Сюжеты

В ТЕМБРЕ МАРША В ПОЛИТИКУ УЖЕ НЕ ВОЙДЕШЬ

Этот материал вышел в № 72 от 29 Сентября 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Стоит опасаться не только металла в голосе кандидатов, но и доверительной интонации Говорят, что до аккредитации в большой политике Геннадий Зюганов букву «г» чеканил четко и твердо, в полном соответствии с фонетическими нормами русского...


Стоит опасаться не только металла в голосе кандидатов, но и доверительной интонации
       

      
       Говорят, что до аккредитации в большой политике Геннадий Зюганов букву «г» чеканил четко и твердо, в полном соответствии с фонетическими нормами русского литературного произношения, и перековал ее в мягкое, по-научному — фрикативное, «гэ», чтобы отпереть им сердца своего потенциального электората, поскольку границы «красного пояса» и диалектная зона распространения этого самого фрикативного «гэ» совпадают.
       Если это правда, то надо признать, что лидер КПРФ – натура волевая и целеустремленная. Над такой корректировкой речи надо крепко, не один месяц потрудиться, чтобы фонетический имплантат не торчал из нее, царапая посторонний слух и собственный язык.
       Сколько голосов получил лидер КПРФ в обмен на ненормативное «г», установить сложно. Такие приемы влияют на подсознание, которое не проанкетируешь. Но влияют. Об этом — наша беседа с Ириной ФЕТИСОВОЙ, ритором-имиджмейкером...
       
       — Ирина, часто ли наши политики пользуются услугами специалистов вашего цеха?
       — Пока, судя по тому, что я слышу, не очень.
       — А что вы слышите?
       — В основном неухоженные голоса. Голос — такая же часть имиджа, как манеры, жестикуляция, одежда, прическа. Вернее, гораздо более значительная. Именно она является тем магнитом образа, который будет или отталкивать, или притягивать. Вот, например, Чубайс. У него взгляд по касательной. Так же идет и речь. Она огибает слушателя. Он видит не человека, а экономические потоки. Он мыслит регионами — здесь что-то гаснет, здесь растут цифры, а людей там нет. И от этого создается впечатление, что он увиливает и лукавит… У Ирины Хакамады чувствуется очень сильный голосовой зажим. Она тяжело прорывалась. И постоянная оборона осталась в голосе. В ее нынешней ситуации речь могла бы стать более легкой. Но здесь, может, и правильнее все оставить как есть. Когда образ устоялся, что-то менять опасно.
       Не мешало бы отфильтровать речевое поведение нашему министру финансов. Его не слышно. Его интонация осталась на уровне чиновника среднего звена. Это обычная проблема карьерного роста. Человек въезжает в новую социальную нишу, в новый, более просторный кабинет; у него появляются новые, куда более широкие полномочия и возможности, а голос за всеми этими переменами не успевает. Например, человек был менеджером. Это все-таки услуги. А потом стал начальником, но продолжает говорить голосом менеджера. И его никто не слушает. В нем не видят начальника. В новое пространство мы приходим и через звук.
       Очень хорошо поставлена речь у Касьянова. Он говорит дикторским голосом — и возникает образ человека на своем месте, того, который знает, что говорит. Чувствуется гормональный мощный фон, обещающий, что сил и энергии этого человека хватит на все. Но информационная составляющая к нам не прорывается. Доверяешь интонации, а вникать в суть не хочется. Он может нести чушь и при этом производить впечатление дельного мужика. Такому человеку нужно меньше появляться в виде печатного слова и чаще на экране. А министру финансов лучше пока печататься.
       Речи многих наших лидеров недостает фактурности. В этом смысле хороша речь Клебанова. Она по фактуре шероховатая, правильная по тембру. Думаешь: вот сейчас договорит и тут же поедет куда-нибудь в нужном для страны направлении. Хотя, может, он и с места не сдвинется, но впечатление такое.
       Политика — речевая деятельность, где интонация, тембр иногда значат больше, чем слова. Неправильное использование этого экспрессивного инструментария может нанести политику непоправимый вред. Гайдар свой ресурс — московскую интеллигенцию — потерял за одно десятиминутное выступление, когда в 1993 году у Белого дома стояли танки и он очень проникновенно обратился к москвичам, чтобы они пришли к Дому Советов и продемонстрировали свою солидарность с Ельциным. К 93-му году интеллигенция уже понимала, что происходит, но на такое обращение не могла не откликнуться.
       Люди собрались. Но потом Гайдаром для этих людей ничего не было сделано: позакрывались НИИ, простаивали огромные институты, профессионалы из космических лабораторий подались в рекламу... И кредит доверия закончился. Доверительными интонациями нельзя злоупотреблять. Теперь Гайдар — кабинетный политик.
       За искреннюю покаянную интонацию, за неподдельную дрожь в голосе во время прощального выступления Ельцину простили многое и многие.
       Чем, кроме своих приднестровских подвигов, взял генерал Лебедь? Голосом. Только голосом. Он говорил из чрева — и у серьезных мужчин становилась мокрой спина. При том, что голос для домашнего пользования у него был самый что ни на есть обычный.
       — Получается, что, если бы Левитан сейчас был жив-здоров и вздумал баллотироваться, за ним пошла бы вся страна?
       — Нет, каждое время рисует свой голосовой эстетический идеал. В голосе Левитана была торжествующая мощь державы. Даже в начале войны, слушая этот голос, люди не сомневались в победе. Сейчас такой голос неактуален.
       Как неактуальны две главные интонации советских трибунов: хвалебная и ругательная. Это то, что политикам из своего речевого меню надо исключать сразу. Народ на эти интонации уже не реагирует. Не нравится людям и командирский тон, особенно когда его берет кто-то, от кого они пока не зависят.
       Однажды меня в экстренном порядке вызвали к кандидату в губернаторы, чьи публичные выступления проваливались одно за другим. Причина стала ясна после первых же двух-трех фраз: речь угловатая, топорная, требует, приказывает, диктует. Времени на длительные тренинги не было, пришлось прибегнуть к шоковой терапии. Посоветовала прыгнуть с парашютом. Прыгнул. В сорок один год, с очень сложным здоровьем. И следующее же выступление было иным. Возникли спокойные, проникновенные интонации.
       — Посоветуйте, на что стоит обращать внимание на публичных выступлениях свежих кандидатов?
       — Надо попытаться «пощупать» голос. Какой он на ощупь? Если он упругий, как молодое дерево или качественная резина, — да, за таким голосом что-то стоит. Если металл — от такого кандидата лучше держаться подальше, целее будете. Если ощущение чего-то рыхлого — на этого деятеля где сядешь, там и слезешь. Тот, кто фонтанирует, много чего начнет, но вряд ли завершит. Пронаблюдайте за кандидатами в начале и в конце предвыборного марафона, чтобы посмотреть, каков человек в усталости. Политики же — не актеры.
       Усталый человек с трудом удерживает маску, и его истинная сущность всегда прорывается наружу. Обидчивостью на мелкие уколы, затуханием. Коротким дыханием. Короткими фразами. Начал ли отмахиваться? Слышит ли голоса из публики? Как слушает? Он хочет уловить смысл или у него стеклянный взгляд? Хорошо обнажает экран. Но смотреть надо не сольные выступления, а дебаты, где есть неожиданности и реакция на них.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera