Сюжеты

ЧТО ЗА КОМИССИЯ, ИЗДАТЕЛЬ?

Этот материал вышел в № 66 от 08 Сентября 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Авторские гонорары не идут ни в какое сравнение с доходами от книжного бизнеса Уже через пару месяцев после выхода в свет первой книги «Гарри Поттера» скромная учительница французского языка Джоан Роулинг могла позволить себе колечко от...


Авторские гонорары не идут ни в какое сравнение с доходами от книжного бизнеса
       

   
       Уже через пару месяцев после выхода в свет первой книги «Гарри Поттера» скромная учительница французского языка Джоан Роулинг могла позволить себе колечко от Картье, а через три года — средневековый коттедж с симпатичным фамильным привидением в хорошем состоянии. Ричарду Баху «Чайка по имени Джонатан Ливингстон» принесла в своем бумажном клюве миллион долларов. В России с ними таких бы чудес не произошло: одна, тем более первая, книга сделать ее создателя знаменитым еще может, богатым — никогда.
       
       Пятьсот долларов — предел того, что получает новопредставленный автор вне зависимости от жанровой специализации, степени таланта и неформальных отношений с издателем. Это примерно ежемесячная зарплата секретарши или сотая часть оклада генерального директора крупного издательства. За всех генеральных директоров не поручусь, но одного — точно: я видела ведомость своими глазами и, не поверив, старательно пересчитала нули сначала слева направо, потом наоборот. И в ту и в другую сторону их было ровно шесть (сумма указывалась в рублях). Мне удалось подавить внезапно вспыхнувшее в душе чувство классовой ненависти как неконструктивное и разрушительное, но, получив роэлти (процент от продаж) в размере 374 рубля 08 копеек за три тысячи проданных экземпляров своей книги, я навсегда поставила крест на писательской карьере как не совместимой с жизнью и мечтами о доме в деревне с балконом на закат и моченой морошкой в погребе.
       Итак, пятьсот долларов плюс процент с продаж, речь о котором при дебюте чаще всего и не заводится. При самых благоприятных условиях (готовый замысел, полный пансион и Анна Сниткина в придачу) для написания качественного текста ходового объема в 600 машинописных страниц требуется два-три года. Разделите максимальный гонорар даже на минимальный срок — и перестаньте корить русскую прозу за непродуктивность. Талант, конечно, должен быть голодным. Но не настолько же!
       Единственный способ для профессионального писателя, опоздавшего родиться или не успевшего вовремя умереть, кормиться от тридцати трех букв родного алфавита — это пополнить ряды литературных смертников, обеспечивающих непрерывность нефтяного потока криминального чтива. Свежая кровь там требуется постоянно. Но каким бы плодовитым и выносливым ни был автор, через пять—семь лет жесткой эксплуатации ему гарантировано творческое и психическое истощение: все длиннее и заметнее будут становиться паузы между новыми книгами, все однообразнее сюжетные ходы, все сосредоточеннее выражение лица, которым он начинает мельтешить на телеканалах, чтобы, если повезет, осесть диджеем в каком-нибудь ток-шоу, не нажив ничего, кроме язвы желудка и нервного тика.
       У меня есть знакомая, написавшая за четыре года тринадцать кассовых детективов. Они постоянно присутствуют и в твердой, и в мягкой обложке на уличных лотках, где нерентабельный товар не держат. Недавно она купила недорогой автомобиль, взяв на основной службе кредит. Примерно тогда же в издательстве, куда она носит свои тексты, произошел маленький «семейный» скандал — директор одного из многочисленных, как метастазы, филиалов был уличен в воровстве. По слухам, он облегчил «родительскую» казну где-то на полмиллиона долларов плюс-минус сотня-другая. Выяснилось это совершенно случайно. Приписанная к филиалу именитая писательница пожаловалась верховному руководству на длительное отсутствие процентов от продаж своих произведений. Руководство очень удивилось: писательница принадлежит к редкой породе прибыльных прижизненных классиков, и по документам все, что полагается по «белой» бухгалтерии, ей начислялось и без задержки выплачивалось…
       Естественно, после такого открытия деятельностью филиала занялись вплотную и обнаружили то, что обнаружили. Растратчика не поставили к стенке, не посадили на нары. Чуть-чуть погоняли по норам, потом по-отечески пожурили, конфисковали в пользу писательницы «Хонду» — единственное официально числящееся за директором личное имущество — и продолжили плодотворное сотрудничество. А куда деваться? Убивать — хлопотно, отпускать — опасно. Возникает вопрос: из каких производственных источников можно так размашисто зачерпнуть и при этом не обеспокоить немотивированным снижением прибыли свое начальство? Ведь не расшумись уязвленная писательница — как это, ее книги — да не раскупаются?! — все были бы друг другом довольны: и хозяева — работником, и работник — хозяевами.
       Сумма присвоенных процентов — кошкины слезы. Из какой «черной» кассы, об опустошении которой нельзя заявить в компетентные органы, взято остальное? Вряд ли издательство подторговывает наркотиками или оружием. Остаются неучтенные тиражи. Когда я осознаю их масштабы, то прежде всего испытываю гордость за российский народ с его непоколебимой, истовой страстью к печатному слову, а потом уже все прочие побочные эмоции, в том числе и сочувствие к литераторам, обнесенным угощением на пиру за их счет. И к хорошим, с чьими пятитысячными тиражами творятся воистину библейские чудеса — книгопродавцы умудряются насытить ими, словно хлебцем, все магазины и лотки бескрайней родины. И к раскрученным, чьи даже официальные тиражи вполне сравнимы с тиражами Джоан Роулинг, а доходы — с ее же доходами, но во времена учительства.
       Но и издателей я тоже понимаю. Очень трудно заставить себя делиться, тем более в период начального накопления капитала, главная особенность которого состоит не в создании оборотных средств, а в том, что впервые деньги тратишь — а они не кончаются. Разумеется, не все издатели — пиявицы ненасытные. Некоторые из них наверняка с удовольствием платили бы своим авторам что положено. Но тогда пришлось бы посвящать их в тайны «черной» бухгалтерии, добровольно подвергая себя опасности шантажа и разоблачения. Ситуация патовая: налево пойдешь — в РУБОП попадешь, направо пойдешь — сверхприбылей лишишься.
       Большинство авторов конечно же догадываются о том, что их нещадно обувают (или правильнее сказать — «разувают»? — с этой воровской феней сплошные непонятки). Все-таки писатели не такие простофили, как мерещится их работодателям. Все-таки и словарный запас у них, даже у самых убогих, побогаче, и воображение поигривее. Но свои догадки держат при себе, поскольку существа они зависимые и бесправные, а если и бунтуют — то очень метафорично.
       
       На прошлую книжную ярмарку одно крупное издательство разряда «Орбит-пресс» выписало для близкого братания с народом и раздачи автографов сочинителя нескончаемой саги о терминаторе отечественного разлива. То ли из архангельского, то ли из другого такого же края, где из-за обилия зон и сурового климата жизнь сама нерестится крутыми сюжетами — знай записывай, не ленись. Архангелец не ленился и, если не касаться художественного уровня его произведений, принадлежал и принадлежит к лидерам бульварных продаж. Правда, не очень понятно, откуда бы взялась пусть на барахолке, но все-таки книжной, его читательская аудитория, но это уже вопрос личного мироощущения издателей: такими мы им кажемся из их пентхаузов — все черненькие, все прыгаем. В общем, в назначенный срок сочинитель прибыл в столицу, и при виде его встречающая сторона на секунду смутилась — одет архангелец был в такую ветошь, словно проделал весь путь не в эконом-классе воздушного лайнера, а в рыбацком обозе, как прославленный земляк.
       Далее последовала сцена с переодеванием, без которой не обходится ни одна киноистория о неравной любви: она возникает из глубины примерочной кабины, он бросает поверх ноутбука рассеянный взгляд, сначала не узнает, потом узнает, она смущенно улыбается, и, взявшись за руки, они убегают босиком по весенним лужам, а вслед им тяжело смотрит коммерческий директор осиротевшей корпорации… Архангельца упаковали от шнурков до стрижки не хуже любой киногероини: Гуччи, Хьюго Босс, Жак Дессанж и все в таком роде. Но вместо того чтобы расслабиться и получать удовольствие, сочинитель, видимо, сравнивая потраченные суммы с собственным гонораром, с каждой обновкой все крепче мрачнел и задумывался.
       Доставленный на ярмарку, переодетый писатель отпросился в туалет — и пропал. Его отыскали на задах выставочного павильона в компании грузчиков. Они уже пели. Встречу с читателем перенесли на завтра. Но кто остановит русского человека, когда у него горят трубы и уязвлена душа? Через три дня архангельца, так и не пообщавшегося с поклонниками, отправили на малую родину. Эксклюзивные шмотки на нем выглядели не презентабельнее, чем китайский пуховик после кипячения.
       Такая вот гоголевская шинель. Нетрудно представить, какой кровавый след стелется по сырой траве, когда от издательских офисов отползают не боевики от литературы в природных бронежилетах, а еще не канонизированные классики с нетленкой под мышкой. Те, которые не насылают на обидчиков адвоката или налоговую полицию, но садятся на ступеньки царскосельского вокзала и тихо умирают от сердечного приступа.
       С одной стороны, мне их жаль как самое себя. С другой — так и должно быть. Издательства сегодня — частные коммерческие предприятия, созданные для обогащения их владельцев, а не русской литературы. Никто из них не клялся сеять разумное, доброе, вечное ни на Воробьевых горах, ни на Конституции. Чем выгодно торговать, тем и торгуют: дешевыми продуктами массового спроса и великими покойниками с просроченными наследственными правами. Кстати, их предшественники поступали точно так же. Первое Собрание сочинений Александра Пушкина (после посмертного 1837 года) вышло в свет ровнехонько через полвека после гибели поэта, едва его наследники лишились своего законного процента от прибыли.
       
       Требовать от издательств отказаться от сверхдоходов ради возни с малопроизводительными, но глубоко талантливыми авторами не менее странно, чем предложить нефтяной компании во имя экологии вместо бензина продавать саженцы. С какой стати, когда есть учреждения, специально созданные для того, чтобы заботиться и о здоровье нации, и о ее языкотворцах? Например, государство.
       Повсюду давным-давно писатели живут и не тужат за счет бесчисленных фондов, премий, стипендий, грантов. Особенно цивилизованные власти балуют своих поэтов. Не потому, что спят и видят подданных с томиками стихов в руках, а потому, что между любыми удачными или неудачными опытами со словом и любой «эврикой!» любого из подданных любой профессии, пусть даже он ни при какой погоде не прочитал ни единой строчки в рифму, есть несомненная связь — и там это понимают. Я уверена, что те двести лет отставания, которые нам никак не удается наверстать, это не что иное, как расстояние между датами рождения Шекспира и Пушкина.
       Наверное, и наше государство в курсе этой зависимости. Но оно тоже коммерческое предприятие, да еще и с ограниченным сроком владения и ответственности. Единственное, на что его хватает, — это не мешать кому-то тратить свои деньги на премии и гранты, которые у нас уже тоже есть, но пока, к сожалению, к активизации литературных процессов и поддержке малоимущих талантов отношения не имеют. Узок круг этих номинантов, страшно далеки они от народа. И что же получается? Получается, что русская литература обречена, поскольку никому она, родная, кроме беспомощного читателя, не нужна; что нет у нее ни настоящего, ни будущего? Напротив. Мой личный прогноз оптимистичен, словно предвыборная программа. Я думаю, что алмазный фонд отечественной словесности начнет пополняться за счет состоятельных сословий, когда вместе с ними и внутри них появится устойчивая генерация молодых людей, которым благодаря налаженному фамильному бизнесу или, на худой конец, полотняному заводику, полученному в приданое, будет позволено вести независимое праздное существование. Когда-то в нашей литературе такое уже было — и результат до сих пор впечатляет.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera