Сюжеты

ОСЕННИЙ «ДЕМОН», ДУХ ИЗГНАНЬЯ

Этот материал вышел в № 69 от 18 Сентября 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

М. Ю. Лермонтов. «Демон». Постановка Кирилла Серебренникова. В главной роли — Олег Меньшиков Демон. Д-емо-Н. День — ночь. Да — Нет. Дружба — Ненависть. Долг — Независимость…. И, как заметил режиссер Кирилл Серебренников на исходе второго...


М. Ю. Лермонтов. «Демон». Постановка Кирилла Серебренникова.
В главной роли — Олег Меньшиков

       

     
       Демон. Д-емо-Н. День — ночь. Да — Нет. Дружба — Ненависть. Долг — Независимость….
       И, как заметил режиссер Кирилл Серебренников на исходе второго месяца репетиций, между этими «Д» и «Н» в оставшихся трех литерах зашифровано полное имя его нынешнего воплощения — Меньшиков Олег Евгеньевич. Правда, в ином порядке букв.
       Меньшиков играет Демона.
       Ту силу, «что вечно хочет зла и вечно совершает благо». То черное, на фоне которого угольной чернью выглядит белизна любых кипенно-белых одежд врага (в роли которого — не мистика ли?! — актер с фамилией Белый, Анатолий Белый).
       Ту страсть, которая парализующе неподвижна, в тысячу раз более неподвижна, нежели безразличие. Ту ненависть, которая выше любой любви.
       Не чувство — попытку чувства. Стремление чувствовать. Существовать. Дышать.
       И расплату за это стремление. Выжженную пустыню на тысячу миль от мертвящего дыхания твоей любви. Тишину, нарушаемую только потусторонним звуком древней восточной кеманчи. Апокалипсис.
       Что в этом сюжете такого, что заставляло Лермонтова писать его несколько последних лет жизни?
       На первом, еще предпремьерном, спектакле в конце сезона, в апреле, сорвавшийся трос рассек Меньшикову губу. И он играл, слизывая кровь, тем самым превращая и без того ирреальное действие в нечто ворожащее на крови.
       А тремя месяцами ранее, в день первой репетиции, исполнительница роли Тамары молодая актриса Наталья Швец попала в страшную автомобильную катастрофу. Машина, что называется, всмятку. На девушке — ни царапины. Колдовство? Случайность? Предостережение?
       Кирилла Серебренникова эта ирреальная магия лермонтовского текста не отпускает уже много лет.
       Так было в 1996-м в Ростове, где на малой сцене местного ТЮЗа не известный еще никому, кроме тамошней театрально-телевизионной тусовки, Серебренников ставил «Демона» впервые. И все упало, как в бездну. Как в пустыню, где единственная капля воды бессмысленна... Безнадежно мятущаяся Тамара прекрасной ростовской актрисы Ирины Блиновой. И — провинциальная тоска в зале.
       Что было в том первом опыте прочтения «Демона» по-школярски неудачно, что преждевременно, что рассчитано не на ту аудиторию — трудно сказать. Но даже в столь небезнадежном, с точки зрения театральных традиций, городе, как Ростов, не набиралось и горстки зрителей, способных не просто досидеть спектакль до конца, а понять, и принять, и отразить ту энергию лермонтовского гения, которая, завладев режиссером и актерами, жаждала вырваться на свет.
       Второй раз Серебренников подобрался к «Демону» в сериале «Ростов-папа», где на почву современного колоритного южного города были перенесены вечные бродячие сюжеты классических трагедий и комедий. И расцветала под южным небом новая Кармен с табачной фабрики. И встречались в мясном ряду рынка русский Ромео с армянской Джульеттой.
       И по длинному мосту через Дон приближался к городу новый Демон (Егор Бероев), дабы смутить покой и рассудок новой Тамары (в сериале ее тоже играла Наталья Швец).
       И когда Олег Меньшиков, все последние годы ставивший все свои спектакли сам, предложил Серебренникову поработать вместе, можно было ожидать чего угодно. Только не этого.
       «Демон»?! — вскидывали брови все, кто слышал об этой затее. И, еще раз вскинув брови, соглашались: да, это может сыграть только Меньшиков! И тут же издавали вопль недоумения: но как это можно поставить?!
       — Олег — может, единственный романтический герой современности. Ведь романтизм — это не красивая виньетка, а серьезные отношения с миром, Богом и природой. И Олег может это передать, — считает Серебренников.
       Действительно, только Меньшиков может сыграть добро, которое в жутком животном страхе собственной уязвимости покрывается броней зла.
       Меньшиков уже единожды играл то зло, которое не рисуется только черным и которое собственным оттенком изменяет белизну одежд любых антиподов. Его Митя в «Утомленных солнцем» был палачом ровно в той же степени, что и был осужденным на казнь.
       Теперь Меньшиков пробует идти дальше, не просто показывая весь неразличимый для равнодушного взгляда спектр черного и белого, а нащупывая путь оттаивания души того, кто, единожды обжегшись, предпочел мириться со знакомым злом, «чем в мыслях к незнакомому стремиться».
       Этот путь воспарения и прорыва к любви сыгран Меньшиковым молниеносно, емко, стремительно. В лучшей сцене соблазнения Тамары (впрочем, если кого Демон там и соблазняет, так это свою застывшую душу), ключевой, трагической сцене объяснения, заканчивающейся поцелуем и смертью Тамары, Меньшиков существует так, что рушатся все барьеры условности. И слова идут, «как будто их рождала не память рабская, но сердце».
       Эта сцена прорыва Демона к себе и к самой возможности любви и есть чудо.
       И в душе зрителя возникает безответный вопрос: неужели мы сами — вечная первопричина наших мук? И, позволив себе любить, — тем самым убиваем саму любовь?
       ...Порой кажется, что Меньшиков и не играет. И не хочет играть. Просто произносит текст, чуть растягивая согласные звуки. Так неуловимо магически мог тянуть согласные только Высоцкий, и эти завораживающие аллитерации, тянущиеся по-песенному даже в сценическом тексте звуки были частью его актерской магии. Не думаю, что Меньшиков или Серебренников в этом случае вспоминали про Высоцкого. Просто искали свою манеру звучания лермонтовского стиха. И нашли ее в том же, казалось бы, элементарном приеме, который завораживал зрителя Таганки четверть века назад.
       Магия эта длится музыкой Александра Бакши, сыгранной Грантом Айрапетяном, Михаилом Корзинным и Михаилом Жуковым.
       Весной 2003 года «Демон» был сыгран на публике трижды. Но то были все же превью. В апреле Серебренников говорил, что настоящая премьера будет в сентябре.
       26 сентября на изрядной высоте над уровнем Москвы, «Под крышей» Театра Моссовета, по соседству с московской квартирой Воланда, Меньшиков, по словам режиссера, «относящийся к материалу, как рысь, входящая в него на мягких лапах», примерит на себя демонский плащ. И окончательно поверит, что он ему впору. И станет равен сам себе не только в главной сцене, но и на всем протяжении действа.
       Со сцены снова зазвучит: «Печальный демон, дух изгнанья…». И далее — по тексту.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera