Сюжеты

АРЕСТЫ «ОБОРОТНЕЙ» БУДУТ ПРОДОЛЖАТЬСЯ

Этот материал вышел в № 71 от 25 Сентября 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

АРЕСТЫ «ОБОРОТНЕЙ» БУДУТ ПРОДОЛЖАТЬСЯ Начальник Главного управления собственной безопасности МВД РФ считает, что борьба с коррупцией в правоохранительных органах должна быть публичной — Константин Олегович, арестованные сотрудники МУРа —...


АРЕСТЫ «ОБОРОТНЕЙ» БУДУТ ПРОДОЛЖАТЬСЯ
Начальник Главного управления собственной безопасности МВД РФ считает, что борьба с коррупцией в правоохранительных органах должна быть публичной
       

    
       — Константин Олегович, арестованные сотрудники МУРа — так называемые «оборотни» — это успех прежде всего вашего подразделения. Но результатом этой операции стали не только тома уголовного дела. Сформировался определенный рынок надежд: люди хотят верить, что все происшедшее — далеко не разовая акция. И дело здесь не в мстительности по отношению к сотрудникам милиции, дело — в усталости от произвола. Будут ли «Оборотни-2, 3, 10»?
       — Работаем. За последнее время — порядка 6—7 реализаций (то есть прокуратура приняла наши оперативные материалы к производству), и это только по своим собственным сотрудникам: в Саха-Якутии — начальник отдела, несколько человек в Ростове, офицер Управления собственной безопасности Центрального федерального округа Машутов…
       — По своим?
       — Да. А что вы хотите: в УСБ тоже работают разные люди. И если уж наша задача — контролировать других, то не замечать преступлений собственных сотрудников мы не имеем права.
       В целом же есть тенденции, внушающие определенный оптимизм. Например, большую активность стали проявлять территории — ГУВД, УВД. У них свои «оборотни» и свои серьезные наработки — около десятка, которые могут реализоваться в ближайшее время. Что-то уже удалось: в Татарстане взяли пару банд, состоявших из сотрудников милиции, которые черт знает что вытворяли. В Питере идут определенные процессы… Так что регионы задышали уже без искусственной вентиляции с нашей стороны.
       — У вас не появилось ощущение, что после истории с «оборотнями» тот не совсем приятный имидж МВД, который сложился в сознании людей, стал потихоньку меняться — в лучшую сторону, разумеется?
       — Очень хотелось бы в это поверить. Но я как человек осторожный пока скорее склонен употреблять слово «надежда», нежели слово «уверенность». В самом МВД и то все происшедшее восприняли по-разному. Принципиальные люди говорили, что рано или поздно так и должно было случиться. Некоторые были столь напуганы, что старались вообще не высказываться; потом, конечно, в кулуарах начали воспроизводить какие-то стандартные лозунги о чести мундира, о подрыве авторитета органов внутренних дел… Мне, честно говоря, непонятно, когда такие вещи говорят люди, занимающие руководящие посты. Если сомневаются в необходимости подобных мер, то пусть добросовестнее проводят прием населения, и тогда сразу все станет ясно: и про честь мундира, и про авторитет.
       — Кстати, летом, как только по Москве прогремели аресты муровцев, многие заметили, что даже сотрудники ГИБДД стали бояться брать взятки. Страх — тоже ваше оружие?
       — Конечно, страх работает — он не лучший, но все-таки способ профилактики. Только страх не вообще, а страх нарушить закон. Но это — далеко не главное, хотя, к сожалению, пока приходится говорить именно о нем, а не о понимании, например. Страх быстро проходит, следовательно, тот промежуток времени, пока он действует, нужно максимально использовать, чтобы постараться изменить психологию людей. Люди должны ощутить, что период безнаказанности закончился, что за ними наблюдают, их действия контролируют — и руководство, и наше управление, и общество в целом.
       Поймите, чудеса — вне компетенции правоохранительных органов. За один день, за один год, даже за несколько лет ту ситуацию, которая созревала в течение десятилетий, исправить невозможно. И милиция не может пройти этот путь в одиночку. Без СМИ, например… Вы просто обязаны рассказывать о негативе, о том, как с ним ведут борьбу, поддерживать руководителей, которые на это решаются. Вообще, если поставить вопрос: от кого зависит наведение порядка в органах внутренних дел, то ответственность лежит не только на руководителях подразделений, но и на журналистах.
       — Впервые столь болезненная для самого МВД операция — «Оборотни» — была проведена публично. Кто-то даже стал упрекать министерство в проведении пиар-кампании… Но, насколько я понял из ваших слов, привлечение СМИ — принципиальная позиция?
       — Взаимодействие со средствами массовой информации — вещь принципиальная. Конечно, это не значит, что журналисты включены в план оперативных мероприятий, но если мы говорим о системной борьбе с коррупцией, то главное ее условие — открытость. Только так мы можем дать понять и своим сотрудникам, и гражданам: позиция руководства МВД именно такова, это — не разовая кампания, и, если не хочешь оказаться на обочине или под следствием, — меняйся. Кому-то это позволит расправить плечи, а кто-то будет вынужден пересмотреть свои жизненные принципы. Если все это проводить тихо, то как объяснить людям, почему, например, орденоносец, человек с большими звездами попадает в «клетку»? А так весь процесс публичен, и журналист выступает в роли третейского судьи. Ведь мы, сотрудники УСБ, субъективны в своих оценках. Мы — люди в погонах, которые решают свою задачу; мы в какой-то мере охотники, которые увлечены своей целью, и потому можем не учесть ряд моментов, не заметить их. А журналист заметит — и скажет об этом.
       — Вот тогда позвольте заметить… По Москве циркулируют слухи о том, что грядущие выборы могут привести к определенным перестановкам в правительстве, в том числе и в МВД… Оставим политику политикам — вопрос не в том. Есть ли гарантии, что возможная смена руководства не повлияет на борьбу с коррупцией в системе МВД?
       — Верю и надеюсь, что этот процесс невозможно остановить. Маятник, который мы запустили, будет двигать часы. Публичность сделала процесс необратимым. Ну захочет кто-нибудь изменить ситуацию — он тут же попадет под шквал критики. Я, конечно, не могу утверждать, что уверен в этом на все сто процентов, но подобное ощущение присутствует. Мы официально рассказали об истинном положении вещей и продемонстрировали реальные шаги, направленные на изменение ситуации; и кто бы ни пришел кому на смену, никто не сможет откреститься от этого, «забыть» об этом, кроме как путем катастрофического падения имиджа и доверия общества. Прецедент создан.
       — Ваши аналитики могут выделить самые проблемные сферы, самые больные места в системе МВД? Чему вы уделяете сейчас максимальное внимание?
       — Это неправильная постановка вопроса: нельзя постоянно латать дыры, нужен системный подход, при котором мелочей не бывает. Не надо хвататься за что-то, лежащее на поверхности, — это эффектно, но не более.
       Много говорят и пишут о ГИБДД, чьи сотрудники тянут деньги постоянно. Почему? Потому что их много, и с ними граждане часто сталкиваются. Просто обычный человек передвигается на автомобиле, а не в кабине электровоза, например. А мои сотрудники поездили под видом машинистов и увидели, как на сортировочных станциях прямо к вагонам подъезжают милицейские «УАЗы» и загружаются под завязку.
       Плохо или хорошо работают сотрудники ГИБДД, но они все же контролируют транспортный поток, проверяют машины, пусть кто-то и делает это из меркантильных соображений. И трудно себе представить, что все они способны, например, пропустить фуру с оружием. Конечно, такие тоже существуют, но их единицы. А есть ли подобный контроль на других транспортных артериях? Так что не факт, что самые главные коррупционеры — именно сотрудники ГИБДД.
       Одно время мы говорили, что очень сильно поражены этим вирусом подразделения по борьбе с экономическими преступлениями. Но, как выяснилось по результатам операции «Оборотни», более страшные вещи творили сотрудники Уголовного розыска. Думаю, что и по линии борьбы с организованной преступностью не все так уж благополучно.
       А следственные органы… Ведь известна практика, когда следователи для отчетности продают операм «палки» — то есть эпизоды уголовных дел. Кто больше купил, тот и ходит в героях, а тот опер, кто месяцы вел один-единственный тяжелый в оперативном отношении случай, оказался в отстающих.
       Отдельная проблема — общественные фонды, создаваемые бывшими сотрудниками органов внутренних дел. Это такой мостик между коммерцией и милицией. Считаю, что пора определиться: если нужна такая структура, то она должна быть одна. И — прозрачная. И — подконтрольная. Все остальное — от лукавого: «фонд содействия», «помощи»… Все это — средство наживы. Не так давно мы задерживали Героя России, он тоже состоял при фонде — ГУБЭПа. Спустя некоторое время его опять задержали, на этот раз ФСБ.
       Но что-то уже реально меняется. Была проблема с регистрацией преступлений. Сейчас стало лучше: начальник теперь не получает по голове за то, что у него вырос процент преступности только потому, что он стал регистрировать все обращения граждан. Но остались косность, прежние правила игры, которые очень тяжело изменить, перевести в правовое поле. И именно это основная проблема, которую не разрешить, если заниматься только частностями.
       — А как быть с главным аргументом, который приводят в свое оправдание сами сотрудники милиции, — низкий уровень зарплаты?
       — Я не очень верю в такие аргументы. Прежде всего потому, что те деньги, которые сотрудник может получить «слева», несоизмеримо больше тех, которые ему может предложить государство в виде зарплаты. Даже если платить по американским стандартам — порядка 30 тысяч долларов в год, — соблазн останется. По оперативной информации, дивиденды, которые получают отдельные сотрудники милиции, превосходят эту сумму в десятки и сотни раз. Если мы берем с поличным на сумме в 100 тысяч долларов США — и не в год, а единоразово, что вообще говорить о зарплате? Дельта достаточно велика, чтобы государство смогло «перебить» окладом потенциальные возможности для злоупотреблений. И все эти слова: поднимите нам зарплату — мы взяток брать не будем — несерьезны.
       Главное — не в деньгах, а в психологии людей, в их нравственном состоянии. А это зависит от общей ситуации в стране: психологической, нравственной и экономической. Ведомственная коррупция — лишь элемент того масштабного явления, с которым мы столкнулись. Невозможно остановить взяточника, пока в государстве непрозрачная экономика, предполагающая «черный нал». От этого все «крышевание», все «разруливание»… А со следствиями в виде конкретных персонажей можно бороться долго и с переменным успехом.
       Кстати, большая доля ответственности за коррупцию в МВД лежит не только на тех, кто взятки берет, но и на тех, кто их дает, кто позволяет себя «крышевать». Именно они создают рынок коррупционных услуг. Конечно, восстать против сложившейся системы трудно, особенно когда ты бизнесмен и рискуешь своим делом. Но и здесь тенденция начала меняться. К нам в ГУСБ все чаще и чаще стали обращаться предприниматели. Значит, какой-то перелом в сознании начинает происходить.
       Вообще люди стали обращаться к нам много чаще: за два года количество жалоб увеличилось более чем в три раза. Особенно — после операции «Оборотни».
       — А сотрудники МВД обращаются за защитой? Ведь известно, что принципиальным операм и следователям часто просто не дают работать, пытаются скомпрометировать, отстранить, посадить.
       — Да, обращаются. И часто. Мы делаем все, чтобы защитить коллег — и от криминала, и от их руководства, и от административного давления. Отделы собственной безопасности УВД обязаны заниматься этими проблемами, у них есть все возможности для этого и все основания, предусмотренные законом о государственной защите. Вплоть до изменения внешности. Был подобный опыт, и успешный.
       — За последнее время было достаточно много громких отставок среди региональных милицейских начальников: Мурманск, Московская область, Тюмень, Калмыкия… Но, насколько я знаю, снять начальника ГУВД даже за какие-то реальные нарушения не всегда легко, поскольку тут же в Москве появляются ходоки от региональной элиты, бизнеса, главы субъектов Федерации, в дело вступает большая политика…
       — Имидж и министра, и ГУСБ дает нам серьезные возможности, чтобы противостоять какому-либо лоббированию, неважно, с чьей стороны оно исходит. Мы все равно сделаем свою для кого-то неблагодарную, а для нас благородную работу. Конечно, так скажем, случаи непонимания со стороны руководителей регионов бывают. Мы с этим сталкиваемся. Тогда отстаиваем свою точку зрения, убеждаем…
       — Но, наверное, все же существует некоторая обособленность местных милицейских руководителей от Центра, и произошло это в те же самые времена, когда глав регионов призывали брать столько суверенитета, сколько они смогут унести? Некая феодальная раздробленность, которую мы в итоге получили, не могла не повлиять на целостность ведомства…
       — Суверенитет-то они взяли, но не унесли… Хотя какую-то взаимосвязь усмотреть можно, только выводы делать рано, особенно если они касаются конкретных регионов и конкретных руководителей. Нельзя говорить о раздробленности и анархии в МВД. Этого нет. И начальники ГУВД обучаемы, они понимают, что и как изменилось, начинают правильно ориентироваться.
       — Но в любом случае в регионах вашим сотрудникам приходится непросто. Они находятся под двойным подчинением, зависимы от тех, кому им зачастую приходится противостоять.
       — У нас есть определенные задумки на этот счет. Говорить о них пока рано, замечу лишь, что выводить какую-либо структуру из подчинения территориального УВД — ошибка. Конечно, вертикаль необходима, ее отсутствие — беда, но и сплошная вертикаль — наверное, тоже не панацея.
       Принципиально важно, чтобы борьбой с коррупцией, со злоупотреблениями занимался не только и не столько федеральный центр, сколько руководство правоохранительных органов на местах. Их нужно принуждать к этому, всячески поддерживать их инициативу. Руководитель регионального управления назначается президентом — значит, ему доверяют целую область. Он и должен отвечать за все. И, согласно приказам министра, начальники УВД обязаны заниматься проблемами собственной безопасности, их ответственность именно за этот участок работы сейчас резко повысилась.
       В одном из документов, например, прописано, что руководитель, который сам выявляет какие-то негативные процессы, не может быть за то подвергнут взысканию вышестоящим начальником. Наоборот — честь ему и хвала за это, и наказывать его в подобной ситуации за какие-то мелкие упущения, которые всегда можно найти — было бы желание, — никто не будет. Потому что если начальник УВД наказывает подчиненных и делает это публично, то, значит, и к себе он должен предъявлять повышенные требования. В этом отчасти психологическом моменте кроются гарантии того, что сам начальник не станет объектом нашего наблюдения. И, только используя этот механизм, мы добьемся — не сразу, конечно, — какого-то кардинального улучшения ситуации.
       — Вы говорите о роли руководителей, делаете на этом даже особый акцент. Значит ли это, что в ближайшее время МВД может ожидать кадровая революция?
       — В кадровом вопросе революции быть не может. Необходима постоянная и планомерная работа. Есть опытные ветераны, без которых трудно обойтись, есть амбициозные молодые офицеры, которые, прежде чем занять высокий руководящий пост, все-таки должны пройти все ступеньки профессиональной лестницы, чтобы не ощутить провала за спиной в самый ответственный момент. Есть, конечно, и люди, которые себя скомпрометировали и с которыми мы рано или поздно расстанемся. Эффект шила, которое рано или поздно вылезет из любого мешка, — ничего не утаишь.
       Кроме того, существует принцип ротации. Мы стараемся руководителей территорий переводить с других участков — далеких от места назначения, чтобы не прирастали, не были обременены прежними связями и обязательствами. А омолаживать руководящий состав нужно, потому что, когда человеку остался год до пенсии, он волей-неволей начинает думать прежде всего о своем обеспеченном будущем.
       — Но это то, что касается регионов, а как быть с центральным аппаратом министерства? В свое время много говорили, что и в руководстве МВД не все благополучно. И, например, скандал с помощником бывшего министра Орловым эти опасения только подтвердил. Трудно предположить, что не осталось в министерстве людей, которые ранее были встроены в коррупционные схемы и сейчас мешают процессу их развала.
       — Те люди, которые реально причастны к каким-то злоупотреблениям и продолжают оставаться на своем посту, находятся в поле нашего зрения. Избежать неприятностей они смогут только в том случае, если пересмотрят свои взгляды на суть работы в милиции и на свое место в системе МВД. Дело времени, потому что оперативная работа — длительный процесс, от тщательности которого и зависит реализация — оперативный успех. Хотя, правда, иногда в дело может вклиниться и случайность.
       Но опять-таки дело не в персоналиях — дело в системной борьбе с коррупцией, смысл которой в том, чтобы на уровне собственных подразделений в этот процесс было включено максимально большее количество людей, а не только наши сотрудники. Нужен совершенно новый подход к воспитательной работе. Нужно сотрудничать с управлениями собственной безопасности других ведомств, чтобы наладить постоянный обмен информацией, взаимодействие, взаимный контроль. И, на самом деле, к такой работе мы уже практически готовы.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera