Сюжеты

ДЕТИ ИПРИТА

Этот материал вышел в № 69 от 18 Сентября 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Химическая война в отдельно взятом городе Хотят ли русские войны? Конечно, нет. Чего воинственного, например, в неприметном городке Чапаевске, притулившемся в 50 верстах от Самары? Обычный городок, рассеченный надвое железной дорогой,...


Химическая война в отдельно взятом городе
       

      
       Хотят ли русские войны? Конечно, нет.
       Чего воинственного, например, в неприметном городке Чапаевске, притулившемся в 50 верстах от Самары? Обычный городок, рассеченный надвое железной дорогой, рядом речка Моча (с ударением на первом слоге) — мало ли таких в сердце России? Но грохотало здесь по-настоящему.
       
       Как сказать — то ли заводы тут в черте города, то ли город внутри производства… Только от взрывов, которых лишь за первую пятилетку 80-х годов рвануло четыре, сотнями вылетали стекла, и окна наскоро завешивались морозным полиэтиленом… На месте цехов зияли воронки, пятидесяти метров диаметром. Иногда людей просто не находили — тогда гроб несли пустым. И в один день под общий плач щедро «обновлялось» недалекое кладбище.
       Время от времени над домами пластались желтоватые языки выбросов, от которых щипало глаза и першило горло. Ветер разносил дрянь по улицам и огородам, и осевшие на снегу кислотные полосы народ привычно называл «лисьими хвостами».
       Но труженики города, выполняя решения партии и правительства, все равно добивались успехов в деле повышения качества продукции и производительности труда — как на «Полимере» и «Металлисте», производящих и испытывающих взрывчатые вещества, электродетонаторы, кумулятивные заряды и т.д., так и на заводе химудобрений. Список этим не ограничивается… В каком еще городе можно было встретить колючую проволоку вдоль центральных улиц?
       Как на фронте. Вот очередные похороны. С саней (!), переползавших железнодорожный переезд, выпала пара мешков со взрывчаткой. Спустя минуту проходил тепловоз — разнесло на железки, погиб составитель вагонов.
       …Прямо в центре города сошли с рельсов два вагона с хлором. Чудом обошлось.
       …Авария на химзаводе. Дунул бы ветерок в сторону города — в местных больницах коек не хватило бы, уверяют знающие люди. Одного, правда, бедолагу «зацепило» — за несколько километров от Чапаевска.
       Так все складывалось буднично. И люди стояли как один, считая ряды, пока однажды сильно не удивились.
       
       Вечером 1988 г. в соответствии с перестроечной гласностью Э. Шеварднадзе сообщил в программе «Время» из далекой Женевы, что тут рядом, в сердце России, уже построен и вот-вот будет запущен особый объект — завод по уничтожению химического оружия.
       И тут произошло с чапаевцами непонятное. Они не обрадовались.
       Хотя, казалось бы, первыми страдали от этого пресловутого оружия. И какой, посудите, шанс! История, оказывается, не забыла заштатный городок, позволяя внести определяющий вклад в священное дело мирового разоружения… Какая честь! Но наутро Чапаевск зароптал. Дальше — больше. Какие-то начались метания, лишние разговоры. Наконец открытые недовольства, шум. И горожане поднялись «в ружье».
       Против кого?! Против завода-миротворца, решения правительства, интересов прогрессивного человечества?
       
       В марте 1917-го вот так же прорвало. Согнанные со всех сторон на казенные земли для строительства завода по производству снарядов, работяги возились в грязи, спали в бараках. И вдруг узнали об образовании Временного правительства и на радостях выбрали свой «Обывательский комитет». Так его назвали — первый революционный орган власти поселка Иващенково.
       «Обывательский комитет» рабочих и служащих Сергиевского завода и Томыловского артиллерийского склада просуществовал относительно недолго. Но запомнился. Потом, конечно, влились куда надо, политически обтесались. В 1927 году поселок стал городом Троцком. Но уже через два года все-таки Чапаевском… А люди-то те же! Терпеливые, трудолюбивые, добросердечные. Однако соберутся вместе…
       Нынешние рабочие и служащие, мещане без труда вспоминают, как бурно вскипел 1988 год. По главной улице (естественно, Ленина), возбужденно гудя, проходили с плакатами демонстрации. Со всех сторон подтянулись, подъехали экологи, биологи, представители десятков разнокалиберных партий и движений. Разбили два палаточных лагеря и стали протестовать.
       Местные партийные и советские власти сначала растерялись, а затем… вошли в координационный комитет против пуска завода УХО. Мы, мол, сами не знали о строительстве этого УХО; что это за УХО, хоть и находится тут, рукой подать, в с. Покровке. Это была, конечно, победа демократии!
       Трудовые коллективы соседней Самары, заразившись общим восторгом, оказывали поддержку. Пригрозил забастовкой ВАЗ. Бабушки отрывали от себя пенсию и несли в комитет, умоляя: «Возьмите на общее дело!». В Москву улетали письма за десятками тысяч подписей… День за днем проходили недаром.
       — Да понимаю я их по-человечески, — говорил дико вымотанный девятимесячным уже напряжением начальник объекта полковник Соловьев. — Понимаю, что надо прислушиваться к голосу общественности. Но почему они не верят профессионалам? Если все будет решаться на митингах…
       И тут приехала третья по счету правительственная комиссия. И все кончилось.
       Комиссия объявила решение перепрофилировать завод по уничтожению химического оружия в учебно-тренировочный центр.
       Услышав об этом, пикетчики обмерли. «Нас обманывают! Провокация!» — воскликнули опытные экологи, биологи, представители партий и движений, примкнувшие к ним «неформалы», а также граждане Чапаевска. И собрались на грандиозный митинг, который, однако, стал последним. Были представлены доказательства. И все, ворча, разошлись.
       Некоторое время случившееся обсуждалось на кухнях, в разных ячейках и партгруппах, трактуясь как победа в перестройке, разбудившей… ну там давшей понять, что отныне… А через месяц страна о Чапаевске забыла.
       И что же? Город стал умирать.
       
       Собственно, а с чего завелись? «Обожженный химической войной», — выразился о Чапаевске участник тех событий — президент российского союза «За химическую безопасность», известный ученый Лев Федоров.
       Город вырос на бомбе с тлеющим бикфордовым шнуром. Город седел у своих братских могил.
       При том что платили раньше хорошо. И хотя, как везде, в магазинах было пусто, но справлялись, это не беда. Даже зажиточно жили. И на курорты каждый год, и машины покупали, у многих — приусадебные участки.
       Беда же в том, что производственная «целесообразность», условия труда, не соответствующие даже принятым в то время, отсутствие санитарной зоны вокруг заводов, мощное производство иприта, затем люизита (последнее сохранялось до 1988 г.) — все это превратило Чапаевск в мирового лидера по загрязнению диоксинами.
       «Заговорил «великий немой» — сильнейший яд из числа созданных руками человека, — отмечал доктор химических наук Л.Федоров. — Это опаснейшая реальность обществ с архаичными технологиями». Диоксин по токсичности превосходит фосфорорганические нервнопаралитические отравляющие вещества — стрихнин, кураре. Однако основная опасность — в кумулятивном действии и отдаленных последствиях хронического отравления крайне малыми дозами.
       Сегодня содержание диоксина в почве Чапаевска превышает предельно допустимую норму концентрации в 140 раз (кстати, о приусадебных участках…), в молоке домашних животных — в 10 раз, в молоке кормящих матерей — в 400 раз! По словам главного врача города Владимира Зейлерта, детская смертность в Чапаевске в два раза выше, чем где-либо по области (показатель стабильно держится 20 лет). Появление бледно-желтых пузырьков на коже (болезнь Хлоракне) — видимые последствия отравления ядом. У женщин часто наблюдаются рак молочных желез, гирсутизм (оволосение по мужскому признаку). 92% мужчин, работавших на Средневолжском заводе химикатов в Чапаевске, имели аномальную морфологию сперматозоидов, будто вернулись из Вьетнама после применения там «оранжевого агента». Как следствие страдает потомство. Рождаются дети с психическими патологиями. У каждого третьего мальчика — нарушение репродуктивной системы, например гипоконадизм (полное отсутствие полового развития до 14 лет), и прочее.
       Американский город со сходными проблемами был признан властями США вообще не годным для проживания, и его просто сровняли с землей, засыпав девятиметровым слоем грунта, а людей отселили. По мнению Николая Малахова, мэра Чапаевска, такой вариант его бы устроил.
       …И теперь понятно, что почувствовало население городка, страдающего от трех своих смертельных производств, обнаружив в соседней Покровке четвертого монстра. Где гарантии, что будут соблюдаться все правила техники безопасности? Это при нашей-то безалаберности и расхлябанности. А вдруг теракт? Мы собственными взрывами сыты, а вы нам всеобщий кирдык обещаете!
       
       В начале 90-х вместе с конверсией в Чапаевск пришла нищета. Градообразующие предприятия остались без заказов. Посыпались увольнения, вскоре безработица вовсе рассвирепела.
       Зато расцвел цыганский поселок Владимировка. Раньше ромалы имели бизнес на водке, а теперь крупно прихватили и наркоту.
       Лицо Чапаевска все больше темнело. Резко возросла смертность. Старики мерли от тоски по коммунизму и от наследия своего высокопроизводительного труда, когда иприт и люизит чайниками разливали. Молодые — да они выглядели, как те вьетнамские партизаны, пострадавшие от «оранжа», только пили больше. И сейчас пьют. Глобально. И наркоманов развелось — тучи. Сидят на корточках, глаза… От безделья — криминал. И выбор — нож или передоза.
       Недавно ввели в эксплуатацию жилой дом на 60 квартир — огромное событие для города, десять лет строили! Появился приют для ветеранов на 40 человек, реконструируется детский приют. Слабенько, но ведется рекультивация почвы. Еще водозабор — стройка века.
       Но на верхних этажах воды нет ни зимой, ни летом. До 10 аварий дряхлых водоводов в день… Зарплата, например на «Металлисте», — тысяча рублей по праздникам… Долг предприятий бюджету города — 110 млн руб. А сам городской бюджет едва вытянул под 170 млн руб. на 2000—2003 гг., из которых 100 млн руб. — дотация из области. Как крутиться мэру? По сути, нынешняя горадминистрация — заложница еще советских времен, когда от города требовали производственный план, а не умение хозяйствовать. Поэтому сегодня света нет, все кругом прогнило и сыплется. По огромному количеству ветхого жилого фонда Чапаевск едва ли не лидирует в области. Народ говорит: «Мы — как в могильнике. Не выживем здесь!». (Кстати, в начале 90-х за конвульсиями наблюдали предоблсовета демократ В. Тархов и зампредоблисполкома коммунист В. Романов. Сегодня они депутаты различных высоких Дум от… Чапаевска.)
       Самарский губернатор Константин Титов, как сказали мне в чапаевской горадминистрации, реально помогает городу. Под его нажимом дважды, в 1998-м и 2001 г., принимались целевые программы социально-экономического развития и экологической реабилитации Чапаевска. Средств, однако, хронически не хватало. К. Титов добился по этому вопросу встречи с президентом, В. Путин согласился с доводами губернатора. Коллегия обладминистрации недавно утвердила программу реабилитации Чапаевска на 2003-2010 гг. Город может рассчитывать на 3,3 млрд руб., часть из которых подкинет федеральный бюджет.
       Инвестиции в промышленность Чапаевска — еще одна возможность, которую нельзя упустить. В феврале губернатор настойчиво «сватал» чапаевские предприятия руководству немецкого концерна BASF AG. А в июле вице-губернатор В. Казаков вызвался курировать перевод части мощностей трех самарских подшипниковых заводов на территорию Чапаевска.
       
       О своем героическом прошлом в деле перестроечного пробуждения молчаливого меньшинства, оказавшегося неожиданно горластым, чапаевцы сегодня вспоминают без особого удовольствия. Многие теперь говорят: «Перестарались»…
       — Если бы сегодня разрешили поднять завод в Покровке, я бы взялся. Впрочем, меня и в 88-м за это не жаловали, я и тогда приветствовал завод УХО, — резок бывший директор «Полимера» Евгений Панов. — Это же рабочие места! Экологически чистое, современное производство. Надо же смотреть в будущее!
       — Эйфория кончилась, — тяжело кивает депутат чапаевской городской Думы Владимир Борзунов, в конце 80-х — один из лидеров возникшего на волне возмущения движения «Инициатива». — Товарищи из Саратова звонят, говорят: что, мол, хватились? А наш завод в Горном поселке прекрасно справляется! Высокоэффективное оборудование. Немцы дома построили, озеленили вокруг. Да вас бы в Чапаевске американцы так окультурили — не жили бы теперь, как… Вы, говорят, помитинговали, а мы — выиграли!.. Да, я жалею, что не пустили завод.
       И мне тяжело смотреть на этого честного человека. Расконсервация позволила бы в какой-то степени оживить экономическую ситуацию в Чапаевске. Теперь, по прошествии десятка лет, это весьма маловероятно.
       …Город, «обожженный химической войной». Это верно. И люди в нем, внезапно понявшие, что «война» ведется «на своем поле», т.е. в родной стране, против своих. И как? По секрету! Не возвестил бы Шеварднадзе в программе «Время», проснулись бы однажды — а он, этот незнакомый, страшный завод, уже чего-то переваривает, грызет, выплевывает. И не тебя ли, быдло, и твоих детей? Никто же предварительно не разъяснил цели этого чудовища, а главное, насколько он безопасен, не причинит ли большего горя, чем на плечах висит.
       Спесивых государственных тайн, а по сути — жестокого обмана — вот чего не хотят еще русские, кроме войны.
       
       Каждое буднее утро к двум шестичасовым электричкам собирается на платформе маленького чапаевского вокзала шевелящаяся людская масса.
       Десять тысяч человек выезжают ежедневно в Самару, Новокуйбышевск, Сызрань на работу. Потому что здесь ее нет.
       В основном мужики. Переминаются, ждут. Особенно зимой это впечатляет: дымки сигарет в ночи, негромкий гул голосов, а фигур не разобрать, так плотно стоят… Ага, пробежало ощутимое напряжение: послышался колесный перестук приближающейся электрички. Сейчас будет штурм. «Под колеса не толкай!», «Ах ты, сука!», «Нава-ли-и-сь!».
       Набьются и между сидений. А в проходах теснятся так плотно, что куда там контролерам сунуться! Контролеры и не суются — не протиснешься. Так что можно билет и не брать… Не боись! Враг не пройдет!
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera