Сюжеты

ВАЛЕНТИНА ЕВДОКИМОВА — ХОЗЯЙКА ДЕРЕВЕНСКОЙ АВТОЛАВКИ

Этот материал вышел в № 64 от 01 Сентября 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Почему в Бойневе курят «Оптиму», а в Ермошкине — только «Арктику» АНКЕТА Мечта. Их у меня целых три. Посмотреть северное сияние. Побывать в городе Радужный — он есть где-то на земле, я про него слышала по телевизору. Там постоянно радуга —...


Почему в Бойневе курят «Оптиму», а в Ермошкине — только «Арктику»
       

   
       АНКЕТА
       Мечта. Их у меня целых три. Посмотреть северное сияние. Побывать в городе Радужный — он есть где-то на земле, я про него слышала по телевизору. Там постоянно радуга — и в солнце, и в дождь. И хочу съездить в батькину деревню на Урал.
       Любимая песня. Про медведицу: «Ты б сияла и смотрела по-другому, если б твой большой медведь сиял поблизости». Под эту песню мы, наверное, раз десять протанцевали с Яшкой в последнюю ночь и разошлись навсегда.
       Последняя прочитанная книга. Сейчас читаю «Притяжение денег в свою жизнь». Там столько умных мыслей! Я раньше покупала романчики и в них находила что-то нужное. Но в романчике на целую книгу — одна мысль. А здесь — сотни мыслей. Я за философскими этими книжками аж трясусь… Кое-что по ним уже сделала. Купила за 170 рублей компас и поставила по компасу свою кровать, она получилась поперек комнаты на угол. Чтобы головой — на север. Каждый человек должен на свою сторону спать, сидеть и обращаться туда лицом. Моя сторона — северо-восток. Я оттуда получаю хорошую энергию. И убрала со всех заулков мусор, чтобы нигде не было завалов. Завалы очень страшны для благополучия.
       Политическая симпатия и антипатия. Я знаю только, что у нас правит Путин, — и все. Или уже не Путин?
       Самая старая вещь в доме, которую жаль выбросить. Мне ничего не жаль выкидывать — только книги. И то однажды и книги пожгла. Я увлекалась черной и белой магией. Выписывала по почте, собирала газетки про аномальные явления. А потом вдруг забоялась держать эти книжки в доме. Мне стало неприятно, и я три дня кряду топила ими печь, а заодно перебрала шкафы и пожгла все платья, которые не носила, кроме шифонового, в котором гуляла с Яшкой.
       Последний подарок самой себе. Третьего июля, в сорок лет, сделала в парикмахерской химию с укладкой, отдала 150 рублей, зато целый день по деревням ездила красивая.
       Последняя радость. Сынок пообещал, что, когда вырастет, будет меня возить, а я буду сидеть, как принцесса, в машине и только деньги считать и документы смотреть.
       
       5.30. Сняла с багажника колесо, почистила зубы лимонадом и прежде, чем тронуться, попросила:
       — Господи, помоги мне наторговать или перезанять семь тысяч до завтрашнего обеда.
       Я каждый день начинаю с какой-нибудь просьбы. Работает без сбоев. Только нельзя просить невозможное и нельзя жаловаться: «Мне так плохо». Пожалуешься — а небеса троекратно ответят: «Плохо… плохо… плохо…». И будет еще хуже.
       
       6.20. Еду, самой себе улыбаюсь (у меня зеркальце повернуто так, что я смотрю не на дорогу, а на себя), левой рукой рулю, правой лузгаю семечки и перечисляю свои удачи: дети здоровы, отдыхают на Кубани, машина бегает, товар на реализацию дают, долги потихонечку кончаются. В сентябре расплачусь с последними и начну рубить новый магазин, выбираться с ним на трассу. Там большая прибыль — у меня друзья торгуют и не каются: открылись мы в одну неделю, а у них теперь и иномарка за 200 тысяч, и «Газель». А еще обязательно похудею. Я за два года набрала пять лишних килограммов, ни во что не влезаю, кроме спортивок. Это потому, что постоянно жую, а постоянно жую, потому что хочется спать. Похудею, пошью на зиму комбинезон, на синтепоне, с замочками, с кармашками, и куплю янтарные крупные бусы. Я их уже присмотрела в Москве на вокзале.
       
       7.00. Завернула в новое кафе «Клевое местечко» попить кофе. За воротами пруд и комплекс: мангалы, беседки и можно порыбачить. Вход — пятьдесят рублей, удочка — тоже. Наловишь рыбу — тебе ее взвесят и по сто двадцать рублей за килограмм тебе же и продадут. Прикинула: если мне с детьми здесь отдохнуть — обойдется около тысячи. Нет, лучше пока будем гулять на речку.
       
       8.30. Дома одежда разбросана, посуда немытая. Не до того. Если б у меня был нормальный муж, я б нарожала десяток детей. Он бы нас содержал, а я бы только и занималась стиркой, уборкой, носами. Но Васька десять месяцев в году пьет, а два — похмеляется. Девять лет назад он привез из Якутии большие деньги — 24 миллиона. Мы на них купили трактор, построили баню, двор, и он считает, хотя все давно им же и спущено, что я за это его должна теперь кормить до самой смерти. Однажды я разбогатею, отдам ему, что требует, и больше он ко мне близко не подойдет. Но пока этого нет, мне ничего не остается, как терпеть.
       
       9.00. В магазине загрузилась товаром. Портвейн, пряники, весовые конфеты, батоны, колбаса, «бомжи» — вермишель быстрого приготовления (килограмм этих «бомжей» выходит почти сто рублей, а килограмм обычных макарон — 8—10 рублей, но народ почему-то считает, что питаться «бомжами» очень дешево). Приблизительно я знаю, в какой деревне что нужно. В Бойневе, например, курят только «Оптиму», в Ермошкине — «Арктику»; в Глездово, кроме масла «Отменное», другое и не вози. Пьют во всех деревнях.
       
       10.00—19.00. Начала со Сковородки. В первую очередь выложила на капот презервативы… Бабульки увидели, заулыбались, и пошло-поехало… Кабаниха выбрала штаны за пятьдесят рублей и пошла мерить своему деду. Возвращается и говорит: нет, не годятся, у него вот тут топорщится… Я ей отвечаю: бабушка, «вот тут» у мужиков топорщатся не штаны. Ты просто забыла… Тут все начали смеяться уже в голос. Начали смеяться — перестали заботиться о кошельках. Когда бабульки смеются, они много что хотят купить.
       …Ермошкино. Раскладываюсь:
       — Женщины, подходите!
       — У нас полные холодильники.
       Сказали, как отрубили. Вернее, сказала одна, а после нее и остальные подтвердили, что и у них полные. Никто ж не признается, что у него не как у людей. Если людям надо — оно и мне надо. Если людям не нужно — оно и мне ни к чему. Не продала ничего.
       На выезде из деревни притормозила, поулыбалась себе в зеркальце, вспомнила, как на прошлой неделе в мой магазин неожиданно заглянул Яшка и мы с ним даже поболтали. Это были двадцать минут огненного счастья… Прежде, на старой квартире, я каждое утро с балкона могла видеть, как он уезжает на работу. Приклеюсь к биноклю — и смотрю во все глаза, пока машина за почтой не скроется. Может, от того и дела шли лучше. Я его шестнадцать лет назад полюбила, когда Валюшке было два года. Но из-за ребенка его мать не разрешила на мне жениться. В тот же день, когда он мне это сказал, я встретила парня, который за мной давно ухаживал, и велела — засылай сватов. Не подумавши, что впереди целая жизнь и ее придется жить без него и что с мужем придется не на базар ходить, а в постель ложиться.
       …Ямницы. Бабулька — одета как все, с такой же сумкой и вдруг — раз! — прямо с ног меня сбила, взяла грудинки, той, что по 125 рублей, больше чем на кило! Значит, из города. Местная никогда бы себе этого не позволила, даже если у нее есть деньги. Наши постную жизнь ведут все двенадцать месяцев в году. Куда они экономят, скажи на милость?
       
       20.00. Лопнуло колесо. Машина груженая, мне ее домкратом не поднять. Попыталась — кольнуло сердце. Нет, надрываться мне не годится. Я у Васьки как-то спросила: если захвораю, что будешь делать? Пообещал тут же все пропить, и можно не сомневаться — обещание свое выполнит на 120 процентов. Мне нужно продержаться до конца сентября, чтобы отдать сто тысяч, и я продержусь и отдам, а после могу и расслабиться. Болеть не стану, но вот высплюсь наверняка. Года четыре назад в августе я проспала десять суток. У нас были двор, скотина. Валя училась, Вася пил от души — и так я в то лето устала! Однажды легла — и все: хоть за ноги тащи! Иногда просыпалась, добиралась до туалета и снова ложилась. Что они там едят, как справляются с хозяйством — мне было безразлично. Вася от изумления даже протрезвел… На десятые сутки поднялась и пошла доить корову.
       …Раскинула посреди дороги руки. С одной стороны ехали две машины, с другой — одна. Думала, обматерят. Ничего подобного. Мужики из всех трех машин повыскакивали и тихо-мирно прикрутили колесо. Только шутили: мол, твою колымагу пора в овраг. Она у меня, конечно, не красавица: на крыле вмятина — бык ударил рогом, на капоте муж молотком отметился, ни одна дверца путем не закрывается, вместо замка зажигания торчат проводочки. Единственное, что хорошо, — свежепокрашена, и то только потому, что гаишники из-за ободранности не впустили в Новгород, пришлось возвращаться и в срочном порядке рихтовать. Но она мне и такая милее милого. Я, пока ее за четыре тысячи рублей не купила, весь товар почти год по деревням оттаскала на своем горбу. В день проходила от пяти до двадцати километров. Мы тогда с Васькой решили продать баню, купить ларек, товар и раскручиваться. Я люблю торговать. Меня в детстве дразнили «спекулянткой». Я уже в первом классе продавала с бабушкой на базаре лук и картошку, а в школе — открыточки: красивые мужчины, красивые женщины, с бокалами, с голубками.
       Баню сторговали за 11 тысяч. Деньги мне заплатили сразу. Но я отдала их на хранение дяде, пока не перевезем, не установим, не затопили... Две недели я делала баню. Вася пил сколько мог. А когда закончила, дядя вместо одиннадцати тысяч вернул мне одну. В 94-м году я купила у него копалку за миллион рублей, а спустя семь лет продала за одиннадцать тысяч. И он разницу теперь забрал. Маханул у меня перед лицом этими деньгами, выдал штуку и ушел. Первая мысль была — повеситься. Что я с этой тысячей, когда одна палатка стоит две с половиной? Потом закрыла глаза, увидела дочкино заплаканное лицо — и взяла меня злость. Я пропила за ночь семьсот рублей. Пила и выла, как белуга. А наутро собралась, умылась, глазки подкрасила и с тремястами рублями укатила в Питер. Заняла денег, набрала товару. Тачка, пара сумок, мешок — и вперед по деревням.
       
       22.00. Если б мои одноклассники узнали, что я вожу машину и занимаюсь предпринимательством, — они бы попадали не вставаючи.
       
       23.30. В магазине сгрузила остатки, забрала дневную выручку, посчитала — вышло семь тысяч, как и заказывала, копейка в копейку.
       
       24.00. Очень надеялась, что Васьки нет дома. Он в запое обычно является под утро. Но он был и устроил скандал. Лаяться с ним не было сил. Взяла ведро ледяной воды, вылила ему на бедокурую голову, села в машину и укатила. Все равно назавтра собиралась в Новгород. Будем считать, что завтра уже наступило.
       
       02.00. Глаза смыкаются. Дороги не чую, а чую, что дальше только канава. Бросила руль и отключилась.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera