Сюжеты

НАШЕМУ ЗАБОРУ ДВОЮРОДНЫЙ ПЛЕТЕНЬ

Этот материал вышел в № 71 от 25 Сентября 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

За что сидит в Белоруссии профессор медицины Недавно в Мосгорсуде начались предварительные слушания по уголовному делу, возбужденному в отношении ученого Института США и Канады Игоря Сутягина, уже проведшего в местах заключения около...


За что сидит в Белоруссии профессор медицины
       

     
       Недавно в Мосгорсуде начались предварительные слушания по уголовному делу, возбужденному в отношении ученого Института США и Канады Игоря Сутягина, уже проведшего в местах заключения около четырех лет.
       В начале октября в Красноярске начнется очередная серия «шпионского» сериала — суд над ученым-физиком Валентином Даниловым, которого сотрудники местного УФСБ объявили китайским шпионом. А недавно во Владивостоке закончился процесс по делу еще одного «китайского шпиона» — Владимира Щурова. Дальневосточного ученого осудили и тут же амнистировали, а приговор, как это стало уже нормой, засекретили: чтобы никто не узнал правду.
       Можно вспомнить и другие примеры: изгажена жизнь ученого Анатолия Бабкина, брошена тень на доброе имя ученого из Владивостока Владимира Сойфера…
       Список неполный и, похоже, неокончательный. Российский обыватель уже начал привыкать к тому, что эпоха шпиономании и тотального поиска врагов вернулась в нашу страну.
       А вот в дружественной Белоруссии не-угодных власти ученых не объявляют с ходу шпионами, здесь действуют изворотливее, придумывая для них уголовные обвинения попроще. Банальная взятка, например.
       Именно за взятку осужден и два года томится в тюрьме один из видных ученых в области радиологической медицины, основатель и ректор Гомельского медицинского института профессор Юрий БАНДАЖЕВСКИЙ.
       
       Восемь лет за «взятку»
       В приговоре в отношении гражданина Белоруссии, ректора Гомельского медицинского института профессора Бандажевского Юрия Ивановича, 1957 года рождения, сказано, что ученый осужден «за повторное получение взятки в крупном размере». Вместе с ним осуждены еще восемь человек.
       В основу приговора положены показания проректора этого же института Владимира Равкова, данные им на предварительном следствии. Однако тут же есть и оговорка: «При последующих допросах и в судебном заседании Равков отказался от этих показаний и пояснил, что давал их под воздействием примененных 12 июля 1999 года органом предварительного расследования психотропных веществ. Судом проверялась данная версия, однако своего подтверждения она не нашла».
       Как именно проверялась и почему не нашла — об этом в приговоре не сказано ни слова. Зато сказано много чего такого, что заставляет сильно усомниться в объективности предъявленных обвинений.
       Профессора обвинили в получении взятки через посредника с родителей потенциальных студентов, суд приговорил ученого к лишению свободы сроком аж на 8 лет колонии строгого режима. Однако непонятно при этом, почему дававшие взятки были освобождены судом от наказания. Не оттого ли, что в случае действительно полноценного обвинения и справедливого суда в колонию пришлось бы отправить около пятидесяти (!) человек?
       Вызывает сомнение и само обвинение во взятке. Судите сами. Бандажевский не простой сотрудник института, он — ректор. И не просто ректор — он ОСНОВАТЕЛЬ этого института. Под его началом — профессорско-преподавательский состав в количестве 200 человек. Должность заведующей кафедрой детских болезней, между прочим, занимала его жена Галина. Задумайтесь: неужели профессор такой наивный, чтобы при всем этом самому брать взятки?
       Далее. Ни следствием, ни судом так и не было установлено, где деньги? Куда они девались? Кто видел их в руках «взяткополучателя»? Суд на этот счет высказался в приговоре так: «…Неосновательно приобретенная выгода у обвиняемого Бандажевского за период преступной деятельности в 1996—1998 годах составила 25 800 долларов США, и поскольку их у него обнаружено не было (выделено мною. — Г.П.), деньги в сумме 35 449 200 рублей (речь идет о белорусских рублях. — Г.П.) подлежат взысканию с Бандажевского в доход государства».
       Логика, согласимся, странная.
       Наконец, еще одно обстоятельство заставляет подумать о явном несоответствии приговора истинным обстоятельствам. Дело в том, что ученого, человека сугубо гражданского, почему-то осудил военный суд — Военная коллегия Верховного суда Белоруссии. Ничтожная зацепка, правда, есть: один из девяти обвиняемых — Равков — является подполковником медицинской службы в запасе. Но эта зацепка настолько неубедительна, что невольно напрашивается аналогия с военными судами России, давно и бесповоротно скомпрометировавшими себя участием в явно заказных судебных процессах. И уж если Россия с ее кичливостью «демократическими завоеваниями» бессовестно использует зависимость военных судей от начальства и погон, то почему бы и белорусским властям не разыграть ту же карту? В конце концов и армия, и власть, и суды, что, в России, что в Белоруссии, имеют общего «родителя» — систему «социалистического правосознания». Так что их военная коллегия — нашему забору двоюродный плетень.
       Как видим, не вытанцовывается безупречная и убедительная линия обвинения ректора в получении взятки.
       Значит, дело все-таки в другом. В чем же?
       
       Жизнь — театр. Патологоанатомический
       Одно из главных лиц истории, по счастливой случайности оказавшееся «за кадром», — профессор Василий Нестеренко. В докладе ученого секретаря ассоциации «Дети Чернобыля» Владимира Черткова, направленном им французским ученым, сказано следующее: «Столкнувшись с бездействием и с ложью советского правительства о последствиях чернобыльской катастрофы, с которой Нестеренко боролся с самого начала, потребовав, чтобы немедленно были эвакуированы жители 100-километровой, а не 30-километровой, зоны вокруг АЭС, он — физик, академик, директор Института атомной энергетики Белорусской академии наук, был уволен с этой должности в июле 1987 г. как паникер, а в 1990 г. окончательно покинул этот институт. При поддержке Андрея Сахарова, Алеся Адамовича и Анатолия Карпова он создает независимый институт радиационной защиты — «Белрад» с целью оказания помощи детям, проживающим на загрязненных территориях…».
       Далее в докладе отмечается, что в 1994 г. Нестеренко знакомится с ректором Гомельского медицинского института, патологоанатомом Юрием Бандажевским, который с 1991 г. занимается исследованиями, посвященными этиологии новых патологий у жителей загрязненных территорий. Со своей женой Галиной, педиатром и кардиологом, Бандажевский устанавливает прямую зависимость между частотой и тяжестью возникающих морфологических и структурно-функциональных нарушений сердца — с одной стороны, и количеством инкорпорированного радиоцезия — с другой. Бандажевский со своими сотрудниками описывает «взаимозависимые патологические процессы как в сердце, печени, почках, эндокринных железах, так и во всей иммунной системе». Все эти поражения происходят от так называемого синдрома инкорпорированных долгоживущих радионуклидов. Выводы ученых являются результатом строгого исследования состояния здоровья тысяч взрослых и детей, осуществленного силами института в течение девяти лет.
       Собственно, из этого доклада четко видно, чем занимался ученый Бандажевский. Выясняется, что чернобыльская трагедия — до сих пор в сердцах многих сотен и тысяч белорусов. Причем буквально — в виде накопленных радионуклидов в мышечной ткани сердца.
       Можно еще добавить, что вместе со своей женой Бандажевский исследовал кардиограммы детей и препарированные органы и пришел к выводу о том, что заболеваемость сердечно-сосудистой системы у жителей загрязненных территорий увеличилась в четыре раза, а считавшееся ранее незначительным повышение в 10—30 раз концентрации цезия-137 в жизненно важных органах человека ведет к патологическим нарушениям.
       Выводы профессора покажутся особо жуткими, если учесть, что на загрязненных территориях Белоруссии проживает сегодня около 500 000 детей.
       В апреле 1999 г. парламент Белоруссии предлагает Нестеренко и Бандажевскому войти в состав в комиссии по подготовке каталога доз облучения и по контролю за использованием государственных средств во время медицинских исследований последствий чернобыльской аварии. По результатам этой работы ученый пишет доклад, в котором отмечает, что Институтом радиационной медицины (ИРМ) Минздрава Белоруссии «…предложена общая схема модернизации существующих мер защиты, в основе которой лежит отказ от принципа обязательности и повсеместности… применения защитных мер… Под этим можно подразумевать принцип — «Спасайся как можешь!», а также сделать вывод о том, что государство не должно нести никакой ответственности за здоровье населения. Это в корне противоречит Конституции республики и Закону о здравоохранении».
       Разумеется, такой вывод не мог понравиться тем членам комиссии, которые были связаны с Министерством здравоохранения республики. Бандажевский, Нестеренко и Стожаров — бывший директор ИРМ — подписывают, каждый отдельно, отчет и отсылают его в Совет безопасности Беларуси, ответственный за здоровье населения. Совбез рекомендует Минздраву срочно пересмотреть существующий каталог доз, исходя из заключений ученых. Со своей стороны, Бандажевский посылает отчет президенту республики Александру Лукашенко, в котором резко критикует Институт радиационной медицины и доказывает, что из 17 миллиардов рублей только один миллиард был использован этим институтом с пользой.
       Дальше события разворачиваются с быстротой и прямолинейностью, знакомыми россиянам по «поимке» лжешпионов, ликвидации медиахолдингов и тюремным заточениям олигархов. В течение нескольких недель после доклада и письма президенту три комиссии Минздрава Белоруссии производят одну за другой проверки в Гомельском мединституте, но не находят никаких нарушений. Но в ночь на 13 июля 1999 г. Бандажевский был арестован. Почти полгода ученый провел в следственной тюрьме и был выпущен под подписку о невыезде. До суда он даже успел дать интервью, в котором сказал: «Я считал и считаю, что целый ряд мер, направленных на улучшение здоровья населения постчернобыльской Беларуси, неадекватен ситуации. И я открыто говорил и говорю об этом. Я, конечно, не утверждаю, что кто-то из чиновников специально занимался моим устранением, но и не исключаю такой возможности. Слишком грубо и грязно все было сделано».
       Надо отметить, что новый ректор Гомельского института отказался от программы исследований, начатых Бандажевским, заявив, что она не достойна высшего учебного заведения. Галина Бандажевская вынуждена была уйти из института.
       
       По сценарию 37-го…
       Примечательно, что в 1999-м ученого арестовывали как особо опасного преступника — ночью, тайно, в спешке… В течение месяца после ареста никто не знал, где находится Бандажевский. Обнаружили его в приемнике-распределителе Могилева, в 140 километрах от Гомеля. Профессора часто допрашивали ночью. Спал он в холодной камере на полу, укрывшись газетами со статьями о свободной и демократической Беларуси. Через месяц похудевшего на 20 килограммов ученого поместили в областную больницу, откуда вскоре выписали и снова отправили на нары.
       Когда к Бандажевскому допустили на свидание жену, она увидела, что ее муж находится «…в состоянии депрессии, периоды эйфории сменяются глубокой апатией».
       Как сказал мне один российский ученый, нужно радоваться, что в соседней братской республике преследуемый властями человек до сих пор жив: в тех краях известны ведь и другие примеры. Он же высказал мнение относительно Нестеренко: «Его не арестовали только потому, что слишком большой величиной в ученом мире он является…».
       Доктор медицинских наук, член-корреспондент Белорусской академии медицинских наук, награжденный тремя престижными медицинскими медалями (в том числе Золотой медалью А. Швейцера), Юрий Бандажевский сидит. Четыре года преследований и два года заточения.
       К счастью, он не остался один на один со своей бедой. За него вступился цивилизованный мир. Во Франции был создан комитет в его защиту. В феврале 2002 года он объявлен почетным гражданином Парижа. На защиту коллеги встали ученые всего мира. «Международная амнистия» выступила за немедленное и безоговорочное освобождение Бандажевского. Президент Франции Жак Ширак на встрече с президентом России Путиным просил ходатайствовать за Бандажевского перед белорусским президентом.
       Корреспондент журнала «Экология и право» однажды дозвонился до пресс-секретаря президента Лукашенко Натальи Петкевич и спросил, как реагирует президент на письма с требованием освободить Бандажевского. Госпожа Петкевич ответила: «Президент этим не занимается! Обращайтесь в правоохранительные органы!».
       Но суть в том, что Бандажевский написал ходатайство о помиловании. (Можно только догадываться, до какого состояния был доведен ученый заключением, если решился-таки написать такое ходатайство.) А помилование находится исключительно в компетенции президента.
       По словам российского ученого профессора Алексея Яблокова, у него сложилось такое впечатление, что Лукашенко просто радуется возможности в очередной раз разозлить весь мир и заставить всех просить его о помощи.
       Теперь остается одно — ждать решения Комитета ООН по правам человека, куда направили жалобу защитники профессора. (Белоруссия не входит в состав Совета Европы, поэтому Европейский суд по правам человека не может рассматривать его дело.)
       
       P.S. Когда верстался номер, стало известно, что многие ученые России, Белоруссии, Франции и других стран мира подписали ходатайство о присуждении профессору Юрию Бандажевскому премии имени Андрея Сахарова, которая c 1988 года присуждается Европарламентом человеку или организации, которые внесли наиболее весомый вклад в дело обеспечения прав человека.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera