Сюжеты

ПОЯВИЛОСЬ ПОКОЛЕНИЕ АКТЕРОВ И РЕЖИССЕРОВ СО СВЕЖИМ МЫШЛЕНИЕМ

Этот материал вышел в № 72 от 29 Сентября 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

ПОЯВИЛОСЬ ПОКОЛЕНИЕ АКТЕРОВ И РЕЖИССЕРОВ СО СВЕЖИМ МЫШЛЕНИЕМ Ей иногда кажется, что она растит собственного отца Жаль, что вам не видно, как она наматывает густые рыжие волосы на руку и улыбается. За этим придется идти в театр —...


ПОЯВИЛОСЬ ПОКОЛЕНИЕ АКТЕРОВ И РЕЖИССЕРОВ СО СВЕЖИМ МЫШЛЕНИЕМ
Ей иногда кажется, что она растит собственного отца
       

       
       Жаль, что вам не видно, как она наматывает густые рыжие волосы на руку и улыбается. За этим придется идти в театр — «Сатирикон», где она служит, или Центр драматургии и режиссуры, где иногда играет. Или в кинотеатр — осенью на экраны выходит «Коктебель», где Агриппина Стеклова сыграла главную женскую роль.
       Ее любимый треугольник — отец Владимир Стеклов, муж Владимир Большов и сын Данила — хранят ее женственность, как драгоценный сосуд, из которого зритель напьется вечером в театре...
       
       — Агриппина, что такое сегодня профессия актрисы? Может ли она стать просто красивым публичным зарабатыванием денег?
       — Наверное, да, хотя мне хотелось бы верить, что это не так. Конечно, я могу говорить какие-то громкие слова про одаренность, призвание, талант, про то, что мы несем людям свет и радость. Но все будет неверно, потому что для каждого его актерствование — сугубо личное, его нельзя измерить и рассказать. С другой стороны, я зарабатываю на жизнь именно актерством, и если бы мне пришлось зарабатывать деньги чем-то другим, я не знаю, чем бы занялась. Мне не кажется правильным или романтическим, когда актер бедный и голодный. Любой труд должен быть достойно оплачен. Не мне об этом говорить, но труд актера адский.
       — А ваш труд оплачивается достойно?
       — Иногда бывают приятные моменты. Деньги, которые платят в репертуарных театрах, по-настоящему унизительны. Но если женщине порой незазорно получать небольшие деньги за свой труд, то малозарабатывающий мужчина — это всегда личная драма и катастрофа для семьи. Как живут нынешние мужчины-актеры — от этого действительно больно. Я вижу, как работает мой муж, выискивая всевозможные варианты заработка…
       — Как вы думаете, внутрицеховые отношения как-то изменились сегодня — хотя бы по сравнению с поколением вашего отца? Необходимость крутиться, работать и зарабатывать рождает озлобленность или взаимное уважение?
       — Меня это стимулирует. Я наслаждаюсь, когда вижу своих коллег в удачных проектах. Необходимость работать не дает тебе быть в банке.
       Боже упаси, ничего не хочу сказать против репертуарного театра — он необходим. Это дом, хотя понятие «дом» сегодня очень размыто и понятие «репертуарный театр» искажено. Но я считаю: здорово, когда ты имеешь возможность работать на стороне, — значит, ты востребован, и, значит, это интересно. Кроме того, это возможность встречаться с коллегами — конкурентоспособными, одаренными, равными. Это страх, трепет, восторг. Я на последней своей работе в театре — спектакле «И.О.» Кирилла Серебренникова — встретилась с партнерами, о которых не могла мечтать. Шведская-прешведская история под музыку «АББА», в мебели «ИКЕА» о сложностях взаимоотношений некоей супружеской пары, в которую внедряется И.О. Чьи обязанности он исполняет — Бога или дьявола — каждый сам решает, вопрос остается открытым.
       Я играю жену, И.О. — Алексей Гуськов, а моего мужа — Максим Аверин. Еще там заняты замечательные Юрий Колокольников (его многие уже видели в «Сладкоголосой птице юности») и Наталья Швец (меньшиковский «Демон»). Не знаю, что получилось, я с огромным наслаждением репетировала. Еще буду сейчас сниматься в фильме Серебренникова «История одной болезни» по чеховской «Палате № 6».
       — На автоответчике вы с мужем хором наговариваете приветственный текст. Это — от гармонии?
       — Мне очень приятно, что вы так сказали. Если хоть на чуть-чуть у постороннего человека сложилось впечатление гармонии — это здорово.
       — Откуда в вашей семье любовь к старорусским именам?
       — Родители совсем не оригиналы и банально назвали меня в честь моей прабабушки. Сына своего я назвала Данилой, посмотрев на него в роддоме. Если бы родилась девочка, назвала бы ее Глафирой, Варварой или Евдокией. Даня и Дуня — это действительно красиво. Пусть не обижаются на меня Иры, Светы, но они чуть-чуть надоели. Глафира — ну просто прелесть, правда?
       — Почему вы не играете в театре с отцом, кроме сатириконовского спектакля «Жак и его господин»?
       — Мы доигрываем «Жака…» последний сезон. В репертуаре «Сатирикона» всегда семь названий — сейчас готовятся новые. Константин Аркадьевич считает, что спектакль должен уходить на пике, не успев одряхлеть. Это его политика, это разумно. Конечно, мне хотелось бы играть с отцом что-то еще. Думаю, нас настигнет какое-то стоящее предложение, и мы оба не сможем устоять…
       С мужем мы во всем репертуаре «Сатирикона» пересекаемся: партнируем друг другу в «Жаке…», играем в «Макбетте» Бутусова и в «Гедде Габлер» Чусовой.
       — Может ли женщина вообще освободиться от отцовского влияния?
       — У меня нет необходимости избавляться от влияния отца. Он один из тех мужчин, которые мне необходимы.
       Наши отношения перешли в новое качество. Нескромно говорить: мы стали коллегами, я стала матерью, у нас появились новые темы для разговора. Папа помогает мне просто тем, что он есть. Он возглавляет тройку «папа — муж — сын». Они очень похожи с моим сыном. Так получилось — он всегда мечтал о сыне, а рождались девки с огромной разницей в возрасте. Моей младшей сестренке Глаше нет еще семи лет, она только пошла в школу. Это повод для семейных шуток — тетка младше племянника. Данила и отец очень похожи внешне. Странная, театральная ситуация — иногда может привидеться, что я воспитываю папу.
       — Расскажите о работе в фильме «Коктебель» Алексея Попогребского и Бориса Хлебникова.
       — Скажу вам по секрету: я его не видела. Когда первый раз в жизни была премьера фильма с моим участием в кинотеатре «Пушкинский», у нас был выпуск спектакля «И.О.». Строгий режиссер Серебренников не отпустил меня — и правильно сделал. Доверяю своим близким, которые говорят, что это достойно. Моя роль там небольшая, но она главная женская. Я давно знакома с Борей Хлебниковым и Лешей Попогребским. И когда они замутили эту авантюру с фильмом — а их нырок в омут с головой иначе назвать не могу, — я согласилась моментально. Несмотря на наши отношения, они меня пробовали — и утвердили. Они честные. Для дебютантов — профессиональные.
       Думаю, что все наше новое кино — какой-то очень хороший признак, замечательная тенденция. Нас опять признают в мире. Два «Золотых льва» «Возвращения» Андрея Звягинцева в Венеции, «Коктебель» получил спецприз жюри Московского кинофестиваля, был отмечен в Выборге и Карловых Варах. У этих двух фильмов есть общая тема, которая лейтмотивом скользит и по нашей беседе, — отношения отцов и детей. Судя по этим фильмам, диалог возможен.
       — Райкин легко отпускает на съемки, не ревнует?
       — Он не препятствует, если это не в ущерб репертуару. Если в ущерб — не отпускает. До сей поры мне удавалось совмещать. Будет ли удаваться в дальнейшем, я не знаю.
       — Вы играете в «Макбетте» две роли — леди Макбетт и ведьму. История театра и кино говорит о том, что такие роли сами играли с их исполнительницами злые шутки.
       — Тьфу, тьфу, тьфу. Никак это не проявляется. Чувствую ли я какие-то перемены в себе с тех пор, как играю ведьму? Не-а. Может, потому, что каждая женщина и так чуть-чуть ведьма.
       — Водите детей на свои спектакли?
       — Я стараюсь, конечно, максимально оградить их от театра, но не потому, чтобы болезнь не развивалась. (Улыбается.) А потому, что я, как всякая мать, хочу, чтобы они пораньше ложились спать и вовремя ужинали. Но все равно получается, что они проводят время в театре или на съемочной площадке, потому что их родители — актеры.
       — Актер, выходя сегодня на сцену, чувствует ответственность перед зрителем?
       — Очень сложный вопрос. Я думаю, что альянс хорошего актера и хорошего режиссера помогает эту ответственность разделить и нести. Я та актриса, которая без режиссера — вообще ничто. Мне, в принципе, везло на режиссеров — Юрий Бутусов, Кирилл Серебренников, Нина Чусова, Виктор Шамиров.
       — Сейчас много говорят о том, что появилось поколение новых режиссеров и актеров. Оно действительно появилось или это разрозненные имена людей одного возраста плюс раздутое общественное мнение? Если поколение есть, где его общие черты?
       — Поколение есть безусловно. У него есть черта, которую невозможно оспорить, — это молодость и свежесть мышления. Бесстрашие. Хорошие мозги. Чутье на актеров, на команду, на материал. Поколение молодых актеров сформировано все теми же молодыми режиссерами — Чусовой, Бутусовым, Серебренниковым, Шамировым… И они продолжают его формировать и влиять на нас, актеров. Работать в тандеме — хорошо.
       — Зачем сегодня приходят в театр? Не только жюльен съесть и сапожки выгулять?
       — Если можно обнаглеть — за гармонией. Каждый за своим. (Вдруг теряется.) Вов, иди-ка помоги мне. Зачем люди приходят в театр?
       Владимир БОЛЬШОВ:
       — Надо небанально ответить? Потому что больше нигде нет такого обмена энергиями, как в театре, — кино и телевидение этого не могут дать. Когда актер не выходит на поклон, то совершенно обессиленный возвращается в гримерку — он не зарядился энергией аплодирующего зала. И неотхлопавший свое зритель, который спешит зимой в гардероб за шубой, чувствует себя обделенным — потому что не отдал своих аплодисментов. В этом великом ритуале аплодирования — масса мистических вещей, и связаны они с коллективным обменом больших потоков энергии.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera