Сюжеты

ИЗ УХРЯБА В КИРКУК

Этот материал вышел в № 73 от 02 Октября 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Почему Пелевин оказался в роли толстоевского актуальной России Наверное, у многих рашенских писателей есть причины гордиться собой. Кто-то получает литературные премии (в размере до трех месячных окладов среднего класса); кто-то гонит...


Почему Пелевин оказался в роли толстоевского актуальной России
       
       Наверное, у многих рашенских писателей есть причины гордиться собой. Кто-то получает литературные премии (в размере до трех месячных окладов среднего класса); кто-то гонит миллионы бессмысленных тиражей на корм своим собачкам; кого-то осуждают, чтобы амнистировать; кого-то предают анафеме юные карьеристы и старые бабушки. Полагаю, что много о себе мнят наши авторы. И совершенно напрасно. Потому что в сегодняшней РФ имеет значение только один писатель — В. Пелевин. (Это не то что остальные плохи… просто их литература остается литературой.)
       Со времен своего отрочества, когда в 1967 году в журнале «Москва» напечатали урезанного «Мастера и Маргариту», я не помню, чтобы буквально все, кого я знаю, так накидывались на новый роман и потом вели о нем разговор. Я очень доволен, что в положении толстоевского актуальной России оказался именно Пелевин, потому что: 1) он правильно понимает нашу жизнь; б) честно и очень смешно о ней пишет; в) делает из изложенного верные выводы.
       Теперь по пунктам.
       А. «ЖИЗНЬ». ВП рассматривает ее объективно и в диалектическом развитии. (То, что развитие есть — необязательно в лучшую сторону, — единственный плюс нашей страны, для исследователя по крайней мере, по сравнению с отстоявшейся благополучной заграницей.) Это писатель-аналитик, дедуктивно выстраивающий абсолютно точную картину на основании мелких деталей — миграций языка, медиаслоганов, новых анекдотов. Наблюдательность и способность к обобщениям у парня поразительная: скажем, я тоже слышал анекдот про то, как «шестисотый» въезжает в черную «Волгу» («Куда деньги заносить, товарищ генерал?»), но не уловил, как Пелевин, его эпохального значения. Тем более не обратил внимания на то, что серии, как в случае с «Запорожцем», не возникло. Анекдот первый и последний, и это тяжелый факт…
       Короче, я не знаю, как там секретные доклады «О ситуации в стране», писанные бравыми политтехнологами, ложатся на столы к Путину, Волошину и Патрушеву, но не сомневаюсь, что Пелевин написал бы их гораздо лучше. К счастью, он пишет для нас. И читать его книги — привилегия. Особенно для тех, кто сам не до конца понимает, зачем и где живет.
       Б. «ПРОЗА». Человек Виктор Пелевин тоже очень диалектичный / дуалистичный. (Наверняка и шизофреник тоже.) Раньше его «инь» и «ян», черное и белое, земное и небесное довольно гармонично уживались в одном тексте. Теперь человека поляризовало: тяжелые котлеты отдельно, парящие мухи отдельно. Первые представлены в книге (на всякий случай: называется «ДПП (nn) — Диалектика переходного периода из ниоткуда в никуда») романом «Числа», повестью «Македонская критика французской мысли» и парой сопутствующих рассказов, и это типа памфлет. Злостная сатира. Вторые представлены тандемом рассказов «Жизнь замечательных людей» и отдельным сумеречным сочинением «Фокус-группа» — и это чистая философская поэзия. Ад, рай, чистилище. Полагаю, что размежевание произошло в результате опять же диалектического процесса: по мере того как реальная жизнь усугубляется, потребность оторваться все острее.
       О философии — в следующем пункте. А сейчас — о «памфлетности», в которой, я так понимаю, автора винят… Главное и лучшее, на мой взгляд, произведение всей русской литературы — «Мертвые души». Тоже своего рода социальный мегафельетон. А по Гоголю — поэма и трагедия. Все великие писатели сочиняли не для себя, не для государства, не ради денег и не х…ю; они писали, чтобы изменить жизнь и людей к лучшему — бичуя пороки и предлагая пути спасения. Те из них, кто оказался конгениальным поставленной задаче, стали гуманитарными столпами человечества. Те же Толстой и Достоевский, привлечение которых в текст «Чисел» (как сэмплов в компьютерной музыке) абсолютно органично и оправданно. Потому что Пелевин, единственный из всех наших гуманитариев, занимается точно тем же самым (еще есть Солженицын, но он остался в 60—70-х годах). И метод у него тот же, называется по-тупому — критический реализм. Только в новых берегах. Кстати, забавный глюк: нетрудно представить себе современного автора, читающего классиков, — а что, если наоборот? Толстой — с томиком Толстой? Достоевский — с Сорокиным?.. Не сомневаюсь, что Пелевиным там зачитываются. Хоть и с тяжелым чувством.
       В. «ВЫВОДЫ». Достоевский сказал про Пушкина: «Наше всё». Ради красного словца я могу сказать про Пелевина: «Наше Ничего». Не в смысле «ничтожество», а в смысле «П…ц в убедительном изложении». Российская реальность середины 90-х не то чтобы вдохновляла, но до некоторой степени увлекала Пелевина, и «Generation П», его предыдущий роман, не лишен авторской заинтригованности куражом и нескромным обаянием новых русских бандитов и банкиров. Больше этого нет; страна вернулась в ведение Четвертого главного управления, и настоящий фан закончился вместе с беспределом. Обидно, что будущего тоже нет. Выход из треугольника «нефтеденьги — безумие — ФСБ» только один — саморазрушение, коллапс, окончательная тоска. Это в масштабах страны. (Почему, кстати, я назвал эти заметки «Из ухряба в киркук»; «ухряб» из одноименного рассказа Пелевина — в моем представлении жуткая поэтическая метафора русского бытия, «киркук», о котором говорится пара слов в «Числах», — логический тупик этого бытия. Русский Путь в очередной раз пройден. Не туда.) Но в масштабах отдельных личностей кое-какие варианты имеются…
       Еще в старших классах средней школы у меня была любимая книга — «Атеисты, материалисты и диалектики Древнего Китая». Это составленный советскими учеными-востоковедами сборник трудов великих даосов, конфуцианцев и дзен-буддистов. Мне эти знания всячески и всегда помогали.
       Туда же, пусть и с реверансами в сторону харакири, указывает путь («дао» по-китайски) и В. Пелевин в философском финале своего труда. Очень правильно, хотя, может быть, и не до конца практично. В бытовом плане выход подсказывает герой «Чисел» — банкир Степа. Доведенный до точки, он, по счастью, вспоминает вечный толстовский дуб из «Войны и мира» и принимает наименее болезненное из возможных решений: «Зеленеть будем в офшоре». Кстати, если по аналогии с nn («из ниоткуда в никуда») перевести в латиницу «из ухряба в киркук», то получится UK. Аккурат название страны (Соединенное Королевство), где Виктор Пелевин сейчас, насколько мне известно, проживает среди покемонов.
       Пользуясь случаем, передаю ему сердечный привет и просьбу позвонить. А то совсем потерялся.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera