Сюжеты

НЕНАВИСТЬ БОЛЬНЕЕ ВСЕГО ДУШИТ ТЕБЯ САМОГО

Этот материал вышел в № 62 от 25 Августа 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Уезжая из России, родители Эльзы Кунгаевой думали об одном: «Когда же мы сможем вернуться?» На прошлой неделе семья Эльзы Кунгаевой, убитой полковником Будановым, улетела в Осло. По приглашению Норвежской Хельсинкской группы мать Эльзы...


Уезжая из России, родители Эльзы Кунгаевой думали об одном: «Когда же мы сможем вернуться?»
       

   
       На прошлой неделе семья Эльзы Кунгаевой, убитой полковником Будановым, улетела в Осло. По приглашению Норвежской Хельсинкской группы мать Эльзы Роза, отец Виса, брат Ховажи и три сестры будут теперь жить в маленьком норвежском городке на берегу моря.
       Московские правозащитники хотели устроить пресс-конференцию перед их отъездом, но Кунгаевы отказались: испугались какой-нибудь провокации напоследок…
       
       Последний вечер на российской земле Роза и Виса провели в моем доме. Это была, конечно, не первая наша встреча. Каждый раз, приезжая в Ингушетию, я обязательно заходила в их палатку в лагере «Барт». Слез ни у матери, ни у отца ни разу не видела. Только лицо отца становилось все темнее и темнее, будто человек сгорал, обугливаясь изнутри.
       Первый вопрос не я им задаю, а они мне: «Как вы думаете, когда мы сможем вернуться домой?».
       Выговаривает вслух этот риторический вопрос Роза. Конечно, оставаться в Чечне или в Ингушетии, да где бы то ни было в России, им очень страшно. Сказал же Буданов после суда: «Я тебя, Кунгаев, как выйду из тюрьмы, и через 10 лет убью».
       В своем доме в Танги-Чу они ни одной ночи после убийства Эльзы не ночевали. Дом разрушен? Нет, только одна стена пробита снарядом. Это Буданов приказал стрелять накануне того дня, как похитил Эльзу. Хороший у них был дом, всей семьей вместе с детьми строили. Но вот беда — стоит на самой окраине села. Одинокий. Поэтому они и своим родственникам не завещают жить в этом доме. У Розы и Висы остается в Чечне много братьев и сестер. Получается, что они разлучаются теперь навеки.
       Спрашиваю, не жалеют ли они, что втянулись в этот мучительный судебный процесс? В общей сложности будановская эпопея тянулась 900 дней, и была это настоящая экзекуция над ними, потерпевшими.
       Виса, отец:
       — Мы считали своим долгом во что бы то ни стало добиваться правды, чтобы русские узнали, что творится в Чечне. Ведь наша Эльза — далеко не единственная жертва. Многие считают нас счастливчиками: нам ведь отдали труп дочери, и мы смогли ее по-человечески перезахоронить. А сколько родителей мечутся по Чечне и не могут найти никаких следов своих исчезнувших детей. Нам говорили: да что вы придрались к одному Буданову, ведь это рядовой эпизод войны. Вот в чем главный ужас: случившееся с нашей дочерью считается в порядке вещей.
       Роза, мать:
       — Страшнее всего было, когда Буданова хотели выпустить прямо в зале суда. Мы представили себе, как это аукнется в Чечне. Говорил же главный свидетель — лейтенант Бугреев, что Буданов хвастался своей лютой ненавистью ко всему чеченскому народу.
       Спрашиваю: «Когда вы выходили из зала суда и попадали в толпу пикетчиков, вы чувствовали лично на себе эту ненависть?».
       Роза:
       — Представьте себе, основная часть ростовчан относилась к нам с большим сочувствием. Был, правда, случай, когда нас встретили у суда с плакатами, где были фотографии погибших солдат и — вопрос: «Кто нам вернет наших сыновей?!». Ну что мы могли ответить? Спросить о том же: а кто нам вернет нашу дочь? Мы решились с этими людьми заговорить, и скоро наглядно получилось, что мы и они — по одну сторону фронта.
       Виса:
       — В основном там три-четыре старушки приходили к зданию суда как на работу и кричали одно и то же: «Буданов — герой России!», и некоторые СМИ то хотели представить его героем, то сумасшедшим, то предлагали выдвинуть в депутаты. Вот я никак не могу понять: что ж это такое произошло с душой России, если насильника— убийцу хотели (и ведь могли бы!) избрать в депутаты. Я думаю, в царской России такому офицеру никто руки бы не подал. А генерал Шаманов специально приезжал в суд, чтобы подойти к клетке, где сидел Буданов, и пожать ему руку.
       Роза:
       — Зато другой генерал — командующий группировкой Герасимов — все три года вместе с нами стоял за правду. Герасимов приехал к Буданову на следующее же утро после преступления и потребовал доложить, что случилось. Буданов ему доложил: все в порядке. Герасимов поражался: как мог этот офицер после того, как задушил девушку, лечь и спокойно уснуть.
       Виса:
       — Когда только начался процесс, нам казалось, что ничего страшнее того, что Буданов уже сделал для нашей семьи, быть не может. Однако, когда начали обливать клеветой Эльзу, терпеть было невыносимо.
       Например, генерал Шаманов заявил по телевидению на весь мир: якобы наша дочь была снайпершей, якобы она убила тринадцать солдат… Не знаю, как бы мы перенесли эту трехлетнюю казнь, если бы нас не поддерживали многие русские люди. Да, я подчеркиваю: защищали нас в основном русские. Потому что чеченцы сегодня так запуганы, что в большинстве своем боятся выступать против властей.
       Всем, кто нас поддерживал, всей душой благодарны мы и всегда будут благодарны наши дети.
       Роза:
       — Да разве можно забыть, как летом 2001-го, вскоре после трагедии, наших детей вместе с еще тридцатью маленькими чеченцами пригласили отдохнуть в Нижний Новгород. Перед нашим приездом нижегородские правозащитники Нина Таганкина, Стас Дмитриевский и другие провели опрос: хотят ли местные жители, чтобы в их городе отдохнули дети из Чечни? Кажется, 90 процентов ответили, что не хотят, боятся плохого влияния «бандитских» детей….
       А когда через месяц мы уезжали, снова провели опрос, и он показал, что те самые 90 процентов уже выступали не против, а «за». За дружбу наших детей. И в Нижнем Новгороде теперь каждое лето принимают маленьких чеченцев.
       Виса:
       — Главная причина, заставляющая нас уезжать из России, — это ненависть к чеченцам, которую официальная пропаганда нагнетает, как черную тучу, над всей Россией. Мы боимся, что в наших детях возникнет ответная ненависть. Этот судебный процесс сильно повлиял на них. Каждый раз, когда приходила повестка из Ростова, они становились угрюмыми и замкнутыми, теряли всякий интерес к жизни. Их вызывали на суд как свидетелей, Эльзу ведь увозили у них на глазах. Старший сын Ховажи пытался защищать сестру, его отбросили на пол, избили. Все пережитое так подействовало на психику мальчика, что врачи дали ему инвалидность. Он, знаете, что нам однажды сказал? «Купили бы вы мне автомат, я бы им всем отомстил». Кому «всем»? Объяснить он не смог.
       Спрашиваю: «Теперь, когда правосудие наконец восторжествовало, то есть вы победили, не жалко вам Буданова? Он ведь тоже в некотором смысле жертва этой безумной войны».
       Виса:
       — Помните, однажды во время судебного заседания Буданов сказал: «Не сравнивайте меня с Трактористом (это был такой преступник-чеченец), он хоть свою землю защищал, а я что в этой Чечне делал?». Вот тогда нам показалось, что Буданов способен на раскаяние. Но мы, к сожалению, ошиблись. Потом Буданов только и делал, что оскорблял нас и наших адвокатов. И даже на прокуроров кричал: «Христопродавцы!».
       Роза:
       — Когда суд повернулся к нам лицом, в показаниях Буданова и его свидетелей сразу открылось очень много лжи. Он утверждал, например, что был и на первой, и на второй войне. И потому, значит, такой нервный. Но выяснилось, что в первой войне он не участвовал. И неправда, что у него было два ордена Мужества. Был один, и тот теперь, как известно, суд отобрал.
       Пожалеть убийцу нашей дочери? Знаете, если бы он искренне раскаялся, я лично, наверное, смогла бы ему посочувствовать. Мне так тяжело носить на душе камни. А ненависть — это камни, которые больнее всего душат тебя самого. Но он ни разу не пожалел о своем содеянном. И вот мы решились уезжать из России прежде всего, чтобы спасти наших детей от ненависти, чтобы не видели они во всех окружающих людях своих врагов.
       
       Их провожали в аэропорт как важных персон. К гостинице «Россия» подкатили два черных джипа (от Международной организации миграции), шоферы галантно распахнули им дверцы…. Открывать багажники не потребовалось — все богатство, которое увозила с собой за границу семья Кунгаевых, уместилось в нескольких целлофановых пакетах. На шестерых — ни одного чемодана. Самая большая ценность — связка писем поддержки, которые получили Кунгаевы из разных концов России за 900 дней своей битвы за правду.
       Смогут ли они когда-нибудь вернуться в ненавидящую чеченцев Россию?
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera