Сюжеты

САМОЙ ПОРЯДОЧНОЙ ДЕВУШКОЙ ОКАЗАЛАСЬ МЕЛЬПОМЕНА

Этот материал вышел в № 72 от 29 Сентября 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

В Москве идет фестиваль «Новая драма» — часов по двенадцать в день На вечерний спектакль по пьесе братьев Дурненковых, Вадима и Михаила, сыгранный Театральным центром из Тольятти «Голосова, 20», приходят Роман Козак и А.А.Калягин...


В Москве идет фестиваль «Новая драма» — часов по двенадцать в день
       

      
       На вечерний спектакль по пьесе братьев Дурненковых, Вадима и Михаила, сыгранный Театральным центром из Тольятти «Голосова, 20», приходят Роман Козак и А.А.Калягин (любопытно, что самая яркая роль в пьесе Дурненковых «Культурный слой» — роль Деда главного героя). Центр «Голосова, 20» — не профессиональная труппа: в пьесе Дурненковых играют драматурги Юрий Клавдиев и Михаил, младший из соавторов. Зато слух, что появились «новые братья из Тольятти, которые не хуже старых братьев из Екатеринбурга», успел облететь Москву перед фестивалем. («Старые, из Екатеринбурга» — братья Пресняковы, авторы пьес «Терроризм» и «Пленные духи». Братья Пресняковы открыты давно — года полтора-два назад.)
       В «Театр.doc» на пьесу Александра Вартанова и Руслана Маликова «Большая жрачка» — о трудовых буднях работников телешоу — приходит Л.С. Петрушевская. (Кажется, во всем Трехпрудном переулке один «Театр. doc» не претерпел евроремонта. Их флигель темен и крив, как в конце 1970-х. Но во флигеле — аншлаг.) Петрушевская остается и на спектакль в 22.00 по пьесе Екатерины Нарши «Правила выживания леопардов в городских условиях» — о трудовых буднях бездомных кошек из Тушина. После «Леопардов» Петрушевская предлагает кураторам театра, Елене Греминой и Михаилу Угарову, проводить в этом сквоте Мельпомены семинары для молодых драматургов.
       …Все это — часть атмосферы второго фестиваля «Новая драма». (Первый прошел в Москве полтора года назад.) С 18 по 28 сентября Малая и Новая сцены МХАТа отданы фестивальным спектаклям. С 12.00 идут встречи с драматургами, с 14.00 до спектаклей — читки пьес.
       
       Часть программы — на сцене «Театра.doc». «Пленные духи» братьев Пресняковых и премьерный «Трансфер» Максима Курочкина в постановке Михаила Угарова — в Центре драматургии и режиссуры Рощина и Казанцева. Председатель жюри «Новой драмы» — Ингеборга Дапкунайте.
       В программе фестиваля — мхатовский «Терроризм» братьев Пресняковых в постановке К.Серебренникова и спектакль «Современника» «Мамапапасынсобака» (пьеса Биляны Срблянович в постановке Нины Чусовой). Оба спектакля отнюдь не воспринимаются зрителем как юниорский этюд на самовыражение. Что даже несправедливо: не все из создателей этих спектаклей достигли и тридцати лет. (Тридцати пяти пока, кажется, не достиг никто.)
       Вне программы в «Табакерке» 15 сентября прошла премьера спектакля «Солдатики» по пьесе Владимира Жеребцова, журналиста из Стерлитамака, «Подсобное хозяйство». Эта жесткая лаконичная пьеса о воинской части середины 1980-х, дислоцированной возле Байконура, была найдена театром на первом фестивале «Новая драма».
       Кстати, программ у «Новой драмы»-2003 — три. В международной — спектакли из Литвы, Латвии, Грузии, Македонии, Франции (и российские спектакли по пьесам зарубежных драматургов). Через две недели после московской «Новой драмы» откроется Первый фестиваль современных театральных форм в Тбилиси. В сентябре драматурги Манана Доиашвили, Баса Джаникашвили и Лаша Бугадзе, уже известный в театральной Москве, приехали в Камергерский. В октябре на Тбилисский фестиваль поедут Евгений Гришковец, Михаил Угаров, Максим Курочкинж.
       В российской программе «Новой драмы» — «Персидская сирень» Николая Коляды в постановке самого же Коляды с актерами Екатеринбургского драмтеатра Вероникой Белковской и Вячеславом Мелеховым (их «Персидская сирень» совершенно не похожа на антрепризный спектакль Лии Ахеджаковой и Михаила Жигалова).
       Камерный театр Михаила Бычкова (Воронеж) привез «Две маленькие пьесы» Лаши Бугадзе и братьев Дурненковых. (Прежде Бычков привозил в Москву, на «Золотую Маску», Стриндберга и Достоевского. Никогда не ставивший современных драматургов, теперь он проводит в своем театре целый сезон современной пьесы. Все тексты найдены на «Новой драме»-2001 или после фестиваля, в том же кругу драматургов, не достигших 30-летия.)
       В российской программе — спектакль «Театра.doc» по документальной пьесе Александра Родионова «Война молдаван из-за картонной коробки» (сюжет взят из хроник московского отделения милиции, часть материала — обработанные диктофонные записи, сделанные на рынках и вокзалах в 2001 году).
       С дебютным текстом Родионова соседствует спектакль «Бифем» по новой пьесе Людмилы Петрушевской. В этой зловещей медицинской антиутопии очень хорошо играет Павел Деревянко. (Играет он Мать взрослой дочери — любящую, как некрасовская Арина, и ужасную, как родня Грегора Замзы.)
       А вот, кстати, Деревянко, дебютант 2000 года, уже сыгравший А.А.Башмачкина, Хому Брута и иные крупные роли, может ли быть назван молодым актером? А его однокурсница Нина Чусова, поставившая за три сезона «Шинель», «Гедду Габлер», «Вия», «Мамапапасынсобака», — еще молодой режиссер? Или уже просто хороший режиссер? А братья Пресняковы или Василий Сигарев — они еще молодые драматурги? Или за два-три года перешли во взрослую лигу профессионалов?
       Нет ответа. В драматическом театре России имена сегодня делаются очень быстро. И, как правило, это репутации, а не фикции.
       Время, безразмерно-летаргическое в 1980-х и смутное в 1990-х, пошло быстро, как в начале 1960-х. Особенно время на сцене и в ее окрестностях. Молодой театр получает несомненный (на «Новой драме», кажется, даже эйфорический) кредит доверия у «старших». Театр в целом — у общества.
       Почему именно театр? Есть одна рабочая гипотеза, но о ней — чуть ниже.
       Пока вернемся к программе фестиваля. Названо еще далеко не все.
       Еще — читки. День Грузии, день Балтии, день Урала, день Европы, день «нового соцреализма», день исторической пьесы (от эпопеи «Русь Немецкая» до новой пьесы Ксении Драгунской о затоплении города Мологи в 1930-х), день Петербурга… Читаются по три-четыре текста.
       Еще — превью отличной, очень горькой и злой, очень соразмерной, выстроенной, отшлифованной по репликам пьесы братьев Пресняковых «Европа — Азия». Предназначенная О.П.Табаковым два года назад к постановке в Художественном театре, эта пьеса стала в конце концов дипломным спектаклем Школы-студии МХАТ (режиссер — Евгений Каменькович, премьера — в середине октября).
       
       Кажется, в театре (взятом в целом как явление) идет счастливая кульминация некоей незатейливой по мысли, но нравоучительной пьесы. Все музы многострадальной родины пообтрепали хитоны в 1990-х. Но Мельпомена оказалась самой порядочной девушкой.
       Стиснув зубы, она продолжала работать по специальности. Искренне предпочитала Чехова «глянцу» и триллеру. Была разборчива в знакомствах, почтительна к старшим и внимательна к детям. За десять лет это принесло свои плоды.
       Мельпомена выстояла. Осталась сама собой, не перейдя в число бомжей, клошаров и мизераблей. Скорее даже напротив. (Кстати, с некоторыми порядочными девушками это случилось и в российской реальности…)
       В драматическом театре — как нигде — уцелел «гамбургский счет» мастерства. И рейтинги, неозвученные, но всем известные. Там довольно сурово (возможно, даже излишне жестко) отбраковывали базарно-кислотный «блеск» и чисто коммерческие предприятия на обочину процесса. А большинство событий и новых лиц были подлинными.
       Театр не «нисходил» к аудитории (мысля ее пребывающей в шут ее знает каком подвальном кабаке с бутиками), а поднимал ее до себя.
       Оттого — невозможно взять недешевые билеты на «Семейное счастие», «Одну абсолютно счастливую деревню» с ее душераздирающим русским Севером 1944 года, на «Бег» в «Табакерке», на «Чайку» в постановке юного Павла Сафонова. И кассовыми без потерь качества стали «Облом-off» Михаила Угарова, «Пластилин» Сигарева — Серебренникова, «Кислород» Вырыпаева, «Мамапапасынсобака». (Список можно продолжать абзацами.)
       И — ежели судить грубо, коммерчески — за неделю в кассе хорошего московского театра народ охотно оставляет примерно столько денег, сколько стоил бы нынешний двух—пятитысячный тираж хорошей книги.
       Хорошие книги меж тем распродаются годами.
       А будь драма в начале 1990-х повнимательнее к духу времени — в центре процесса мог бы сейчас стоять «Эротический театр Кирилла Ганина» (с PR-отделом размером и предприимчивостью с основную труппу).
       Как, в общем-то, это и случилось у г-д литераторов и художников.
       В театре сегодня нельзя найти прямой аналог Церетели, Никаса Софронова, Олега Кулика, Виноградова&Дубоссарского. (Все трое последних, между прочим, представляют Россию на Венецианской бьеннале.) В театре нет аналогов Донцовой как самого читаемого автора страны. Нет аналогов Доценко (с мемуарами о своем творческом пути). И Вл. Сорокина — тоже.
       А в «других искусствах», увы, я не смогла бы сегодня указать прямой и так же полно признанный коллегами аналог Петра Фоменко. Особенно Фоменко с живой, цветущей и все прирастающей юными лицами школой.
       Не смогла бы указать и аналог той работы, которую с 1994 г. ведет с начинающими драматургами Урала Николай Коляда. (Эта школа — притемненное, дребезжащее уж-жасным русским надрывом зеркало действительности. Но к ней принадлежат и Олег Богаев с «Русской почтой», поставленной Гинкасом и сыгранной Табаковым. И Василий Сигарев с «Пластилином» и хорошей пьесой «Черное молоко».)
       Замечательно, если в «Театре.doc» будет вести семинары Людмила Стефановна Петрушевская. Естественно, что семинары писателя «усыновит» театр: кто может назвать в Москве последних лет хоть одну живую литературную студию — с мэтром и учениками?! В любом жанре…
       Думаю, именно в силу вышеназванного театр «дал кадры» самым успешным фильмам 2003 г. и стимулирует воскрешение арт-хаусного кино России.
       Театр начинает компенсировать многолетнюю тоску литературоцентричного (ну хоть в прежних инкарнациях!) общества по «свежему слову», слову, сказанному здесь и сейчас — про «здесь» и «сейчас».
       Сам взрыв интереса к новой драме и «Новой драме», стремительное умножение авторов и текстов — тому свидетельство. (А ведь в 2001 — 2003 гг. возникли и иные конкурсы пьес: в Москве, Петербурге, Екатеринбурге.)
       — У нас самородина уродилась! Такая густая: ступишь — запутаешься! — ликует бородатый Д.И.Менделеев в гиньоле братьев Пресняковых о русских младосимволистах «Пленные духи». Дочь Менделеева Любовь Дмитриевна выносит на сцену холщовый усадебный зонт, опутанный гроздьями смородины.
       — Подумать только! В нашем-то климате… — удивляются гости менделеевской усадьбы Боблово молодые Александр Блок и Андрей Белый. Все четверо в пьесе до оторопи не похожи на себя «исторических», все одичали, превратились в персонажей отчаянного фарса, произросшего из земли, с которой содран культурный слой.
       «Новая драма» — кривоватое, разбитое на осколки, не отшлифованное, как правило, «зеркало действительности». В большинстве случаев — действительно «самородина». Тоска по самоидентификации, по традиции, по укорененности, по культурному слою — одна из сквозных тем пьес, поставленных и прочитанных на фестивале 2003 г.
       …Но о спектаклях и пьесах — по завершении «Новой драмы». В следующем номере.
       
       Елена ДЬЯКОВА
      
       
       ЭКСПЕРТНАЯ ОЦЕНКА
       Эдуард БОЯКОВ, генеральный директор ассоциации «Золотая Маска»:
       — Фестиваль «Новая драма» — самый молодой и самый любимый проект ассоциации «Золотая Маска». Важно знать, что это не только десять сентябрьских дней театрального марафона, это круглогодичный цикл семинаров вместе с чеховским МХАТом, приглашение гостей со всего света. Могу сказать как зритель: все вместе — это важная вещь не только для российского театра, для всей российской культуры.
       Потому что у зрителя появляется вкус к сегодняшней жизни. Исчезает противопоставление жизни грязной, убогой, неудавшейся и иллюзий, которые традиционно дарит сцена. Приходит понимание, что в современной жизни все не так уж плохо, и совершаются попытки разной степени удачности рассказать об этом. Люди начали строить, созидать. Бегство было свойственно искусству 90-х годов, и оно заканчивается. Внутренняя эмиграция сменяется возвращением, репатриацией. Российский театр становится репатриантом и возвращается домой.
       Должны появиться новые Любимовы, Захаровы, Вампиловы и сказать что-то важное про сегодняшний день. Нехорошо, конечно, так часто апеллировать к Чехову, но мы сейчас читаем «Вишневый сад» как метафизическую притчу, но надо помнить о том, что чеховский текст не в последнюю очередь свидетельствует о языке и нравах начала прошлого века, и это свидетельство — самое главное в новых пьесах.
       Заряд стоического позитива и взрослости, свойственный современным текстам, приведет за собой нового зрителя. Совершенно нового, которого мы еще не знаем, потому что до этого в театре он не появлялся.
       

       

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera