Сюжеты

КОРПОРАТИВНЫЙ РАЙ

Этот материал вышел в № 75 от 09 Октября 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Может ли быть работа домом? Может, но только казенным Все завидовали тем, кого взяли в Корпорацию. Потому что те, кого взяли в Корпорацию, были очень счастливы. Особенно Он и Она. И теперь оба предложили мне работу. Как раз в Корпорации....


Может ли быть работа домом? Может, но только казенным
       

    
       Все завидовали тем, кого взяли в Корпорацию. Потому что те, кого взяли в Корпорацию, были очень счастливы. Особенно Он и Она.
       И теперь оба предложили мне работу. Как раз в Корпорации. Чтобы я тоже была счастлива.
       Когда-то мне попался хороший газетный заголовок: «Нас всех учтут».
       Потом, я же еще читала «1984» Оруэлла и «Мы» Замятина.
       Только я думала, что это — про Советский Союз. Ну то есть тоталитарное общество.
       …Все началось с того, что однажды Корпорация наняла западных консультантов. Демократичные американцы быстро и подробно расписали схему и организовали несколько семинаров. Ну и все.
       Чтобы быть принятым на работу в Корпорацию, нужно:
       А. Не быть родственником кого-либо, в Корпорации работающего. Потому что «семейственность» выжигается каленым железом.
       Б. Предоставить детальное резюме и несколько рекомендаций.
       В. Заполнить подробнейшую анкету по образцу «тех самых». Ничего не скрывать, потому что ее самым тщательным образом проверит Служба Безопасности.
       Г. Пройти три теста: на отношение к власти, на лидерские качества, на способность к корпоративному поведению. Тесты проходят абсолютно все, включая уборщиц и грузчиков.
       Д. Пройти собеседование, во время которого отвечать даже на самые личные вопросы, потому что Корпорация требует прозрачности.
       Е. Дать подписку о неразглашении Тайны (в чем именно состоит Тайна — тайна).
       Пока еще не нужно присягать и скреплять свою клятву кровью. Но, возможно, это лишь временная недоработка…
       …Я когда-то работала под Ее началом. Был маленький коллектив, идеи, творчество и сабантуи. У Нее была семья — муж и сын. Они жили бедно, мы все толклись у них дома за скудным столом, и было здорово. У Нее не было денег на дорогую одежду, но ведь голь на выдумки хитра. И дом Она вела замечательно. И была какой-то очень свободной, и рассказывала анекдоты, и давала советы, и придумывала все новые проекты, пока наше маленькое агентство не прикрыли как нерентабельное.
       Мы долго не виделись.
       А когда увиделись, оказалось, что Она теперь руководит пресс-службой Корпорации. Ездит на джипе с водителем. Одевается не только хорошо, но и дорого. Отдала сына в престижный колледж. Накоротке с теми, кто раньше и взгляда на нее не бросал, и получает пригласительные на самые закрытые мероприятия.
       Мы разговорились и выпили. Мы выпили довольно много — и вдруг она рассказала.
       Она может говорить с мужем только в ванной, при включенной воде, потому что уверена: квартира прослушивается.
       Впрочем, Она теперь не так и много рассказывает своему мужу, потому что все — Служебная Тайна.
       И Она больше не общается с друзьями, потому что ее жизнь — Служебная Тайна, а их жизнь теперь так далека, так проста, так определенна…
       И Ее постоянно унижают. Генеральный Директор в приступе начальственной истерики регулярно швыряет в мусорную корзину принесенные Ею бумаги, а Она раз за разом достает их и, разглаживая, пытается хоть что-то объяснить…
       А уйти? Да как Она может уйти?
       «Я теперь слишком много знаю», — пошутила Она тогда сквозь реальные слезы, но мне вовсе не было смешно.
       И теперь я спросила: как же ты можешь предлагать мне это — после тех слез? А Она пожала плечами: «Еще помнишь какой-то пьяный бред? Я тогда просто устала. Ты никогда не вырастешь!».
       Утро в Корпорации начинается с составления и оглашения «личного плана». Это подробнейший распорядок дня, в который включается в том числе время на посещение туалета, обед и телефонные разговоры. А перекуры не включаются, потому что курить в Корпорации запрещено.
       Личные планы сотрудники зачитывают на утренней планерке. Днем, по мере выполнения, они ставят галочки рядом с пунктами «пойти», «переговорить», «созвониться», «поесть», «сходить в туалет». Вечером, на итоговом совещании, отчитываются.
       В каждом отделе примерно по тридцать человек. Они отчитываются начальнику отдела.
       А начальники отделов отчитываются начальникам департаментов.
       А начальники департаментов — начальникам управлений.
       А те — заместителям директоров, которые, в свою очередь, отчитываются директорам (они же — члены правления); последний отчет — генеральному директору (он же — председатель правления). А выше уже — только звезды…
       Сотрудники шутливо удивляются, что в Корпорации до сих пор нет гимна, единой формы (к примеру, красных пиджаков с какими-нибудь хитрыми значками на лацкане) и утренней линейки с подъемом корпоративного знамени. Они даже не догадываются, что это уже не за горами. Потому что в данный момент Отдел Идеологии (в прошлом — банальные «кадровики») занимается составлением «Кодекса корпоративного поведения».
       Кстати, «идеологи» регулярно посещают семинары по НЛП и читают соответствующую литературу, искренне считая ее «профессиональной».
       Теперь Он — штатный идеолог. И всем сердцем предан идеям корпоративности. Среди его недавних наработок — абсолютно серьезный слоган-вопрос: «Вы любите себя в Корпорации — или Корпорацию в себе?».
       А вчера он был — независимый неформал, принципиальный нонконформист и вообще оголтелый индивидуалист. Он одевался в секонд-хенде и преданно любил свою древнюю полуразбитую машину-«дракона». Много пил и курил, норовил подраться в кафе и сцепиться с милицией на ночной улице. Слушал «Гуана Эйпс», любил фильмы Гринуэя, читал Довлатова. Периодически учинял всяческие необычные арт-проекты вроде массовой встречи солнечного затмения или шоу боди-арта, осуществленного при помощи зубной пасты и гуталина.
       Он был хорош. Я любила его. Особенно за то, что «вот таким» он оставался к возрасту «почти сорок».
       Иногда меня охватывала и досада: да что это такое, в самом деле? Здоровый мужик, женат уже в третий раз, детей трое, а все богемничает! И в то же время именно ему такое юношество прощалось с легкостью — оно было органичным и сознательным. Такой выбор, нелегкий на самом деле, непопулярный и обрекающий на почти нищенское существование.
       Но я никогда не верила в примитивные антитезы. Мне казалась даже не «книжкой», а «плакатом» возможность кардинальной и резкой смены ориентиров и принципов.
       И вот я вижу человека. Все того же, немного неуверенного, ироничного и умного. Но он в дорогом пиджаке и часах. И он стесняется «дракона», старательно спрятанного в самый дальний угол автостоянки. Он ведет меня в дорогой кабак-казино и там агитирует за корпоративную власть.
       И, видя мое разочарование (нешто за деньги продался?!), он почти кричит: «Ты не понимаешь! Это — правильно! Нас всех давно пора организовать! Да люди нам знаешь как благодарны! За все вот это — за кодексы, за правила, за то, что все регламентировано! Да не смотри ты на меня, как на зомби!!!».
       Я мысленно сравниваю его с чекистами первых лет, о которых только слышала. У которых холодная голова и горячее сердце (вот только о руках не будем, ладно?). А вслух говорю: «Ты понимаешь, каким будет твое разочарование спустя совсем немного времени? Ты понимаешь, что единственный среди них, кто смотрит на это — так?».
       Он кивает. И говорит, что один в поле воин. Что он воспитает своим примером. Такая вот чушь. Ах как Корпорации с ним повезло, думаю я…
       Я еле сдерживаюсь, чтобы не заорать: ТЫ РАНЬШЕ БЫЛ — ОДИН В ПОЛЕ ВОИН!!!
       Нет, мы не понимаем друг друга. Я спрашиваю, что он записал в своем личном плане касательно нашей встречи, время-то не обеденное. Он гордо отвечает: «Так и написал, что с тобой встречаюсь, у меня секретов нет».
       Праздники — исключительно корпоративные. Дни рождения не отмечали до тех пор, пока Отдел Идеологии не выступил с инициативой «личных поздравлений от Генерального». Мотивация прямо-таки литературная: каждому приятно знать, что Большой Брат помнит о нем. Любые идеи идеологов в лучших традициях демократии проходят проверку анкетированием. Сказать свое «за» или «против» обязаны все сотрудники. Мало того, раз в неделю от них требуют «замечаний», «предложений» и «инициатив».
       Пропускной режим — жесточайший. Принимать гостей и даже выходить к ним запрещено. Пить чай и кофе на рабочем месте нельзя. Личные разговоры по телефону строго контролируются.
       Всем сотрудникам вручают корпоративные мобильные телефоны. И все знают, что они прослушиваются.
       В каждом отделе есть штатный сексот. Ему периодически сливают какую-нибудь крамолу — просто чтобы было что передать. Но есть и бескорыстные стукачи, их очень много и вычислить трудно.
       Поэтому лишнее слово сказать в Корпорации боятся. В первую очередь потому, что не знают, какое именно слово может оказаться «лишним». Разглашением корпоративной тайны может стать все что угодно. Дальше — неминуемая кара, от штрафа до увольнения с треском. Короче, все молчат. Не обсуждают даже политику, ибо — мало ли как она связана с Корпорацией…
       Им платят действительно много. И это — единственный плюс.
       В минусе — остальное. Парадокс. Задача корпоративной культуры — сделать работу домом. Но отчего же этот дом так похож на тюрьму?
       И я говорю свое главное: нет, я не буду здесь работать. Мы прощаемся, не глядя друг на друга. Они скрываются за стеклянными дверями. А дальше — лифт с кондиционером и музыкой. Зеркала, пальмы, пустые холлы с мягкими диванами, сверхплоские мониторы, лотки для бумаг, телефонные звонки, быстрый стук каблуков, приглушенный шепоток, вежливые голоса, верхние этажи, серое небо в огромных панорамных окнах. Корпорация.
       
       P.S. Продукты питания. Бытовая техника. Автомагазины. Сеть ресторанов. Всего— навсего…
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera