Сюжеты

СОБСТВЕННИКИ, НЕ УВАЖАЮЩИЕ СОБСТВЕННОСТЬ

Этот материал вышел в № 62 от 25 Августа 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Наследники тех, кто пел: «Все вокруг колхозное, все вокруг мое» «Пожаловал этот гость... на великолепной, грандиозной открытой машине», с испанской танцоркой, которую очаровал «буйным образом жизни и сорением денег». «Считаясь баснословным...


Наследники тех, кто пел: «Все вокруг колхозное, все вокруг мое»
       
       «Пожаловал этот гость... на великолепной, грандиозной открытой машине», с испанской танцоркой, которую очаровал «буйным образом жизни и сорением денег». «Считаясь баснословным богачом, он... в своей вилле «Черный лебедь» стал устраивать какие-то удивительные пиры, а то и настоящие «афинские ночи». Манерами же — «до карикатуры типичный купчик-голубчик из пьес Островского».
       Цитата — будто из глянцевого журнала, расхрабрившегося до сарказма. Между тем так Александр Бенуа воспринял Николая Рябушинского, навестившего его летом 1905 года в Бретани. С тем, заметим, дабы буквально навязать должность редактора и деньги на издание журнала «Золотое руно» — надо думать, без претензии на «откат».
       И это еще Бенуа пишет в поздних «Воспоминаниях», со временем помягчав, а так ли друг Шура сетовал другу Косте, то бишь Константину Сомову, по горячим следам? «К сожалению, у нас теперь такое безрыбье, что даже этот вздутый моллюск должен сойти за рыбу. ...Пусть Рябушинский, пусть настанет царство русского московского хамства. Туда и дорога, значит, нам всем грош цена...».
       А если добавлю, что и Савва Мамонтов мог, например, за столом отвести руку Врубеля, потянувшуюся за тонким и дорогим вином: «Погодите, это вино не для вас!»? И вместо обещанных за панно 3000 дать четвертной: «Бери, а потом ничего не дам»? Утешимся ли, что нынешние московские хамы, к чьей тароватости тщетно взывает культура, выходит, не намного хамоватее тех, кто, что бы там ни было, меценатствовал по своей воле? Увы.
       «Царей потомок, Меценат...» (естественно, Пушкин). Нет, Мамонтов, Рябушинский были потомками рабов, и впрямь по капле выдавливавшие из себя рабство и хамство. Как и, коли уж помянут Островский, его Флор Федулыч, жесткий капиталист, с памятным сожалением: «Патти не приедет-с». А где нам легче представить нашенских богатеев, как, разумеется, и власть, — на концерте Николая Петрова или же Вовчика с Левчиком?
       За теми — века крепостничества, каковое, заслуживая звания рабства, по крайности, не уничтожало надежду крестьянина разбогатеть и выкупиться, осуществляя — в своем, крестьянском смысле, однако открытом и для других сфер, — самореализацию. Нынешние нувориши — тоже потомки рабов, но иных, советских, за кем — десятилетия, отбивавшие чувство личной... Ответственности? Конечно. Но ведь — и чувство собственности!
       Да. Понимаю, как смешно это звучит в устах нищего — в сравнении не с одним Абрамовичем, — но пресловутая покупка «Челси» есть доказательство существенной общности между могущественным олигархом и моим соседом, бессмысленно мочащимся в собственном лифте. «Все вокруг колхозное» — эта психология плавно перетекла в отображенную анекдотом: «Шо б ты, цыганэ, зробыв, колы бы царэм був? — Я? Шмат сала бы скрав та й втик».
       Даже то, что у цыгана могут появиться более вынужденные причины тикать, сути свершившегося никак не меняет.
       Тип собственника, не научившегося уважать саму по себе идею собственности со всем, что она налагает и дает, — наше противоестественное завоевание. Как противоестествен обжора-гурман, не познавший радости гостеприимства. Понятен скупердяй Плюшкин. Понятен и приятен у того же Гоголя раблезианец Петр Петрович Петух. А эти...
       Впрочем, и мы хороши.
       Пример рядовой до оскомины. Читаю у относительно молодого и достаточно ходкого литератора, что новому роману Евгения Попова «мешает (!) воспарить... социальная замотивированность (не описка, не «социалистическая». — Ст. Р.), активная жизненная позиция, требующая отклика на каждый чих страны и мира».
       Все это, разумеется, презрительно списано на отрыжку «шестидесятничества», хотя, ежели так, кто таков Достоевский с его всемирной отзывчивостью русской души именно что «на каждый чих», тем паче на слезинку ребенка? Эпигон Евтушенко?
       Всеочевидно — хотя, кажется, уже не для всех — величие русской литературы XIX столетия, но понимаем ли, что ее расцвет оказался отнюдь не напрасен даже в самом прагматическом — социальном, экономическом — смысле? Что она, не отражая реальности, но создавая ее, как создала представление о русском характере и о самой России (даже если и миф, то возвышающий и зовущий), она, с ее прославленной совестливостью, невольно готовила тот великолепный бросок российского капитализма, который и олицетворяли Мамонтовы-Рябушинские-Солдатенковы-Щукины. То есть была, согласно нынешнему жаргону, конструктивной.
       Не спрашиваю, что готовит или, во всяком случае, чего хочет, на чем успокаивается нынешняя словесность, в значительной части отчетливо и сознательно деструктивная. И так все видать.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera