Сюжеты

НАШ ФУТБОЛ – ЭТО ФИЛИАЛ МММ

Этот материал вышел в № 61 от 21 Августа 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Александр ВАЙНШТЕЙН: На российских стадионах строится финансовая пирамида Первая часть истории о том, как «олигархи приходят в российский футбол», завершилась. Московское «Торпедо» так и не стало собственностью Александра Мамута. Причина —...


Александр ВАЙНШТЕЙН: На российских стадионах строится финансовая пирамида
       

   
       Первая часть истории о том, как «олигархи приходят в российский футбол», завершилась. Московское «Торпедо» так и не стало собственностью Александра Мамута. Причина — цена вопроса. В отличие от Абрамовича, купившего себе «Челси» и тратящего колоссальные деньги на укрепление своего клуба, Александр Мамут отказался переплачивать за и без того недешевую игрушку. Подробности переговоров олигарха и руководства теперь можно узнать только из слухов, в которых правды нередко все же больше, чем в словах футбольных функционеров.
       Так или иначе прецедент создан.
       Но олигархи продолжают проявлять неподдельный интерес к российскому футболу. Особенно к «брендовым» клубам. Об этом становится известно из немногочисленных, но грамотно организованных «утечек информации». В чем причина такой заинтересованности, смогут ли помочь нашим клубам огромные денежные вливания и вообще о состоянии нашего футбола мы решили поговорить с несостоявшимся президентом мамутовского «Торпедо», действующим президентом информационно-издательской компании «Московские новости» Александром ВАЙНШТЕЙНОМ.
       
       — Александр Львович! Насколько была велика вероятность продажи «Торпедо»?
       — Вообще-то в России возможно все, весь вопрос: когда и на каких условиях? На мой взгляд, то, что с «Торпедо» не удалось заключить сделку, послужит определенным тормозом для самой команды. Но, с другой стороны, бизнес — вещь жесткая, если кто-то сделает более выгодное предложение, то… Дело не в «Торпедо». С точки зрения здравого смысла и бизнес-логики, любые вложения в российский футбол — это действие в большей степени благотворительное, меценатское. Поскольку наш футбол с бизнесом, то есть с занятием, подразумевающим извлечение доходов, имеет мало общего.
       Хотя, конечно, если судить о прогрессе футбольного чемпионата России, исходя из клубных бюджетов, то мы, несомненно, достигли успеха. И только. В целом российский футбол сейчас в крайне плачевном состоянии. Среди наших футболистов, по-моему, нет ни одного, реально соответствующего международному классу, за исключением двух-трех, уже поигравших в Европе. У нас нет харизматичных игроков, на которых ходил бы зритель.
       — Но ведь стадионы как-то заполняются…
       — Есть локальные болельщицкие интересы в той же Казани или Самаре. А если говорить по большому счету, то нет никаких серьезных предпосылок для того, чтобы стадионы могли наполняться. Только когда появятся красивая игра и футболисты, на которых будут приходить персонально, можно будет говорить о возвращении качественно другого слоя болельщиков, которые не только фанатеют, но и более или менее разбираются в футболе.
       Я считаю, что серьезно о футболе говорить нельзя, когда нет нападающих, которые забивают больше десяти голов за сезон. Если есть чемпионат, в котором несколько нападающих забивают хотя бы от 15 до 20 голов, есть и основания рассчитывать на серьезную зрелищную игру. Но голы не забиваются — это и есть реальный критерий оценки состояния российского футбола.
       У нас до сих пор сильнейший игрок в сборной — Онопко… Честь ему и хвала, но он провел больше 100 игр за сборную, и лучше его за последние десять лет никого не появилось.
       — Но ведь, несмотря на все это, деньги в российский футбол вкладываются, и немаленькие. Вы сами только что сказали о «финансовом» прогрессе нашего чемпионата…
       — Российский футбол представляет собой абсолютную финансовую пирамиду. Положение дел уже сейчас приближается к моменту, после которого невозможно повернуть назад. Результат? Пирамида может рухнуть. Порядок цифр и количество нулей в суммах, фигурирующих в нашем футболе, все растут, а на международной арене команды по-прежнему неконкурентоспособны, сколько ни вкладывай… Поэтому непонятно, каким образом пополнять бюджеты.
       Сейчас в лучшем случае клубы за счет своей деятельности обеспечивают 20—40 процентов собственных расходов. Оставшуюся часть они вынуждены покрывать за счет иных поступлений. При бюджете в 4—5 миллионов долларов это еще допустимая нагрузка. А если бюджет переваливает за 20 миллионов и приближается к 30—35 миллионам, то финансовая нагрузка становится огромной. Рано или поздно она может стать непосильной даже для тех людей, которые, искренне любя футбол, его поддерживают из собственных средств. Может быть, для кого-то команда — это любимая игрушка, тогда, конечно…
       Ведь очень мало российских клубов, у которых есть хоть какие-то активы. В случае с тем же «Торпедо»: продавался только бренд. Одно слово. И вот по поводу цены этого слова у каждой стороны было свое мнение. Но если за словом нет стадиона, нет футбольной школы, нет базы, возникает большой вопрос: что тогда приобретается? И тратиться надо будет больше, чем получишь: затраты, совместимые с западными.
       Большинство тех людей, которые сейчас пришли в футбол, играют в «солдатиков». Но они должны рано или поздно понять, что команду формирует не кошелек, а тренер. Причем очень высокого уровня. Ведь сейчас в российском футболе, за исключением двух-трех тренеров, все — приблизительно одного класса. Они перемещаются по горизонтали из команды в команду, работая с очень средними игроками, и практически не добиваются никаких результатов.
       — Вы намекаете на то, что наступило время приглашать иностранных тренеров?
       — С одной стороны, я выступаю сторонником того, чтобы серьезные зарубежные тренеры приезжали в Россию. Не только потому, что у них квалификация выше. Просто сейчас очень важно наладить «кровосмешение» идей, опыта, методик тренировок, новым взглядом посмотреть на российский футбол. С другой стороны, если пригласить сюда даже Ван Галя, я совсем не уверен, что он сможет добиться успеха.
       У тренера должен быть карт-бланш, как у наставника «Челси». А так… Если серьезный западный специалист будет вынужден работать с теми футболистами, которые на сегодняшний день есть в России, сомневаюсь я в каком-либо быстром результате.
       — Вы называете действия инвесторов российского футбола игрой в «солдатики»… Согласитесь, это весьма безобидное занятие, но в связи с этим не кажется ли странным, что в отличие от западных реальных владельцев клубов наши стараются не афишировать свою причастность к командам?
       — Так было когда-то, и для этого были свои причины. Тогда российский футбол только начинался, и в нем действительно было очень много случайных людей. Сейчас в России наблюдается гораздо более открытая картина. Введено серьезное лицензирование, и без реального собственника никто с командой и разговаривать не будет.
       А после покупки «Челси» Абрамовичем афишировать такие приобретения вообще может стать ультрамодным. Ведь подобные поступки — входной билет в совершенно иные слои футбольной атмосферы.
       Только, повторюсь, не стоит забывать, что футбол — это такое дело, в котором деньги не играют главной роли. Они могут быть вспомогательным фактором для создания очень серьезной команды. И только. Вот если вы посмотрите, какие средства потрачены в российском футболе за последние год-два и соотнесете их с качеством, то станет понятно, что коэффициент полезного действия вложенных капиталов минимален. Вопрос в том, кто и как распоряжается деньгами…
       Понятно, что можно закачивать еще большие суммы, чтобы покупать игроков первой мировой величины. Но для российского футбола подобный менеджмент — бессмыслица, поскольку такие деньги не окупятся никогда. Потому-то у нас Олич, Короман, Ярошик и считаются ведущими игроками чемпионата. Хотя это футболисты очень среднего европейского уровня.
       Эти парадоксы — нет хороших игроков, а на замечательных тратить деньги бесполезно — можно разрешить только за счет очень грамотных тренерских решений квалифицированного специалиста. Вспомните Бескова, Лобановского, Бышовца, Романцева — все они решали свои задачи без серьезных средств. За счет того, что набирали малоизвестных игроков, которые у них начинали резко прогрессировать. То, чего сейчас не наблюдается в российском футболе.
       — То есть вы весьма скептически относитесь к будущему российского футбола на международной арене?
       — Вообще главная проблема нашего футбола — это осознание своего места в мире. Мы все время себя накручиваем и обманываем. Занимаемся своего рода футбольной мастурбацией. Раздуваем ажиотаж — мол, вот сейчас выиграем. А как выиграем? Ну не можем мы победить! Мы все время забываем, что игрок должен быстрее бежать, лучше бить. А когда по этим компонентам мы уступаем соперникам, за счет чего можно выиграть?
       Да, можем кого-то раз-другой обыграть за счет мобилизации всех мыслимых и немыслимых ресурсов. Но в долгосрочной перспективе, где нужен класс, мы — увы…
       Разрыв мирового футбола с отставшей Россией увеличивается в геометрической прогрессии. Во всем.
       — Зато в плане скандалов мы можем потягаться на равных с самыми продвинутыми футбольными странами. Скажите, почему у нас в отличие от зарубежных стран любая конфликтная ситуация влечет за собой грандиозный шум?
       — Скандалы присутствуют везде. Просто там, как вообще на Западе, принято в любом случае соблюдать внешнюю респектабельность. У них тоже хватает интриг, подпольной возни, грязи…. Но у людей там иная общая культура и иной кругозор. В российском футболе сейчас достаточно людей, которым с этим не очень повезло.
       — Кстати, о «подпольной возне». Какой процент общего результата достигается на поле, а какой — за счет околофутбольных интриг?
       — Может быть, сейчас наступил некий перелом, и все в большей степени стало решаться на поле. Вполне вероятно, правда, что у тех людей, которые находятся внутри футбола, другие ощущения в этом плане. Мне хочется верить, что это соотношение — 70 к 30. Может быть, 60 на 40.
       Другое дело, если бы вы меня спросили: что возможно в российском футболе? Я бы на это ответил: все. Для решений, что называется, «по понятиям» границ и пределов нет.
       — Почему?
       — Долгая история… Наш футбол формировался в тоталитарном государстве со всеми его атрибутами. Тогда деньги по большому счету ничего не решали. Были телефонное право, партийное воздействие, призыв в армию. Сейчас вместо одних рычагов влияния задействованы другие. К тому же огромное количество людей, пришедших в футбол, привнесли в него свой стиль работы и свои методы воздействия, опробованные в бизнесе.
       — И люди эти, кстати, с большим трудом находят общий язык между собой…
       — Это еще одна проблема российского футбола. Важно определиться: куда те же самые президенты клубов сами себя загоняют? Пока еще личные амбиции превалируют над объективными потребностями футбола. Им ведь важно выйти на первое место любыми средствами. Я имею в виду даже законные. Никого не волнует, что интересы субъекта футбольный среды идут в разрез с интересами этой среды в целом. Каждый клуб решает локальные задачи. Сейчас бюджет 20—25 миллионов — будет 30. Приехал Олич за 6 миллионов — кто-то привезет футболиста за 10. Дальше что, если нет возврата средств? Я уже говорил: это пирамида, которая скоро рухнет.
       Нужны нетрадиционные меры. Гайдар в свое время провел шоковую терапию, сейчас это надо делать и в футболе. Может, временно надо принять консолидированное решение президентов об ограничении бюджетов клубов… Ведь очевидно, что зарплаты игроков завышены. Надо менять систему оплаты: уменьшать фиксированную и увеличивать различные бонусы и призовые. Нужно приближаться к правилам бизнес-среды.
       Пока же очевидно, что у нас в футболе — кризис игры. В какой-то точке это может стать необратимым.
       — Неужели все так плохо и бесперспективно?
       — Все зависит от определения задач и целей. В российском футболе сейчас их никто не формулирует. Вообще. Если мы, к примеру, поставим задачу за 5—7 лет вывести российский футбол на международный уровень, то тогда надо понять, за счет каких возможностей это делать. Но в этом случае нужно, чтобы в футболе наконец между собой все договорились. Мне это, правда, пока представляется малореальным.
       Уж лучше бы шли по тупиковому пути. Уперевшись в стену, можно было бы повернуть и выбрать другую дорогу. А мы носимся по кругу — вечный двигатель с отрицательным КПД.
       Это, конечно, в наших традициях — ждать, что вот завтра с небо упадет чудо. Но сколько можно держать себя за дураков, заниматься самообманом? Людям, пришедшим в футбол со своими деньгами, хочется верить, что происходят какие-то качественные изменения к лучшему. Увы... Вот и получается: «Бегать по камере — не значит не сидеть».
       
       P.S. По слухам, Александр Мамут начал вести переговоры о покупке контрольного пакета акций санкт-петербургского «Зенита». Как и в случае с «Торпедо», все проходит в конфиденциальной обстановке. Подробности — в ближайших номерах «Новой газеты».
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera