Сюжеты

ПЕСНИ ПЕРЕХОДНОГО ВОЗРАСТА (ДЖЕМСЕЙШН)

Этот материал вышел в № 73 от 02 Октября 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

По нашей просьбе Нине Евдокимовне помогали петь до милицейского разгона студенты ГИТИСа Накануне Нина Евдокимовна все плакала. Сравнялось сорок дней, как умер ее поводырь — эрдель Сэм. Самая, а может, и единственная близкая в мире душа....


По нашей просьбе Нине Евдокимовне помогали петь до милицейского разгона студенты ГИТИСа
       

      
       Накануне Нина Евдокимовна все плакала. Сравнялось сорок дней, как умер ее поводырь — эрдель Сэм. Самая, а может, и единственная близкая в мире душа. Родни-то навалом, да толку… Вот и ходит уж лет десять, как ослепла, Нина Евдокимовна Нестерова по подземным переходам Москвы да по электричкам на своем направлении — Казанский вокзал — Люберцы: поет.
       Девушка с канала «Культура» все спрашивала меня: я все-таки не пойму — какова цель вашей акции? Нина Евдокимовна эта — она кто? Какое у нее образование? И почему вы назвали это «джемсейшн»? Джемсейшн — это ведь буквально — приятное времяпрепровождение, это в джазе может быть, а у вас просто бабушка поет со студентами…
       Дорогая девушка с канала «Культура»! Когда слепая бабушка, которая в ваши годы пела в самодеятельном хоре рабочих часового завода в эвакуации, в Чистополе (под руководством Кабалевского), сегодня поет со студентами ГИТИСа, которые пришли к ней в подземный переход на Чистых прудах в свой выходной день, чтобы вместе попеть для прохожих, — это в высшей степени приятное времяпрепровождение плюс сочетание разных ритмов, культур, манер, стилей, возрастов и опытов — прекрасная смесь, что и подразумевают джазмены под термином jam.
       А насчет образования… Нина Евдокимовна Нестерова получила в прошлом веке такое образование, какое вам и не снилось. В тринадцать лет таскала трупы в морге; потом глохла на штамповке в горячем цеху, потом под бомбежкой на переправе через Волгу, потом в совхозе, потом уборщицей с полупарализованными ногами; потом, как выходили ее добрые люди, снова на заводе — и далее со многими остановками до 1991 года, когда впервые ни с того ни с сего запела в электричке свои любимые «Бубенцы».
       Я встретила Нину Евдокимовну в метро, когда она ощупывала своей палочкой ступени. Сэмик только что покинул ее, дожив с ней до тринадцати лет, а рождение у них в один день — 28 января. Только у бабушки — в 21-м, а у пса — в 91-м. Пока мы тихо-тихо добирались до перехода, где Нина Евдокимовна нацелилась в тот день поработать («Ни одного дня не жила я на халяву. Ты смотри не напиши, что нищая!»), она мне много чего успела рассказать. И эту жизнь я должна описать потом отдельно, тут разговор большой.
       А «цель акции», которую мы назвали «Песни переходного возраста», совсем простая. Показать Нину Евдокимовну миру. Может, мир ей чем и поможет. «Но какой же смысл? — удивлялась девушка с канала «Культура». — Ведь таких пенсионеров много. Всех не покажете. Всем не поможете». Это правда. Да и событие в масштабе Москвы и России — микроскопическое. А для Нины Евдокимовны Нестеровой — это очень большое событие. Огромного, можно сказать, масштаба.
       И эстрадный факультет ГИТИСа, курс Геннадия Хазанова, а именно четвертый, — вмиг все понял и слетелся в полном составе: куратор Александр Жигалкин, Иван Замотаев — баян, Саша Нестеров — гитара, остальные — «бэк-вокал». И такой забацали, девушка, джемсейшн, что народ в переходе плакал и смеялся, потому что песня — она ведь что-то такое делает с нашим народом… И дядька какой-то после каждого номера к Нине Евдокимовне бросался и ручки ей целовал. А серьезные люди — артисты, поэты, режиссеры и журналисты, имен которых не называю, потому что не в них дело, — удержаться не могли и подпевали, приплясывая и подсвистывая, словно в хорошем застолье, а мой друг и коллега Юрий Рост наградил бабушку такими розами, каких она в жизни, должно быть, не видела. Не увидела, впрочем, и эти. Только потом, вечером, позвонила мне: «Ох и розы, деточка: я их все щупаю да щупаю, оторваться не могу… Очень я вами довольная…».
       А милицию она боится, безропотно ей подчиняется и прощает. Простила и на этот раз. Нас ведь выгнали с того места, где мы условились провести наше приятное время и получили на это разрешение управы, префектуры и прочей районной администрации. Потому что подземный переход есть владение метрополитена, а метрополитен — зона риска, транспортная коммуникация повышенной опасности. Слепым бабушкам петь там никак нельзя. Опасность терактов в основном ведь от них и исходит. Поэтому меня полчаса мурыжили в участке на станции «Тургеневская» двое честных ментов, которые даже денег не взяли. Но лекцию о том, что метрополитен имени Ленина — это вам не театр, я прослушала с большим вниманием и пониманием. Ну ведь правда же не театр. Тем более что у милиции в этот воскресный день 28 сентября были заботы посерьезнее нашего джемсейшна: на вверенной территории проходил суровый митинг КПРФ с красными знаменами и портретами Че Гевары. И бдительный энтузиаст службы охраны порядка не поленился таскаться за нами по периметру всей Тургеневской площади и едва не разбил камеру оператору «Времечка». Хотел песню испортить, дурак, ан ее иной раз не задушишь, песню-то…
       Молодые революционеры между тем громко скандировали: «Ре-во-лю-ци-я!» — и лебеди на Чистых прудах, вздрагивая, прятали голову под крыло. Милиция эту судьбоносную акцию охраняла с мигалками, металлоискателями и вооруженным нарядом, перекрывшим подступы к писателю Грибоедову, чтобы уж наверняка никаких журналистов и террора.
       Революция иногда вплотную приближается к культуре — и тогда получается культурная революция, джемсейшн истории известный и государству порой социально близкий. А от стариков, особенно слепых, а уж тем более поющих, государству одна обуза и геморрой. К ним надо применять меры воздействия и гонять их из вестибюлей великого метрополитена со всеми его подземными ходами и переходами, что оно и делает с большим старанием и настоящей доблестью. Спасибо, товарищи сержанты и старшины, генералы и министры! Спасибо вам от имени всего пассажирско-пешеходного состава РФ.
       Но мы как-то вот обошлись своими силами. И остались очень друг другом довольны. И Нина Евдокимовна, вроде как даже помолодев рядом с голосистыми девчонками и мальчишками, поспешила, охраняемая роскошным букетом роз, словно настоящая артистка, в свои Люберцы, спев на бис: «Миленький ты мой, возьми меня с собой, там в краю далеком буду тебе чужой».
       А про Нину Евдокимовну Нестерову, ветерана труда, тыла и песенного фронта, я вам еще расскажу. Но это будет уже другая история. Хотя и не совсем.
       И вот еще что. Позвоните-ка родителям.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera