Сюжеты

МЕРТВЫЕ ЖИВЫ

Этот материал вышел в № 67 от 11 Сентября 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Как ровно 30 лет назад уходил Альенде Он должен был стать президентом Чили. «Эта плоть — для бронзы», — сказал он о себе как-то полушутя одному из политических противников. Три раза подряд он проигрывал президентские выборы. В одном из...


Как ровно 30 лет назад уходил Альенде
       
       Он должен был стать президентом Чили. «Эта плоть — для бронзы», — сказал он о себе как-то полушутя одному из политических противников. Три раза подряд он проигрывал президентские выборы. В одном из интервью его спросили о том, какую эпитафию ему хотелось бы иметь на собственной могиле. Он ответил: «Здесь покоится Сальвадор Альенде — будущий президент Республики Чили».
       Альенде было непросто стать лидером левых сил — со студенческих лет его считали «пихе» — это слово значит в Чили нечто среднее между «пижоном» и «стилягой». Ему нравились красивая и дорогая одежда, хорошая кухня, виски «Чивас Ригал», он был неравнодушен к женщинам… У Альенде не было ничего общего с плакатным образом революционера-аскета, творящего историю из кельи идеологических догм. Больше всего в жизни он любил саму жизнь и знал, что жизнь должна была быть прекрасной во всех своих проявлениях.
       Когда он стал президентом, многие обвиняли его в «буржуазности», требуя ускорить революционный процесс и порвать с «буржуазной конституцией». Его кодекс чести не допускал нарушения конституции, соблюдать и защищать которую он поклялся, принося присягу президента. Когда в Сантьяго просвистели первые пули, многие из радикалов бросились по иностранным посольствам просить политического убежища. Альенде был сделан из другого теста.
       
       Тысяча дней правления Альенде останется в памяти многих как самое трудное и счастливое время их жизни. Множество детей из бедных семей впервые получили доступ к университетскому образованию, главное богатство страны, медь, было возвращено стране декретом о национализации, и все это сопровождалось невиданным ранее всплеском культурной жизни и ростом национального самосознания… Впервые в мире в Чили строилось общество, сторонники которого победили на свободных демократических выборах. Это происходило без каких бы то ни было репрессий против инакомыслящих и без стремления установить «диктатуру пролетариата».
       Правительство Альенде было одной из немногих в истории попыток объединения различных сил — от марксистов-ленинцев до левых христиан и социал-демократов. В правительственном блоке «Народного единства» было все что угодно, кроме единства. Если компартия выступала за постепенность каждого шага, прекрасно понимая, что реальных рычагов власти у правительства куда меньше, чем кажется, руководство родной партии Альенде, социалистической, требовало от президента ускорения революционного процесса. Выступавшие с зажигательными речами лидеры социалистов отталкивали от процесса благополучные средние слои и провоцировали военных. Вышедшее по идейным разногласиям из правительства левое революционное движение (МИР) занималось самозахватом предприятий, пытаясь таким образом оказать на Альенде давление. Улицы и площади Сантьяго превращались в поле битв между ультраправыми боевиками и студентами — сторонниками правительства. В результате саботажа, с одной стороны, и некомпетентности правительственных чиновников, с другой, страна переживала постоянные трудности со снабжением продуктами. Повсюду выстраивались очереди.
       Тем не менее популярность правительства Альенде росла. На президентских выборах в сентябре 1970 года Альенде получил 36,6% голосов. Через два с половиной года, в марте 1973 года, на выборах в парламент за представителей партий «Народного единства» было отдано 43,9% голосов. Планы оппозиции на мирное, парламентское свержение Альенде провалились — была сделана ставка на военный путч, который начался на рассвете 11 сентября 1973 года.
       Место президента в этот день — в президентском дворце. Вместе с ним — несколько десятков ближайших соратников, молодые ребята-добровольцы из личной охраны ГАП — «групо де амигос персоналес», президентская гвардия и группа следователей из МВД.
       Еще восемь человек из ГАП, старшему из которых нет и тридцати, занимают позиции в здании напротив — в министерстве финансов. У них — только легкое оружие. Ни у одного из них нет никакой военной подготовки. Когда прозвучат первые выстрелы, двое из этих восьми бросят оружие и впадут в состояние безвольного оцепенения, которое будет прервано лишь контрольными выстрелами штурмующих. Остальные шестеро будут сражаться, стреляя по наступающим войскам из окон.
       Альенде в Ла-Монеде отказывается от предложенного ему пуленепробиваемого жилета, потому что жилетов для других нет.
       В президентский дворец, прорвавшись через патрули, продолжают прибывать люди. На своем маленьком 600-м «Фиате» подъезжает похожий на подростка бывший министр правительства Анибаль Пальма, находит Альенде в его кабинете и говорит ему: «Президент, я услышал по радио, вы сказали, что трудящиеся должны находиться на своих рабочих местах. Поскольку я сейчас безработный, я приехал сюда попросить, чтобы мое рабочее место было здесь, рядом с вами…» «Анибаль, я знал, что вы придете», — обнимая его, отвечает Альенде.
       Проходя через коридоры Ла-Монеды, министр образования Энрикес видит журналиста Аугусто Оливареса сидящим на корточках, неуклюже пытаясь собрать автомат. Он подходит и вздыхает: «Плохи наши дела… Когда журналист сам собирает автомат, это значит, его некому защитить».
       Звонит телефон. На линии — адмирал Патрисио Карвахаль, требующий немедленно соединить его с президентом. Молча склонившись над телефоном, Альенде выслушивает предложение о самолете в случае сдачи. Когда Карвахаль заканчивает, Альенде резко выпрямляется и кричит в трубку: «Что вы себе позволяете, продажные твари!.. Засуньте ваш самолет себе в ж… ! Вы разговариваете с президентом Чили! Президент, избранный народом, не сдается!».
       9.15 утра. Он садится в свое кресло и просит связать его с радио. Он прокашливается, чтобы очистить голос, и начинает говорить с тем глубоким чувством покоя, которое возможно только после преодоления страха смерти. Ему 65 лет, и это его последняя речь: «Друзья мои, это моя последняя возможность обратиться к вам. Военно-воздушные силы бомбили радиостанции. «Порталес» и «Корпорасьон». В моих словах нет горечи, в них есть только разочарование, и они станут моральной карой тем, кто нарушил свою клятву… солдатам Чили, командующим родами войск, самозваному адмиралу Мерино, сеньору Мендосе — генералу-холую, который еще вчера клялся в верности правительству, а сегодня назначил себя генеральным командующим карабинерами. Перед лицом всего этого мне остается сказать трудящимся одно: я не уйду в отставку. Оказавшись на этом перекрестке истории, я заплачу жизнью за верность народа…
       У них есть сила. Они могут уничтожить нас. Но ни сила, ни преступления не смогут остановить социальные процессы. История принадлежит нам, и ее делают народы…
       Да здравствуют Чили! Да здравствует народ! Да здравствуют трудящиеся!
       Таковы мои последние слова. И я уверен: моя жертва не будет напрасной. Я уверен, что она станет по крайней мере моральным уроком и наказанием вероломству, трусости и предательству».
       Президент принимает решение о том, что с ним останутся только те, кто хочет. Карабинеры уходят. С таким же предложением Альенде обращается и к специальной следственной бригаде из министерства внутренних дел, отвечавшей за его безопасность. Из семнадцати офицеров шестнадцать решают остаться.
       Начинается атака дворца. Танки и вертолеты в упор бьют по Ла-Монеде. «Мне выдали автомат. Помню, что я взял его в руки и стал рассматривать, не зная, что с ним делать. Он был очень тяжелым, и я не имел ни малейшего понятия, как с ним обращаться. Так что, покрутив его в руках, я оставил автомат на полу», — вспоминает доктор Артуро Хирон, бывший министр здравоохранения.
       В какой-то момент Альенде исчезает из поля зрения защитников Ла-Монеды. Артуро Хирон отправляется на поиски и находит президента в одном из офисов лежащим на полу и стреляющим из автомата в окно. Доктор Хирон требует, чтобы он перебрался в более безопасное место, но президент не слышит. Артуро Хирон вспоминает: «Тогда я подполз к нему сзади и, схватив за ноги, стал оттаскивать назад, в глубь кабинета. Сначала он попытался вырваться и обматерил меня, но затем, узнав меня, сказал: «А, это ты, Хирончик… Видишь, все оказалось куда серьезнее, чем мы думали».
       В это время во дворце остаются девять женщин, среди них обе дочери президента: Исабель и Беатрис, которая находится на восьмом месяце беременности. У Беатрис с отцом с раннего детства совершенно особые отношения. Они всегда были настолько близки, что расставание с ним кажется ей сейчас невозможным. Альенде говорит ей: «Тати, на этот раз я не прошу тебя. Я тебе приказываю. Ты должна уйти, и прямо сейчас. Ты мешаешь мне делать то, что я должен. Это мое поручение тебе: вытащить отсюда твою сестру и выйти отсюда вместе с этим человечком, который внутри тебя». Потом он осторожно обнимает ее, обнять крепче не позволяет живот Беатрис. Времени не остается. Женщины бегом спускаются по лестнице и выходят.
       Беатрис, любимая дочь президента, никогда так и не оправилась от этого дня и покончила с собой в 1976 году на Кубе.
       Один из присутствующих направляется на кухню в поисках воды, открывает дверь и видит сидящего на корточках с автоматом между ног умирающего Аугусто Оливареса. Известный журналист, друг и советник президента, директор отдела прессы национального телевидения Аугусто Оливарес покончил с собой. Альенде не может справиться со слезами. «Пожалуйста, почтим его память минутой молчания», — глухим голосом просит президент.
       На Ла-Монеду пикируют новые самолеты. От гари и дыма невозможно дышать. Альенде принимает решение: «Все. Теперь сдаемся. Все выходим. Предупредите всех, что все сейчас выходим! Оставьте оружие здесь… Будем выходить по одному… Сначала выходит…» — «А вы, президент?» — «Я выйду последним, не волнуйтесь».
       Когда все начинают спускаться по лестнице, Альенде возвращается в свой рабочий кабинет, потому что «должен взять некоторые документы». Последние из выходивших слышат его крик: «Альенде не сдается!» — после этого звучит короткая автоматная очередь.
       Сентябрь — не везде осень. В Чили это весна. Но не любая весна — радость и цветение. Здесь это время боли и памяти, которые время не лечит.
       Каждый год 11 сентября мы, чилийцы и нечилийцы, живущие в этой стране, идем на центральное кладбище Сантьяго. Сначала — к мемориалу пропавшим без вести и казненным, а потом — к могиле Сальвадора Альенде. Нас немного, всего несколько тысяч, потому что все эти тридцать лет из страны целенаправленно вытравливалась память о годах правления Альенде. Потому что диктатура смогла контролировать не только мысли, но и чувства миллионов чилийцев, разучившихся за эти годы смотреть себе в сердце и другому в глаза. Потому что человеку кроме высоких чувств и мыслей присущ еще и животный страх, и восемнадцать лет диктатуры в Чили оказались образцовым уроком страха, который большинство жителей этой страны, к сожалению, очень хорошо усвоили.
       Многие из участников тех событий стали совершенно другими. Некоторые специалисты по зажигательным революционным речам, обвинявшие Альенде в буржуазном реформизме, стали сегодня представителями транснациональных корпораций в Чили. Другие, скопив стартовый капитал на мировых кампаниях солидарности, завели собственный бизнес. Третьи, некогда юные министры правительства Альенде, вернулись к власти в составе нынешнего правительства и пытаются убедить нас в возможности неолиберализма «с человеческим лицом».
       Здесь, в Чили, как сказал Сарамаго, мертвые живы и живые мертвы. И первые весенние цветы, падающие сегодня на могилу Альенде и других павших, всегда росли и растут вдоль той самой странной дороги, по которой пройдет свободный человек, чтобы строить лучшее общество.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera