послематчевом блицинтервью в комнатке «спартачей» задал вопрос Валерию Гусеву: «Откуда взялись силы во втором тайме?». Капитан скромно ответил: «Просто мне сказали: сколько сейчас забьешь, столько и скосим». Так счет шел на годы?
       Я поинтересовался, есть ли у команды спонсоры.
       — Конечно, общак греет, — был ответ. — Но наш смотрящий, правда, равнодушен к футболу, он больше «литроболом» увлекается. А Хозяин один — начальник.
       Мы поговорили еще о сумасшедших суммах, заплаченных за «вольных» футболистов, о том, что многие игроки получают баснословные гонорары.
       — Думаю, что скоро и у нас тоже будут бегать миллионеры… — заметил Шамарин.
       В «спартаковскую» комнатку вбежала запыхавшаяся Татьяна Феодосьевна, сразу бросив с порога: «Мальчик, мальчик». «Ну слава богу», — погладил усы Александр Степанович. И наконец пояснил, чего так добивался он от подчиненной.
       На зоне есть барак — больничное отделение для женщин, в основном осужденных за убийство своих мужчин (живут как монашки, на территории зоны их не видно совсем). Все эти женщины, пережив психологическую травму от совершенного в порыве ревности, мести или чаще всего обычной бытовой злобы тяжкого греха, были доставлены сюда с поврежденным рассудком, находились как бы в забытьи.
       Все было тихо и спокойно в женском бараке («Они в отличие от мужиков и возмущаются, и пакостят молча»), как вдруг одна из заключенных, Егорова, заявила начальнику зоны, что у нее на свободе есть ребенок. «Какой ребенок?» — спросил Хозяин. «Дочь Аня, я ее рожала после путча», — ответила зэчка.
       Шамарину поручили разобраться с дочкой. Он получил ответ из интерната: «На ваш запрос отвечаем, что несовершеннолетняя Кристина Егорова, по свидетельству рождения Анна, действительно находится в нашем учреждении в связи с тем, что мать была лишена родительских прав». Теперь Егорова пишет письма своей Анне-Кристине.
       Вслед за первой «мамочкой» заговорили о детях остальные заключенные. И сейчас десятая по счету мать наконец вспомнила, что у нее все-таки сын, а не дочь. Конечно, если ребенка за годы заключения уже усыновили или удочерили другие люди, то тут уж ничего не поделаешь. Но чаще всего дети живут в казенных домах и рады хоть какому-то вниманию от прозревших мамаш.
       За женщинами потянулись в кабинет Шамарина и мужчины.
       — У нас тут Евсеев был, неплохо стоял на правом крае, так ему нашли и детей от разных жен, и брата, и старушку мать, — закончил Александр Степанович.
       Пятая бригада засобиралась на работу, и я не мог удержаться, спросил: что, на их взгляд, мешает «Спартаку» играть так, как сыграли они сегодня?
       — Конечно же судьи, — ответила хором бригада.
       
       Следующий матч команда «красно-белой» зоны собиралась провести на выезде с заключенными Софийки, городской тюрьмы. В последний момент Шамарину категорически запретили использовать служебный «автозак» с конвоем «не по назначению». Жаль: «пятая» сейчас в хорошей форме.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera