Сюжеты

НАДО ВСЕ-ТАКИ БИТЬ ПО ЧУЖИМ…

Этот материал вышел в № 71 от 25 Сентября 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

26 сентября поэту Александру МЕЖИРОВУ исполняется 80 лет Молодые читатели стихов (а они снова появились) и даже многие молодые поэты почти не знают Межирова. Обидно за них. Его стихи лишены нередко сопутствующих поэзии приманок, и потому в...


26 сентября поэту Александру МЕЖИРОВУ исполняется 80 лет
       
       Молодые читатели стихов (а они снова появились) и даже многие молодые поэты почти не знают Межирова. Обидно за них. Его стихи лишены нередко сопутствующих поэзии приманок, и потому в них, не продираясь сквозь мишуру и побрякушки, легче найти ее кристалл. А что же должно интересовать в поэте, как не сама поэзия?
       Межиров — один из последних из «поколения лейтенантов». Живы еще некоторые фронтовики Великой Отечественной, пишущие стихи, но другого поэта такого масштаба среди них не осталось.
       Хотя вообще-то странно вписывать Межирова в какой бы то ни было ряд. Он сам написал — и конечно же про себя: «…со всеми/ В единой системе/ Он жил,/ Но ни с этими не был, ни с теми».
       …На днях я звонил Александру Петровичу в Портленд — очень хотелось услышать и напечатать в газете его новые стихи. Межиров сказал, что уже почти год не пишет — «ну разве что такое, ничтожное: Открылась истина тебе/ Какая-никакая:/ Россией правит ФСБ,/ Контора мусорская».
       …Когда-то он написал: «До тридцати поэтом быть почетно/ И срам кромешный — после тридцати». Сейчас Межирову исполняется восемьдесят. Каково быть поэтом после такого рубежа? У нас есть уникальный шанс узнать это — именно от Александра Петровича.
       Олег ХЛЕБНИКОВ
       
       
       Случилось так, что один из самых талантливых русских поэтов советского времени, да и постсоветского, уже больше десяти лет живет за пределами страны...
       
       Может родина сына обидеть
       Или даже камнями побить,
       Можно родину возненавидеть,
       Невозможно ее разлюбить…
       
       26 сентября Александру Петровичу Межирову исполняется 80 лет. Эту дату (впрочем, как и семидесятилетний юбилей) он встретит вдали от родины — в США. И дома, в Москве, он свои юбилеи не очень почитал. Во всяком случае, так казалось. Но власть предержащая помнила о его юбилейных датах и выдавала награды, положенные по ранжиру. К шестидесятилетию (1983) его наградили орденом Трудового Красного Знамени. За сборник «Стихи в прозе» в 1986 году ему была присуждена Государственная премия СССР, что в те годы было высшим признанием власти. Но именно в этот период, в эти годы, чуть раньше или чуть позже, он написал такие стихи:
       
       Что ж ты плачешь, старая развалина, —
       Где она, священная твоя
       Вера в революцию и Сталина,
       В классовую сущность бытия…
       
       Вдохновлялись сталинскими планами,
       Устремлялись в сталинскую высь,
       Были мы с тобой однополчанами,
       Сталинскому знамени клялись.
       
       Шли, сопровождаемые взрывами,
       По своей и по чужой вине.
       О, какими были б мы счастливыми,
       Если б нас убили на войне…
    
       Трудно представить, что автор этих строк написал вскоре после войны стихотворение, ставшее хрестоматийным, — «Коммунисты — вперед!»...
       Того, что он писал стихи почти диссидентские, власти либо не замечали, либо делали вид, что не замечают.
       
       Мы под Колпиным скопом стоим,
       Артиллерия бьет по своим.
       Это наша разведка, наверно,
       Ориентир указала неверно.
       
       Недолет. Перелет. Недолет.
       По своим артиллерия бьет…
       
       Мы под Колпиным скопом лежим,
       И дрожим, прокопченные дымом.
       Надо все-таки бить по чужим,
       А она — по своим, по родимым…
       
       Вот что пишет Евтушенко в связи с этим стихотворением: «Мне пришлось прочитать его… в 1957 году на дискуссии о романе Дудинцева (речь идет о книге «Не хлебом единым». — М.Г.) как анонимные стихи убитого на войне поэта. Межиров горько улыбнулся: «А знаешь, это ведь правда».
       Одни закапывали крамольную рукопись в переделкинском лесу и в то же время становились лауреатами премии МВД, другие… Межиров когда-то, уже в брежневские времена, получил партийный выговор за то лишь, что «озвучил» письмо писателя Бориса Ямпольского о необходимости полного возвращения читателю творчества Андрея Платонова.
       
       Как же случилось, что признанный поэт, человек, ушедший добровольцем на фронт вскоре после окончания школы, воин, прошедший через ад ленинградской блокады, в зрелом, весьма почтенном возрасте оказался в стране, проклинаемой некогда коммунистами?
       25 марта 1992 года, за несколько дней до отъезда, Александр Петрович подарил мне свою первую самиздатовскую книжечку. Это была поэма «То, чему названья нет». Может быть, в ней — одна из разгадок эмиграции Межирова.
       
       …Но и всё это — схоластика.
       Потому что по Москве
       Уж разгуливает свастика
       На казенном рукаве.
       На двери, во тьме кромешной,
       О шести углах звезда
       Нарисована поспешно —
       Не сотрется никогда…
       
       Сейчас, когда пишу эти заметки, мне вспомнилось почему-то давнишнее, казалось, забытое: в конце шестидесятых или начале семидесятых я посещал семинары академика А.Н. Колмогорова. Однажды каким-то образом речь зашла о математике и поэзии, то есть совместимы ли эти два понятия. Кто-то цитировал по этому поводу Пушкина — кажется, его мысль, что в геометрии есть своя поэзия.
       И вдруг неожиданно для всех Андрей Николаевич прочел по памяти замечательные стихи. Я слышал их тогда впервые, естественно, не запомнил. А уже много лет спустя, когда читал межировскую «Балладу о цирке», вспомнил, что именно ее декламировал на математическом обществе Андрей Николаевич.
       Когда мы с Межировым уже были знакомы, я рассказал ему об этом. Он со свойственной только ему застенчивостью улыбнулся и сказал, что Андрей Николаевич не только говорил, но и что-то написал об этой балладе. Недавно я прочел слова Колмогорова: «В чем смысл «Баллады о цирке»? Превращение жизни в бессмыслицу и сохранение чести и достоинства в бессмысленном мире». Уверен: с математической точностью в этих словах Колмогорова определены наше существование, наше время и в какой-то мере суть творчества Межирова.
       Совсем недавно я разговаривал по телефону с Александром Петровичем. Я почувствовал бодрость не только в его голосе, но и в самой интонации. Он надеется, что в России выйдут его книги. И неожиданно для меня прочел четверостишие:
    
       Становится невыгодной опала,
       А ведь недавно выгодной была —
       Кормила, одевала, обувала,
       Прислуживала нагло у стола.
       
       Принято считать, что поэзия — удел юных, ну пусть молодых… Александр Петрович Межиров своими стихами последних лет опровергает эту мысль:
       
       Мог ли я предположить,
       Что придется долго жить,
       Что так долго будет длиться
       Жизнь и долго будет петь
       Мне дарованная птица,
       Недопойманная в сеть?
       
       Эти стихи я записал по телефону, когда разговаривал с Межировым, находясь в США в 1998 году. Все время в нашем разговоре мы вспоминали Переделкино, общих знакомых, друзей. Потеряв, видимо, чувство такта, я спросил Александра Петровича, не собирается ли он в Россию, в Переделкино. На том конце провода раздался такой глубокий вздох, что его было слышно из Портленда, где живет Межиров, в Чикаго, где в то время находился я.
       Через несколько секунд голос собеседника снова зазвучал: «Если увижу снег в Переделкине — сердце разорвется тотчас же. Не увижу — умру от тоски по снегу». И дальше Межиров читал мне отрывки из новой поэмы:
       
       Вся в снегу моя сторожка,
       Ветром родины клубим,
       Снег летит в мое окошко,
       Выбитое мной самим.
       
       Закончу эти заметки банальной фразой, «спровоцированной» юбилеем: остаться в русской поэзии одним стихотворением — войти в вечность. Не сомневаюсь, что в любой антологии русской поэзии двадцатого века, как бы ни был узок круг помещенных в ней стихов, найдется место для таких произведений Межирова, как «Баллада о цирке» и «Прощание с Юшиным», «Серпухов» и «Поземка»…
       Будем надеяться, что настанет время, и поэзия Межирова займет в России свое достойное место, ведь не всегда же артиллерия будет бить по своим.
       
       Матвей ГЕЙЗЕР, доктор филологических наук
       
       
Александр МЕЖИРОВ
ПРОЩАНИЕ С ЮШИНЫМ
       
       «Веют страхи, веют страхи
       Над твоею головой…»
       
       Как обстоят дела с семьей и домом?..
       Жизнь зиждилась на мяснике знакомом,
       На Юшине, который был поэт,
       Идиллий выразитель деревенских
       И вырезатель мяса для котлет –
       Предмета вечных вожделений женских.
       
       Он был из обездоленных. Но это
       Врагом земли не сделало поэта, —
       Имея в Подмосковье огород,
       Выращивал приятные закуски,
       Чтоб все-таки закусывал народ,
       Уж если стаканами пьет, по-русски.
       
       Он сочинял стихи, точнее, песенки,
       В них вкладывая опыт свой и пыл, —
       Прямые строчки, безо всякой лесенки, —
       Но очень Маяковского любил.
       
       Пока из мяса жарились котлеты,
       Он сочинял припевы и куплеты,
       В них вкладывая пыл и опыт свой, —
       Как по деревне, в шелковой рубахе,
       Гуляет парень и как веют страхи
       Над девушкиной бедной головой.
       Питая до отмеренного часа
       И вечный дух, и временную плоть,
       Промеж Парнаса и парного мяса
       Он перепутье смог перебороть.
       
       
       И песенки его поет поныне
       В голубовато-белом палантине
       Своим прекрасным голосом, навзрыд,
       Одна из карамзинских Аноид.
       
       Как обстоят дела с семьей и домом?
       
       Мороженое мясо в горле комом.
       Жизнь зиждилась на том, что был знаком
       Через чужих знакомых с мясником,
       Который был поэт… Не отпевали…
       И неизвестно, кто похоронил,
       Кто мертвые глаза ему закрыл.
       
       Обедаю теперь в «Национале»,
       В тени лиловой врубелевских крыл.
       (Конечно, это выдумка, не боле, —
       Тем более они на «Метрополе»,
       Да и не крылья, да и цвет иной,
       Да и не все ль равно, в какой пивной.)
       
       Бушуют калориферы при входе
       В «Националь». Не слишком людно вроде,
       Но нет местов. Свободных нету мест,
       Пока обеда своего не съест
       Симпозиум, конгресс и прочий съезд.
       
       Доел. И наступила пересменка
       Вкушающих посменно от щедрот,
       Над новыми клиентами плывет
       Шумок несуществующего сленга.
       
       Кейфующая неомолодежь —
       Коллеги, второгодники-плейбои,
       В джинсовое одеты, в голубое,
       Хотя повырастали из одеж
       Над пропастью во ржи (при чем тут рожь?)…
       
       Они сидят расслабленно-сутуло,
       У каждого под задницей два стула,
       Два стула, различимые легко:
       Один — купеческое рококо,
       Другой — модерн, вертящееся что-то
       Над пропастью во ржи
       (при чем тут рожь?), —
       И все же эта пропасть — пропасть все ж,
       Засасывающая, как болото.
       
       И все они сидят — родные сплошь
       И в то же время — целиком чужие.
       Я понимаю это не впервые
       
       И шарю взглядом. Рядом, через стол,
       Турист немецкий «битте» произносит
       И по-немецки рюмку шнапса просит.
       
       Он хмур и стар. И взгляд его тяжел.
       И шрам глубокий на лице помятом.
       Ну да, конечно, он ведь был солдатом
       И мог меня, голодного, убить
       Под Ленинградом –
       И опять мы рядом, —
       За что, скажите, мне его любить?
       
       Мы долго так друг друга убивали,
       Что я невольно ощущаю вдруг,
       Что этот немец в этой людной зале
       Едва ли не единственный, едва ли
       Не самый близкий изо всех вокруг.
       
       Перегорело все и перетлело,
       И потому совсем не в этом дело,
       Как близко он — как враг или как друг.
       
       Ну а тебе да будет пухом, Юшин,
       Твоя земля. Вовек не бысть разрушен
       Храм духа твоего. Душа поет!
       
       И, пребывая в безымянной славе,
       Ты до сих пор звучишь по всей державе,
       Не предъявляя за котлеты счет.
       
       
       "Новая газета" № 71

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera