Сюжеты

СПЕЦОПЕРАЦИЯ «РОССИЯ». РАСКЛАД СИЛ

Этот материал вышел в № 74 от 06 Октября 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

ПУБЛИКУЕМ НЕПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЙ ДОКЛАД, КОТОРЫЙ МОГУТ НАЗВАТЬ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ДИВЕРСИЕЙ. НА САМОМ ДЕЛЕ ЭТО — ДИАГНОЗ Хватит об этих смешных выборах. Поговорим о выборе, реальном выборе, перед которым снова стоит Россия: между «плохим» и «совсем...


ПУБЛИКУЕМ НЕПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЙ ДОКЛАД, КОТОРЫЙ МОГУТ НАЗВАТЬ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ДИВЕРСИЕЙ. НА САМОМ ДЕЛЕ ЭТО — ДИАГНОЗ
       

       
       Хватит об этих смешных выборах. Поговорим о выборе, реальном выборе, перед которым снова стоит Россия: между «плохим» и «совсем плохим». Наша политико-административная элита, та самая, которая систематически оправдывает определение: «они ничему не научились и никого не простили», безнадежно отставшая от собственного общества, потеряла ощущение реальности. Ее мир — это эфемерная политическая стабильность, это символическая игра в управляемые выборы, это реальная борьба за собственность и это абсолютно реальная имитация модернизации страны. Элита забыла всемирную историю, которая учит: революции не ходят в одиночку. Элиту не научили уроки российской истории: перевороты в России кончаются не победой заговорщиков, а поражением всей страны. Они увлеченно стучат друг на друга президенту страны, пугая его мифическими заговорами, не видя реальных угроз и не понимая, что болтовня о выдуманных заговорах может порождать реальные.
       Мы не намерены пугать, мы хотим объяснить, назвать вещи своими именами и тем самым уменьшить риски, о которых говорим.
       Заговор уже свершился, точнее — сговор. В начале нынешнего президентства несколько кучек политиков и олигархов вместе с чиновниками — гражданскими и в погонах, руководствуясь, возможно, благими намерениями, решили: пора! Именно сейчас, под прикрытием невиданного рейтинга президента, можно совершить либеральный рывок страны. Но для этого нужно, чтобы не мешали им, знающим, «как надо» (вспоминается Галич, заклинавший бояться таких). А чтобы не мешали, нужно взять под контроль зародыш политической конкуренции, усмирить зарвавшуюся прессу, приструнить региональных лидеров и охмурить народ. Началась гигантская спецоперация, увенчавшаяся успехом. Условия для либерального прорыва под названием «управляемая демократия» созданы. А счастья не наступило. И не наступит.
       Не случайно вместо одного политического ублюдка — упомянутой управляемой демократии — нам предлагают другого: «либеральную империю».
       Что же получилось? Главный результат — бюрократический реванш. Контроль установлен, но не тот, на который рассчитывали политики и олигархи. Все контролирует бюрократия. В первую очередь бюрократия подмяла сферу политики. И дело не только в том, что законодатели пляшут под дудку Кремля и Старой площади. Пусть пляшут, если им нравится. И не в том дело, что выборы попали под пресс административного ресурса. В конце концов, не так уж он эффективен. Хуже и опаснее другое: бюрократия взяла под контроль одну из ключевых функций политики — целеполагание, определение стратегии развития страны. Бюрократия делает это втайне от граждан, безответственно, вне конкурентной политической среды, вне возможности публичного обсуждения, вне любой ответственности за свой выбор.
       Дело не в том, сколь умны бюрократы, взвалившие на себя это бремя.
       Дело в резком возрастании риска ошибок. И это не потенциальная опасность, а практика нынешней власти. Посмотрите, для иллюстрации, на умопомрачительное число поправок к поправкам, которые послушно штампует Федеральное собрание под диктовку Кремля.
       Политики приняли правила игры, согласно которым в стране есть только один политик, понятно — безгрешный. Это президент. Остальное — ровное болото. В результате мы имеем беспрецедентно высокую и устойчивую популярность президента при полном недоверии к остальным политикам и полном презрении к институтам власти.
       Легитимность политической системы держится только на этом рейтинге, а он не вечен. И что произойдет с этой гниющей политической системой, с этими коррумпированными институтами власти, с этими надоевшими гражданам политиками, когда рухнет президентский рейтинг?..
       Страна, в которой есть только один политик, не может называться демократией. Страна, в которой только один политик, обречена на потрясения, когда у граждан исчезает единственная альтернатива и последняя надежда.
       Новые институты власти, робко начавшие расправлять плечи в первой половине 90-х, также попали под бюрократический контроль. Больше всего жаль суды. Они закрылись от общества, а общество равнодушно к ним. Суды — самый непопулярный герой прессы.
       Разделение властей, хилая система сдержек и противовесов, отмеренная нашей Конституцией, сменились подковерной борьбой кланов.
       Практически свернут федерализм, местное самоуправление ждет участь попадания под «вертикаль власти» — эту сверхидею нынешней бюрократии.
       Бюрократия всегда закрыта. Но в норме она подконтрольна политикам.
       Когда же политики управляются бюрократией, последняя становится совершенно бесконтрольной. Когда к тому же правовые ограничители не работают, когда по стране гуляют огромные шальные деньги и в то же время бюджет содержит чиновников хуже кладбищенских сторожей, коррупция неизбежна. Это про нас, только ласково.
       Новая коррупция, зародившаяся при Ельцине, расцвела при Путине; она вросла и обнаглела. Теневой оборот не уступает бюджету страны. Коррупцию может ограничить политическая конкуренция, но ее нет. Может помешать оппозиция, но где она? Может показать зубы пресса, но эти зубы выбиты или сгнили.
       Коррупция — это неэффективность власти, экономики, общества. Коррупция — это бедность. Это все про нас.
       Нас тешат показательными арестами: генералы ловят полковников. Мы не верим, что кампания очищения от «оборотней» является действительной целью генералов (некоторых генералов, поскольку не всякий генерал служит интересам клана). Не верим как минимум потому, что:
       уж как-то внезапно все началось, будто до этого никто ни о чем не ведал;
       отлов «оборотней» происходит без попыток ликвидировать основные причины коррупции;
       операции почему-то проводятся лишь в одном ведомстве — МВД, будто остальные у нас — «островки честности»;
       в отношении начальников, фамилии которых фигурируют в СМИ в качестве едва ли не «крестных отцов», никаких операций не проводится.
       Это не борьба с коррупцией. Это борьба кланов.
       Криминализация стала всеобщей. Все собирают компромат друг на друга и до поры держат в сейфах. «Стратегия взаимного сдерживания» из сферы противостояния ядерных сверхдержав перешла в сферу политической борьбы. Раньше граждане время от времени узнавали правду о политиках страны. Это назвали «черный пиар». Теперь политики договорились: ни слова плохого друг о друге. Пресса — не в счет. Она уже не у дел.
       Криминализация невыгодна бизнесу. Она невыгодна политикам. Из-за нее и те, и другие попадают в зависимость от бюрократии. Но последняя неоднородна. Понятно, какая ее часть наиболее эффективно может использовать шантаж, контролируя политиков и предпринимателей. Это та часть бюрократии, которая имеет право на «легитимное насилие».
       Их у нас ласково зовут «силовики».
       И вот силовики «крышуют» и «разводят» предпринимателей, вторгаются в экономическую конкуренцию, захватывают контроль над успешным бизнесом. Теперь вплотную занялись выборами. В итоге аппарат государственного принуждения используется не как средство защиты правового порядка, а как дубина в руках того или иного клана.
       Гражданские, увы, не лучше. Губернаторы, министры, депутаты напропалую заняты собственным бизнесом. Они только делают вид, что руководят страной. Они управляют своим бизнесом и для этого идут во власть.
       Политика, управление страной вершатся в тени кланами, окружающими президента при его равнодушном попустительстве. Три года назад каждый из них рассчитывал, что победа Путина станет их эксклюзивной победой. Этого не произошло: президент балансировал и никому не отдавал преимущества. Путину, конечно, помогут победить; он «процарствует» еще четыре года. Но кланам это уже неважно. Они начали подготовку к схватке за главный куш на президентских выборах в 2008 году. Им не до модернизации страны. Им не до страны вообще.
       Что же мы получили? На десятом году Конституции России выяснилось, что в стране по-настоящему никто не защищен и ничто не защищено. Все боятся.
       Граждане — произвола, унижения и бедности. Бизнес — «крыш», «наездов» и внеправового захвата собственности. Средства массовой информации — ликвидации под видом «споров хозяйствующих субъектов». Бюрократы — средств массовой информации.
       Руководители субъектов Федерации боятся, что президент не поверит в их лояльность. Правительство и каждый министр в отдельности боятся — отставки в любой момент и без объяснения причин. Политики — выборов. Президент — правды о стране и о себе самом.
       И только силовики не боятся никого и ничего. Им отказало чувство самосохранения. Они уверены, что «дубина» вечно будет в их руках, что завтра ее не перехватит соперник или вообще кто-то другой.
       
       * * *
       Ненормальность, нездоровье нашей политической системы мало кого всерьез беспокоит. Во всяком случае, ни одна из идущих в 2003 г. на выборы партий не заявила об этом в качестве главного программного тезиса. То ли смирились с необходимостью получать от Кремля гарантии; то ли партийные боссы думают, что «глупый электорат» не откликнется на правду о стране; то ли просто боятся перемен и потери статуса.
       Происходи вся эта «византийщина» где-нибудь на уровне артели или даже крупного холдинга — пожалуйста. Но когда вся страна становится заложником всевозможных политтехнологий, интриг, подковерной борьбы — это уже опасно для всех.
       Нас уверяют, что главные события позади. Что не будет ни революций, ни контрреволюций. Что постепенненько, потихонечку мы будем превращаться в «великую державу», вот только проведем еще две-три реформы — и будем пожинать плоды от трудов праведных.
       Нынешние официальные и околоофициальные деятели из всего наследия великого русского гражданина П.А. Столыпина, кажется, только и запомнили его фразу о великих потрясениях. Не о системе столыпинских реформ, не о его идеологии свободного предпринимателя и свободного землепашца вспоминают они, а именно о «великих потрясениях». Удобная позиция. Когда не хочется слезать с «нагретого местечка», когда неизвестно, какой еще статус получишь после всех этих перемен, тогда пригождается и столыпинский ответ, обращенный, между прочим, исключительно к смутьянам, к «бесам».
       Мы тоже против перемен, если в итоге один клан сменит другой. Мы за перемены, которые позволят вытянуть страну из болота, в которое она попала еще много лет назад. Можно ли вытянуть из трясины Россию при нынешней системе организации публичной жизни? Наш ответ категоричен — нет!
       Но, может, такая система органична нынешнему уровню общественного сознания? И, раз уж кланы заняли место партий, может быть, не обращать внимания на их грызню и дать им посоревноваться за право пусть теневым образом, но качественно управлять страной? А вдруг из этой борьбы когда-нибудь выкристаллизуются нормальные публичные партии? Надежда не только тщетная, но и опасная.
       Клан объединяет не общая идеология, не программа, не избиратели и обязательства перед ними. Природа клана такова, что любой из них формируется на основе корыстных интересов. Конечно, ни один из кланов не заинтересован, чтобы ситуация пошла вразнос. Но система, которую они формируют, такова, что они сами себе перекрывают источники объективной информации и впадают в глубокую иллюзию собственного всесилия.
       Бюрократические кланы не чувствительны к сигналам, поступающим от общества, в том числе — к сигналам об опасностях и рисках. Поэтому власть кланов повышает вероятности потрясений. Главная задача любого клана — капитализировать свое влияние в собственность, в деньги. Так что никакой клан не может стать публичной политической силой. Никакой клан не в состоянии возглавить и обеспечить модернизацию страны. Мы видим это по тому, что происходило и происходит все эти годы. Более того, победа любого из кланов над другими не может быть долговечной, поскольку все они неоднородны; объединяющий их корыстный интерес сразу после победы станет их разделять.
       Конечно, в рядах бюрократии, даже на ее высшем уровне, есть люди талантливые, искренне желающие блага стране и пытающиеся сделать что-то полезное. Мы назвали бы пяток известных нам фамилий, если бы не боялись обидеть такое же число не известных нам энтузиастов. Но дело в том, что их разрозненные усилия легко гасятся массой бюрократии. Их попытки вступают в противоречие с интересами бюрократии, с интересами кланов. Но последние всевластны и неконтролируемы, поэтому легко побеждают.
       
       * * *
       Как могут развиваться события? Думаем, что из веера возможных сценариев наиболее вероятны два следующих.
       Первый сценарий. Противоборствующие кланы (а основная борьба сейчас идет, как известно, между «чекистами» и «денежными мешками») договариваются о перемирии. Это возможно при условии, если президент решит, что все-таки полезнее сохранить «дворцовый баланс», играя на противоречиях между разными группами. Именно так, кстати, в свое время поступал Б. Ельцин, который лишь после 1996 года позволил сформироваться однородному окружению. И, собственно говоря, именно это окружение породило своих же нынешних конкурентов. С другой стороны, сами кланы могут решить, что потери от компромиссов меньше, чем потери от поражения кого-нибудь из них.
       Этот сценарий можно назвать инерционным, поскольку все основные параметры сохранятся. Но это значит, что будут сохраняться и усугубляться основные черты режима, перечисленные выше: имитация модернизации, ограничение свобод, всесилие бюрократии, неэффективность угнетаемой ею экономики, коррупция, произвол. Такое состояние не может сохраняться долго. Оно будет наращивать уже возникшие напряжения между обществом и отставшей от него властью. Оно рано или поздно приведет к падению популярности Путина в условиях полной делегитимации власти, что будет грозить непредсказуемыми последствиями.
       Второй сценарий. Если противоборствующие кланы не договорятся, то наибольшие шансы на победу имеет тот из них, кто располагает правом на легитимное насилие. «Чекисты» решают сыграть по-крупному и вообще ликвидировать конкурирующую группу. Судя по всему, они думают, что в обществе это будет воспринято положительно, т.к. все будет представлено, будто «истинные патриоты» оттеснили от власти «компрадорскую буржуазию». Здесь реален риск внеконституционных действий, когда и если «чекисты» увидят, что явно проигрывают в борьбе за победу на президентских выборах 2008 года. А это вероятно, ибо клан силовиков не силен в публичной политике и боится ее.
       Победа «чекистов» не может быть долгой, да и не обязательно они победят. Но они опасны не столько победой, сколько попыткой ее одержать, опасны «непреднамеренными последствиями» (как говорят современные социологи) своих действий. С ними мы сталкивались все время на протяжении последних 20 лет?
       Можно ли предположить, что «кремлевские старцы», выдвигавшие Горбачева в генсеки, рассчитывали на перестройку? Или разве рассчитывали организаторы августовского путча 1991 года, что его результатом станут падение власти КПСС и распад СССР? И предполагали ли путчисты в Белом доме на Краснопресненской набережной десять лет назад, что результатом станет падение власти Советов?
       Мораль: попытки заговоров страшны не столько намерениями их организаторов, сколько непредвиденными последствиями самих попыток, независимо от их исхода.
       Легко представить, что будет, если каждый из сценариев реализуется. Тем более что частично они уже побеждают. С первым сценарием все ясно — мы в нем живем. Но то же касается и второго. Разве мы не видим бездарных результатов модернизационных проектов, которые проводятся в режиме спецопераций? Разве мы не видим, как силовики участвуют в борьбе за собственность и уже подобрали кое-что под себя?
       Это жалкая калька с того, что будет, приди они к власти: передел собственности (эти намерения уже заявлены публично карманной партией силовиков); полный контроль над уцелевшим бизнесом; примитивизация экономики; отток и без того жалких инвестиционных капиталов; силовой контроль над СМИ; фактическая ликвидация остальных свобод. Вы скажете: это слишком мрачно и нереально? Оглянитесь вокруг. Это уже понемногу внедряется в нашу жизнь. Технология «мягкого» подавления политических свобод уже отработана: достаточно лишить экономической основы то или иное издание, тот или иной телеканал, объявить экстремистскими те или иные публикации, арестовать ученого за разглашение государственной тайны — и другие все правильно поймут. Многие уже поняли.
       И самое главное следствие этого сценария — безудержные монополизированные коррупция и воровство. Вы воскликнете: как можно? Ведь это чекисты! Но чем они уже заняты сейчас? А может, напомнить пример Парагвая и многих других стран, в которых бригадные генералы становились главными бандитами и ворами?
       И вот тут следует сказать еще об одной опасности. Когда говорят о клане «чекистов», представляют его чуть ли не монолитом, видимо, исходя из корпоративности и воинской дисциплины. Но это совершенно не так. Одно дело — генералы и другое — нынешнее среднее управленческое и оперативное звено — от капитанов до полковников. Дисциплина, разумеется, вещь для человека в погонах святая. Но только до тех пор, пока не действует более сильная мотивация. А она у среднего звена есть.
       Известно, что и в МВД, и в ФСБ, и в некоторых других государственных структурах сложилась система «кормления». Не от хорошей жизни сложилась. Когда сотрудник, который лишен естественного удовлетворения от профессиональной деятельности; нормальных перспектив служебного роста; достойного денежного содержания; существенных компенсаций в случае гибели или ранения и материальных гарантий при выходе на пенсию, позволяющих безбедно жить… — так вот, когда такой сотрудник видит, что откровенные бандиты обкладывают данью бизнесменов, его естественное желание — предложить свои услуги по охране того или иного бизнеса. Конечно, после этого происходит криминализация сознания, да и само государство предстает в неподобающем виде. Но у нас не поднимается рука обвинить во всем этом лишь тех, кто работает «на земле».
       А теперь представьте себе, как они воспринимают охоту на «оборотней», прекрасно зная все о своем начальстве. О чем они должны думать и как действовать, когда вокруг пишут о различных заговорах, и организаторами этих заговоров называют то ненавистных олигархов, то становящееся смертельно опасным для них собственное начальство?
    
       * * *
       Итак, оба сценария гибельны. Вот почему общество и элита, если нам не изменил инстинкт самосохранения, обязаны сначала сказать себе: сложившаяся система ведет в тупик, и ее необходимо кардинально менять, ибо политическая борьба не может сводиться к борьбе за чужую собственность, за доступ «к телу», за право управлять президентом. Если же мы это признаем, вторым шагом должен быть широкий политический пакт о том, в какую сторону, какими методами и за какой срок мы обязаны изменить систему. Но каковыми бы ни были результаты таких договоренностей, несомненно одно: России противопоказаны закрытость власти, отказ от политической конкуренции, ограничения свободы слова и других свобод.
       Опыт последних лет показал: от этого выигрывает бюрократия и проигрывают страна и ее граждане.
       
       АВТОРЫ:
       Кирилл КАБАНОВ, член Национального антикоррупционного комитета, заместитель руководителя Антикоррупционного центра;
       Михаил КРАСНОВ, заместитель председателя Национального антикоррупционного комитета, вице-президент фонда «ИНДЕМ»;
       Леонид НИКИТИНСКИЙ, член Национального антикоррупционного комитета, старшина Гильдии судебных репортеров, обозреватель «Новой газеты»;
       Георгий САТАРОВ, заместитель председателя Национального антикоррупционного комитета, президент фонда «ИНДЕМ»
       
       Доклад подготовлен по просьбе редакции «Новой газеты»
       
       "Новая газета" № 74

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera