Сюжеты

ТОННЕЛЬ. ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

Этот материал вышел в № 69 от 18 Сентября 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Какие уроки мы вынесли из кармадонской истории? Какой опыт обдумывания? Какой опыт переживания? Накануне годовщины кармадонских событий задаю себе эти вопросы и ищу ответы Итак, год назад, 20 сентября, в Кармадонском ущелье сошел ледник...


Какие уроки мы вынесли из кармадонской истории? Какой опыт обдумывания? Какой опыт переживания? Накануне годовщины кармадонских событий задаю себе эти вопросы и ищу ответы
       

      
       Итак, год назад, 20 сентября, в Кармадонском ущелье сошел ледник Колка.
       145 человек пропали без вести. Среди них — съемочная группа Сергея Бодрова-младшего.
       Весь год спасательные работы не прерывались ни на один день.
       Но сегодня пропавших ищут только их родственники и добровольцы.
       Да, помогали президент Северной Осетии, правительство и МЧС республики, частные организации. Да, президент России на пресс-конференции в Кремле 20 июня с.г. сказал о кармадонской поисковой операции: «...когда ко мне пришел Шойгу и докладывал, и спросил, как мое мнение, я сказал, что я бы на вашем месте работал до конца. До того, пока вы не убедитесь (если не лично, то ваши сотрудники должны убедиться), посмотрев своими глазами. Я считаю: в любом случае, что бы ни происходило с нашими людьми и где бы это ни случилось, государство должно сделать все для того, чтобы либо спасти людей, либо убедиться, что это невозможно».
       Но стихийное бедствие национального масштаба «спустили» на уровень Северной Осетии — самого малого субъекта Федерации.
       Родственники пропавших и добровольцы вынуждены были рассчитывать лишь на собственные силы. И действовать по наитию, ощупью, методом «тыка».
       Известно, что через три дня после кармадонской трагедии МЧС России объявило свое первое официальное заключение: живых нет и быть не может, все тоннели забиты селевыми массами (смесью валунов, камней, грязи, когда все перемешано, перемолото и т. д.)
       Но два тоннеля, да, были забиты селем. А третий оказался подо льдом. И местные жители видели, как за несколько мгновений до катастрофы именно в этот третий тоннель входила колонна машин. Может, и не съемочная группа. Может, совсем другие люди... Но этот третий тоннель — длиной 285 метров — единственное место, где кто-то мог укрыться.
       Так вот: несмотря на официальное заключение МЧС России, два или три человека взяли лопаты и пошли к леднику рыть лед. Вот так все ровно год назад и началось. Очень иррационально. Просто с лопат.
       
       На первый сторонний взгляд здравого смысла и логики в этом решении было ноль. Но те, кто пошел с лопатами, не со стороны смотрели на ледник. Подо льдом оказались их родные. Поэтому здравый смысл со своей счетной машинкой был спущен с лестницы. И это — очень нормально. Хотя и иррационально. Впрочем, нормальность всегда иррациональна.
       «Если бы помощь государства была серьезна и существенна, нам не пришлось бы торчать на леднике столько времени... Мы ведь сами почти все делали, а первые месяцы вообще были как в угаре... Представляете, пробурили 19 скважин — и ни одна не попала в тоннель. Бурильщики, которые прониклись нашей историей, чуть не плакали. Говорили: ну, вы видите, ничего нет... А потом мы уже совсем от отчаяния послушались девятнадцатилетнюю Нану, экстрасенса... И пробурили двадцатую скважину в том месте, куда указала Нана, — и нашли тоннель! Но только через пять месяцев безнадежных поисков…».
       Это Елена Носик рассказывает. У нее в Кармадоне пропал сын — двадцатичетырехлетний Тимофей Носик, директор картины «Связной». Девять месяцев провела Лена в Кармадоне.
       А бизнесмен Александр Кавуновский весь год — на леднике. В Москву приезжает на несколько дней, чтобы, как он говорит, «пробить какую-нибудь железку». «Железкой» может быть насос за 6 тысяч евро (Саша сам его оплачивает) или другое необходимое для спасательных работ оборудование.
       Тимофей Носик — зять Кавуновского. 9 августа прошлого года Настя Кавуновская вышла замуж за Тимофея, а меньше чем через полтора месяца он улетел в Кармадон. В декабре Настя родила девочку Дашу. (Как это не похоже на здравый смысл и его логику: полтора месяца парень был твоим зятем, а ты год пропадаешь в Кармадоне.)
       Саша Кавуновский вспоминает: « И 120 тонн взрывчатки, и 150 тонн строительного материала, и оборудование — все это поначалу таскали на себе по узкой горной тропе. Дороги тогда не было. Да, рыли этот лед вручную, потом взрывали, опять рыли... И тоннель искали вслепую, без точного расчета, никто из специалистов не брался».
       Валентина Бодрова: «Именно мы, а не МЧС России нашли этот третий тоннель. И тут сразу примчался замминистра МЧС господин Короткин с водолазами и на всю страну по телевизору заявил: «В тоннель войти нельзя. Он весь забит селем». Но это — неправда. Водолаз МЧС был не в тоннеле. А на дне вертикальной скважины. Выход в тоннель оттуда. Но эмчеэсовец в тоннель не попал. А наши независимые водолазы прямо на другой день проникли в тоннель. И утверждают: селя там нет. Да, третий тоннель не был прошит селем. В его нижней части находится лишь речной песок. Нанесенный за долгие месяцы поисков».
       Между тем 2 июня с.г. МЧС России рекомендует спасателям МЧС Северной Осетии покинуть Кармадон и остановить работы в ущелье.
       Но осетинские чиновники, оказывается, сначала осетинские люди, а потом уже чиновники. (Абсолютно иррациональная победа прилагательного над существительным.) И, по осетинским традициям, не найденный человек — это проклятый человек. Тело погибшего должно быть найдено и похоронено. Если только это возможно... Иначе никому не будет прощения. Ни живым, ни мертвым. Со здравомысленной точки зрения это магия. Но мир души более реален, чем здравый смысл. И мир души всегда иррационально-конкретен.
       
       Так что дело не только и не столько в съемочной группе Сережи Бодрова. Среди пропавших — сто осетин. И именно их родные на другой день после трагедии без истерик и пафоса взяли лопаты и молча пошли к леднику. «Московские родственники» не сразу даже об этом узнали. И присоединились к осетинам позже.
       Короче, несмотря на приказы и окрики, родственники и добровольцы и в июне с.г. продолжили поиски.
       Лето было трудным. Исследования северного портала тоннеля не дали результата. Решили бурить скважину в южном портале.
       А в это время чиновник МЧС называет добровольцев экстремалами и хочет отобрать у них технику.
       Но процедурные вещи опять не сработали. Потому что люди не нуждаются ни в какой причине, чтобы следовать жизненному правилу так, как они ему следуют. Цепь причин имеет конец. А жизненные правила незыблемы.
       Когда эмчеэсовцы пытались вывезти из Кармадона технику (подъемный кран и два бульдозера), кран им отдали, а мощный бульдозер — нет. Бульдозер этот каждый день расчищает ледовую дорогу от палаточного лагеря до тоннеля. Осетинские женщины (мамы пропавших) легли на дорогу и сказали: «Хотите забрать технику — вывозите. Но только — через наши трупы». И знаете, кто женщин поддержал? Рабочие мостоотряда, которым эта самая техника принадлежит.
       Лена Носик хорошо сказала о бурильщиках: «Они прониклись нашей историей...». Не только бурильщики. Водолаз из Питера Игорь Матюк, которого наняли родственники пропавших, летел в Кармадон на несколько дней, а провел там несколько месяцев. Думал, что встретит сломленных, плачущих людей, но как профессионал был сражен, какую серьезную работу проделали на леднике родственники-дилетанты. Или специалисты по взрывам — Владимир Гаваза и Вячеслав Пахомов. Они долго пробыли в Кармадоне. И тоже очень прониклись... Гаваза (известный взрывник, его имя занесено в Книгу Гиннесса) однажды сказал: как-то странно делать за МЧС их работу; получается, мы им помогаем, а не они нам... (Кстати, командировку взрывников оплачивал продюсер Сергей Сельянов.)
       А лидер добровольцев в Кармадоне Константин Джерапов весь год живет на леднике, в палаточном лагере. Работает абсолютно бесплатно. Более того! Собственные деньги вкладывает. Покупает оборудование для спасательных работ, технику и т.д. А ведь родных среди пропавших у Кости нет. Просто у одного Костиного друга была дача в Кармадоне. И друг вышел погулять вокруг дачи с собакой. Аккурат в тот момент, когда случилась трагедия. Друг. И Костя ищет его год. Ну и где здравый смысл?
       Кстати, Владимир Набоков считал, что биографию здравого смысла нельзя читать без отвращения; что здравый смысл в принципе аморален, поскольку естественная мораль так же иррациональна, как и возникшие на заре человечества магические ритуалы; что в худшем своем варианте здравый смысл общедоступен и потому он спускает по дешевке все, чего ни коснется... (Это Набоков о Кармадоне не знал, а то здравому смыслу еще больше досталось бы.)
       Все можно понять. Даже позицию МЧС. Страна у нас чрезвычайно чрезвычайная. Там гремит, тут взрывается, там горит, тут тонет. За что хвататься? Кого спасать в первую очередь? Кого — во вторую? Про кого лучше сразу сказать: уже поздно... (А в возлюбленном отечестве за что ни возьмись — всегда поздно и мимо.)
       Все бывает. Все проходит. Но остаются не процедурные вещи, а жизненные. Точнее — иррациональные нормы. Благодаря которым все будет так, как должно быть, даже если будет иначе.
       В чем же суть иррациональных норм? Один мудрый человек сказал: «Она — в превосходстве детали над обобщением, в превосходстве части, которая живее целого, в превосходстве мелочи, которую человек толпы, влекомой неким общим стремлением к некой общей цели, замечает и приветствует дружеским кивком. Я снимаю шляпу перед героем, который врывается в горящий дом и спасает соседского ребенка, но я жму ему руку, если пять драгоценных секунд он потратил на поиски и спасение любимой игрушки этого ребенка».
       
       Многие — даже вполне приличные люди — говорили мне с каким-то нервным раздражением: ну что они ищут там, в Кармадоне? Кости? Фрагменты тел своих детей? Знаете, отвечала я, это нас с вами лично не коснулось, а коснулось бы — так мы бы доверяли больше своему сердцу, чем здравому смыслу.
       Человеческое сердце есть подлинные часы. Лучше всех других часов. И нет другого — более чистого и безгрешного — способа измерения времени. Только человеческое сердце знает, что такое «очень долго» или «слишком поздно».
       Валя Бодрова: «Лишь исследование третьего тоннеля может поставить точку в наших поисках. Я прожила на леднике несколько месяцев и знаю: нет такой силы, которая заставит людей уйти из Кармадонского ущелья без ответа на вопрос: что же там произошло с их близкими? Мы хотим знать: были ли в этом тоннеле люди и можно ли было их спасти?».
       Послезавтра, 20 сентября, исполнится ровно год кармадонской трагедии. До родственников пропавших дошли слухи, что в Кармадоне намечаются в этот день какие-то торжества. Вроде бы памятник собираются открывать... Хотят таким образом в этой истории поставить жирную точку?
       Впрочем, людей, которые работают на леднике, это мало волнует. Они продолжают исследовать тоннель. Они должны дойти до конца. Тем более что осталось пройти всего несколько десятков метров.
       Завтра я вылетаю в Кармадон. Не к памятнику. К людям на леднике.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera