Сюжеты

ИТАЛЬЯНСКИЕ САПОГИ ДЛЯ АНГЛИЧАНКИ

Этот материал вышел в № 70 от 22 Сентября 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Дневник сердитого дедушки Пожилая учительница моей внучки этой осенью ушла на пенсию. Мы были с ней дружны. Она не собиралась уходить, считая, что на пенсии ей делать просто нечего. Участка дачного нет, чтобы копать картошку. Да и не тянет...


Дневник сердитого дедушки
       

   
       Пожилая учительница моей внучки этой осенью ушла на пенсию. Мы были с ней дружны. Она не собиралась уходить, считая, что на пенсии ей делать просто нечего. Участка дачного нет, чтобы копать картошку. Да и не тянет ее к земле. Как бы не умереть с тоски… Хотя всю жизнь мечтала отдохнуть и почитать на старости лет хорошие книги.
       Она ушла после того, как в школу стали возвращаться времена брежневской «Целины» и «Малой Земли», и новый великий мальчик с кудрявой головой стал бегать в учебниках по горке ледяной, и даже любимый ее русский язык стал крениться в сторону угодливости, и вместо наслаждения его божественной музыкой приходится слушать марши и гимны.
       Вы не понимаете, говорила она коллегам, в начале всего — слово, и я не хочу умножать им рабскую психологию. Я не хочу, чтобы моего любимого маленького человека учили приседать перед властью...
       
       Учительница богатых
       Коллеги проводили ее торжественно, но без умиления. Они-то остались. Ей хорошо на пенсии, а им надо кормить свои семьи и делать черновую работу. Всю грязную работу, сказал один из остающихся, подвыпив на проводах. Кто-то ведь должен держать на своих плечах образование в любых условиях. И продолжать учить детей — без разного там чистоплюйства. Нести разумное, доброе, вечное. Не только в школе, но и на посту директора, и в комитетах по образованию.
       Ольга Николаевна стала домашней учительницей у богатых и умных родителей. Седая, красивая старуха — из тех, которым здоровенные мужики, даже те, у кого ничего святого нет в делах, кланяются и целуют ручку: учительница первая моя…
       Мы теперь видимся редко, но разговариваем подолгу. Ничего, говорит она, я служу своему предназначению: пусть хоть у богатых будут умные, воспитанные дети. Эти люди ничего плохого не сделали мне, и я надеюсь, что благодаря мне их дети со временем поймут, как безнравственно быть богатыми среди окружающей их нищеты.
       Богатые и умные подарили ей чудесную пуховую шаль, и теперь Ольга Николавна, как всегда звали ее дети, похожа на икону учительницы.
       
       Дань и никакой вежливости
       Мы с ней одногодки, и мне стыдно, что она, женщина, отважилась на протест, а я, мужчина, всю жизнь боялся. Сначала за детей, теперь вот за внучку. Но мой протест иного рода: невозможно смотреть на то, что нищета делает со школами. В частности, на халявщину и вымогательство, в которых я покорно участвую.
       Она ушла — и развязала мне руки.
       Не помню, чтобы кто-то из родителей или дедушек с бабушками возмутился школьными поборами. Мы боимся? Помилуйте, но это значит, что наши дети стали заложниками. А мы не смеем обращаться в милицию и покорно платим за них выкуп.
       Я лично как дедушка ученицы сдавал:
       на лампочки;
       на шторы и обои;
       на ремонт класса;
       на ремонт школы;
       на охранников из частной фирмы;
       — на подарки учителям к началу учебного года и к его окончанию, несколько раз — к началу четверти или полугодия и, соответственно, к их окончанию;
       к Новому году (и здесь молодая, простодушная учительница английского однажды сказала родителям так: «Вы мне хрусталь не дарите, у меня его дома уже много; лучше какие-нибудь хорошие зимние сапоги». И ни один из родительского комитета не удивился! Лишь забормотали: да-да, конечно, — и покорно купили дорогие итальянские сапоги);
       на выпускной вечер;
       на покупку спортивного инвентаря;
       на День учителя…
       Вот стал я членом родительского комитета. Причем уже после первого раза возненавидел это дело. Именно из-за «надо скинуться». Но пришлось стать членом комитета и второй раз: сын убедил-уговорил, Христа ради внучки. Скажу вам: до самой смерти не забуду стыд, когда пришлось мне клянчить деньги у одной матери-одиночки, измученной двумя непутевыми детьми и нищетой. Ее зарплата была 650 рублей, чуть меньше она получала на второй работе, а старший сын становился наркоманом, и квартплата резко выросла, и именно тогда мы сбрасывались на итальянские сапоги.
       Я возненавидел после этого учительницу английского языка. Первую на всю жизнь учительницу моей лапушки-внучки. Наверное, она это чувствовала, но мы общались с ней спокойно. Как воспитанные люди. Хотя не могу оценить, как эта ненависть отразилась на моей внучке. А в том, что отразилась, сомнений нет.
       Можно однажды попробовать и не заплатить выкуп. Тогда нужно быть готовым к тому, что проблемы в школе станут сплошной головной болью в вашей семье. Потому что остальные сдали, а способы давления со стороны педагогов я однажды испытал на себе и младшей дочери. Второй раз переживать это не хочу. Лучше занять, но выплатить дань. (А на центральном телеканале крутят очередной бандитский сериал, и там кто-то говорит по телефону мрачным голосом: в милицию не звони, хуже будет; если хочешь увидеть сына живым и здоровым, сделай все, как я сказал!)
       За все эти поборы ни директор школы, ни учителя никогда и ни перед кем не отчитываются. Даже перед родителями. А уж о налоговой инспекции и говорить нечего.
       Однако я не помню ни одного случая, чтобы за такой киднеппинг не только осудили, но даже пожурили кого-то из сеющих разумное-доброе-вечное.
       
       Как физик стал Шторником
       Стоит ли обсуждать такой важнейший вопрос, как качество учительского труда? Стоит! Частенько оказывается, что по вечерам либо сын мой, либо я, либо невестка должны делать уроки вместе с девочкой и растолковывать ей то, что не смог растолковать специалист-педагог. Нам это обычно удается. Хотя учительница не ходит исправлять или переделывать нашу работу. А вот когда ребенок начинает отставать, возникает вопрос о факультативе или репетиторе. То есть мы однажды уже заплатили налог, из которого учителям платят зарплату. Чтобы они три месяца летом отдыхали и получали премии и какие-то надбавки. А теперь должны платить еще раз, уже наличными, за то, что учитель доведет свою работу до ума. Причем внучка моя отнюдь не относится к слабоумным.
       Ситуация явно абсурдна и нуждается в переменах на государственном уровне. Труд учителя, конечно, не так просто оценить объективными критериями, он субъективен, и многое зависит от элементарной совести. К сожалению, довольно часто приходится сталкиваться с ее отсутствием. Чем дальше, тем больше.
       О какой совести может идти речь, если класс из 25 человек собрал по 100 рублей учителю на 8 Марта, то есть 2500 руб., а месячный доход некоторых родителей не превышает полутора тысяч?
       Или: учитель совмещает полезное с приятным. Например, организовал фотографирование класса. Но не в фирме, а через какого-то знакомого или родственника. То есть без счета или чека. Скинулись по 30 руб. Сейчас у многих есть «мыльницы», и цену они знают. Любой школьник может посчитать стоимость одного фото. И они считают. И видят, сколько именно «наварил» на детях учитель.
       Или: решили купить шторы в класс. Потом дети как-то навестили заболевшего учителя. И увидели в его квартире точно такие же шторы из довольно дорогой материи.
       Кстати, после того случая учитель физики получил от старшеклассников прозвище Шторник. И через много лет ученики этой школы будут размышлять: откуда у «физика» столь странное прозвище?
       Подобному же случаю я был свидетелем во время ремонта. В классе он стал необходимым почему-то одновременно с необходимостью ремонта квартиры учителя (другого, не Шторника). Одна и та же бригада сделала два ремонта — в школе и дома. И никому ни за что отчитываться не пришлось.
       Утешает только мудрость о том, что все тайное рано или поздно становится явным. И о том, что каждому воздастся по делам его. Но разве все эти манипуляции учителей не суть развращение малолетних?
       Конечно, в департаменте образования о поборах не знают. Весь город знает. Вся страна. Но говорить о том, что это воровство, у нас не принято. И еще вопрос, от бедности ли эти поборы происходят или от жадности. Впрочем, причина уже не важна.
       Все это происходит, напомню, на глазах у детей наших. Да, нищета школы — преступление. Но не только нищета. Что-то еще. И мы плодим это «что-то» в геометрической прогрессии. Что будет дальше, можно прикинуть по студенческим общежитиям. В том числе и педагогических вузов. Пьянство, наркотики; бандиты и милиция здесь же сколачивают свои совместные предприятия эскорт-услуг. Из будущих учительниц. Из учительницы первой для грядущих поколений.
       
       Чтобы народ безмолвствовал
       Моя знакомая Ольга Николаевна, учитель на пенсии, считает, что власть делает это специально. Приятное с полезным: обокрасть и «опустить». Чтобы никто не мог осуждать саму власть. Чего осуждать, если все врут и подличают? И даже представители «святых» прежде профессий, врачей и учителей, больше не скажут: они — воры. У самих рыльце…
       Власть с помощью денежной удавки развращает все слои и прослойки. Включая интеллигенцию. Сама она не может подняться — и опускает, чтобы оказаться выше и получить моральное право на обтяпывание любых делишек. «Вы — быдло. Еще смеют про какие-то моральные ценности!.. На себя посмотри, быдло!».
       Эй, кто-нибудь, приди, нарушь!..
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera