Сюжеты

СВИНЬЯ И ПРИНТЕР

Этот материал вышел в № 77 от 16 Октября 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Репортаж о жизни деревенских школ на самом севере Сибири. Туда уже никто не доезжает (Окончание. Начало в № 75) Поросячья валюта Разговор в учительской: — Нет, не буду я скотину в зиму пускать. В прошлом году истратила пять тысяч рублей на...


Репортаж о жизни деревенских школ на самом севере Сибири. Туда уже никто не доезжает
       

      
       (Окончание. Начало в № 75)
       
       Поросячья валюта
       Разговор в учительской:
       — Нет, не буду я скотину в зиму пускать. В прошлом году истратила пять тысяч рублей на корма, а мяса продала на семь тысяч. За что год угроблялась? — Молодая учительница настроена решительно.
       — Ну и где ты возьмешь эти две тысячи? Они тебе с неба прилетят? — спрашивает коллега.
       — И то правда… Надежда только на свинью.
       
       * * *
       Затарахтел трактор. Это альменьевский мужик, отец шестерых детей, перевозит сено в свое село. Как займется заря, он сядет за трактор и, вполне возможно, за месяц заработает сто рублей на учебник физики для среднего сына.
       — Не факт, — говорит Люда, знающая про всех все, как и положено в деревне.
       — Люда, иди смотри. Герасимов по НТВ спрашивает Селезнева, хватает ли ему зарплаты — 45 тысяч в месяц? — Это я тороплю свою ученицу, которая пропускает вечернее молоко через сепаратор.
       — А я не смотрю, мне это неинтересно. Это как вести с другой планеты.
       
       С нами что-то произошло?
       Почти каждый историк в Новосибирске — археолог в душе. Сказывается влияние мощной научной археологической школы академика Окладникова. Начальник управления образования Кыштовского района Александр Николаевич Липатов и его жена — именно такие историки. Раскопки — их страсть. Трое детей приобщены к археологии с детства.
       Липатов не доверяет информационному подходу к явлениям жизни. Он исповедует цивилизационную теорию, в которой критерий «хуже-лучше» устраняется как ненадежный, ибо наш предок с мотыгой был не глупее нас. Качественное, уникальное своеобразие эпохи — вот мерило мерил. Поэтому он никогда не согласится с тестовым определителем знаний по литературе и истории. Как бы ни были совершенны количественные измерители, диалогический смысл этих наук окажется за пределами измерения.
       Кыштовка — этнический котел. Именно здесь сходились горные и равнинные народы. Процессы метисизации были бурными. Может быть, поэтому Кыштовка никогда не знала межнациональных распрей. Эстонцы, татары живут отдельными деревнями, но они — кыштовцы. В маленькой Кыштовке две мечети и одна православная церковь.
       Липатов показывает портрет первого кыштовца, череп которого реконструировали по методу Герасимова. Этому кыштовцу пошел двадцать первый век плюс четыре-пять тысячелетий до нашей эры. Вот и определите возраст.
       Липатов наотрез отказался льстить моему глазу. Я так и не увидела мультимедийный кабинет в средней школе и многое из того, чем вправе гордиться мой ученик.
       Он возил меня в отдаленные крохотные деревеньки. Там работают учителя, с которыми Липатов связывает большие надежды.
       У него есть любимая поговорка, принадлежащая вождю мирового пролетариата: «По идеологии — верно, по существу — издевательство».
       Это применимо ко всем постановлениям правительства о сельской школе.
       Если вы принимаете решение закрыть маленькие школы и подвозить детей в большие, кто-нибудь просчитал экономическую подоплеку этого решения? Кто-нибудь учел сибирские дороги, расстояния, наличие автобусного парка?
       Особенно упоительны для чтения документы санитарного и пожарного надзора. До вашего сведения доведут, сколько должно быть унитазов для девочек и писсуаров для мальчиков. А если туалет — это деревяшка во дворе с двумя дырками?
       Тем не менее рук опускать нельзя. Липатов вполне разделяет мои мысли об архитектурном облике школ, обосновывая их социальными соображениями.
       Сельская школа — это сложнейший социальный механизм, функции которого на образовании и воспитании не заканчиваются. Через сельскую школу мы можем влиять на жизнь взрослого населения. Не школа живет деревней. Д е р е в н я  ж и в е т  ш к о л о й. Через нее осуществляется трансляция культурного, исторического опыта. Убогая, нищая деревенская школа — позор нации. Угнетающий фактор в жизни села.
       У Липатова есть план создания нового типа школы в Сергеевке, которая стала бы центром духовной жизни села.
       Успеть бы выстроить ее до смерти самой Сергеевки.
       
       Мы едем в Колбасу

    
  Никто не знает, почему так называется село — Колбаса. Средний возраст колбасинцев — 33 года. Школа деревянная. Отремонтирована. Нас встречает красивый молодой человек. Директор школы Игорь Леоненко. Тридцать четыре года. Отслужил армию на морфлоте. Службу проходил в Североморске. Потомственный учитель. Мать проработала в Колбасинской школе 40 лет.
       Игорь прошел курсы в Новосибирске, организованные «ЮКОСом». Овладел современными компьютерными технологиями.
       — Хорошее было время, — говорит Липатов. — Я только выписывал командировочные удостоверения. Ходорковский все брал на себя: проживание, питание, обучение. Сейчас все застопорилось.
       Игорь открыл сайт школы. Пока к нему заходят на сайт различные коммерческие организации. Предлагают услуги. Требуют деньги. Денег нет. Директор уверен: зайдут другие люди. Обращение на сайте к посетителю заканчивается фразой: «Бог видит добрых людей».
       Школа живет как республика цветов. Каждый класс — цветок. Воплощение метафоры «Дети — цветы жизни»?
       — Не только, — говорит Игорь. — У меня жена — биолог. У нас в школе более ста названий цветов. Есть потребность слиться с красотой.
       Я иду в четвертый класс. Дети рассказывают про ремесла, которыми уже овладели. Узнаю, как плетут короб для лошади, для уборки снега, как ходят в ночное… Я знаю, что все эти занятия оставляют отметину на характере, поведении ребенка, на складе ума. Страшно подумать, каким испытанием этот душевный лад подвергается, когда ребенок покидает отчий дом.
       Добрые люди, пришлите еще компьютер в Колбасинскую школу. Ведь Бог видит все.
       
       Мы едем на другой край Кыштовки
       В Березовке тоже молодой директор. Юрий Берчук. Потомственный учитель. Служил на флоте на Севере. Летом был капитальный ремонт. Сменили отопление, крышу.
       Как историк Липатов отслеживает все процессы, происходящие в современной деревне.
       Если люди годами не получают зарплату в «живых» деньгах, происходит люмпенизация населения. Самое опасное социальное последствие нищеты.
       Нынче летом привез 17 тысяч рублей на покрытие крыши школы. Перед ним сидели местные мужики и лениво прикидывали доход. Им показалась сумма ничтожной. Липатов вскипел. Бросился к телефону и на глазах у ошарашенных мужиков разом договорился с кыштовскими мастерами. Ими оказались… учителя, с радостью согласившиеся в свой отпуск работать с утра до ночи. Работали на виду у березовских мужиков, дети которых придут учиться в школу. И — ничего!
       Даю голову на отсечение, что пятьдесят лет назад родители моих сельских учеников перекрыли бы крышу школы бесплатно. Значит, с нами что-то произошло?
       Или вот еще, чего никогда не было в деревне ни до революции, ни после.
       Когда учителя не получали месяцами зарплату, деревенский люд, сидящий на поросячьей валюте, сочувствовал учителям. Учитель, получающий ежемесячно зарплату, вызывает нечто похожее на зависть.
       Липатов вспоминает. Надо было закрывать школу в маленьком селе. По закону это может сделать только сельский сход. Липатов ехал и дрожал. Знал, что люди скажут «нет»!
       Каково же было его удивление, когда народ завопил в голос: «Закрывай! Че они тут делают?». Это про учителя.
       … В одном селе учитель физики, оставив себе небольшое количество часов в школе, занялся предпринимательством. Делал срубы. Начал зарабатывать. Семь стогов сена, принадлежащих учителю, подожгли.
       … Другой учитель кинулся в лес на заготовку. Оставил трактор на седьмом километре. Вернулся — трактор сгорел.
       Липатов формулирует закон: «Чем глубже процесс обнищания, тем выше готовность красного петуха».
       Кыштовцы будут голосовать за коммунистов?
       — Коммунистам не нужно искать новых идей. Они будут трубным гласом, пока такая нищета.
       Я спрашиваю, почему сергеевский колхоз, почти миллионер, не породил фермеров.
       — И не мог, — говорит Липатов. — Оруэлл все это описал в деталях. Старший брат делал все, чтобы у младшего не возникало инициативы.
       Александр Николаевич изучил источники обогащения на селе. Главный источник — пенсионеры. Их надо холить и лелеять. Если у вас в семье есть участник войны, да еще и инвалид, — хлебом не корми. Считай, жизнь уже состоялась.
       Инвалид детства — тоже хорошая статья. Одна зрелая дама в Березовке вышла замуж за такого инвалида, хотя он ей годился чуть ли не во внуки. Настал час, когда дама сама пошла на пенсию. Две пенсии в доме — предмет зависти всей деревни.
       В разговор включается глава муниципального образования Виктор Петрович Дорошевич. Очень похож на Астафьева не только именем, но и бесстрашием говорить о народе правду.
       Если труд не становится источником благополучия, что происходит с людьми?
       Дорошевич верует в семейное крестьянское хозяйство, где родственные связи становятся гарантией экономического развития. В его крестьянском хозяйстве девять человек: сын, зять, племянник и т.д.
       Личное подворье должно обрести юридический статус. Люди трудятся круглосуточно, но кто они для государства?
       Никто, и звать их никак.
       Особая гордость Дорошевича — эстонская деревня Николаевка.
       — Вы сразу увидите, что здесь нерусские живут. У эстонцев даже скот по главной улице не ходил.
       Теперь скот ходит по улице. Эстонской деревне — 115 лет. Самый уважаемый житель села Карл Лангер. Нет ни одной печи в Николаевке, которую бы не сложил Лангер. Высокий, красивый, мощный старик. Делал попытку вернуться в Эстонию. Не получилось.
       — Я оказался слишком советским человеком, чтобы жить жизнью эстонского хуторянина.
       На крыльце сидит верная подруга Карла — Лейда. Она трактует животрепещущий вопрос иначе:
       — Давно уехали бы. Но ехать нечем.
       Как передовой бригадир, Лангер ревниво следит за успехами индивидуальных хозяйств: они работают много. Но у них нет будущего.
       — Это как? — вспыхиваю я.
       — Им никогда не купить новую технику. Переход на ручной труд уводит земледельца в первобытное состояние.
       Он резко обрывает печальный прогноз и переходит на рассказ о празднике Ивана Купалы. Весь район съезжается на николаевские костры, на откровенные и открытые гульбища.
       — Ты знаешь, что это такое: ночь короткая, а ты молодой?
       Я не знаю.
       Карл Лангер это знает. Гармонист и к тому же красавец. О страстях молодых знает все.
       
       * * *
       — Нет, ну вы посмотрите, разве это плохая дорога? Ее защебенили. Проехать всегда можно... — Молодой директор школы в нетерпении. Надо закрыть в Березовке интернат и подвозить детей из Николаевки.
       Меня убеждать не надо. Я помню, как недоумевали родители, глядя на своих детей, проживших в интернате всего неделю.
       — Слушай, — жаловались родители, — он как чужой сделался в своем дому. Корове сено дать — надо спосылать. Снег отбросить — тоже спосылать.
       «Пазик» подбрасывает на ухабах. Я вылетаю со своего места и кричу: «Это лучшая дорога в мире».
       Вот бы Касьянову во исполнение решения правительства прислать в Березовку автобус. Молодой директор согласен взять автобус на баланс школы.
       Он многое может — этот молодой управленец. Не вытерпел, что есть компьютер, но нет множительной техники. Продал быка и купил для школы принтер. Жена не возражала, хотя нечто вроде вины перед семьей у Юрия Георгиевича изредка появляется. А бык был отменный. Кормили не один год. Он стоил ровно столько, сколько стоит принтер.
       Никогда не спрашивай, чего стоит труд в деревне.
       Не спрашивай, если ты там не жил.
       Это другой, параллельный городу, мир.
       Липатов дал бы школе автобус, но у него его нет. Он вообще считает, что сельский ребенок на каникулах должен жить на колесах: посещать музеи, театры, кино, другие города.
       Он знает: как бы ни был беден деревенский житель, он не остановится ни перед чем, чтобы дать ребенку образование. Именно оно, образование, — приоритет из всех приоритетов на деревне. Значит, надо помочь родителям. Пока не иссякла воля сделать жизнь ребенка лучше, чем твоя (состоявшаяся или несостоявшаяся) жизнь.
       Этим вечным, неистребимым инстинктом жить держится сельская школа. А еще она держится учителем, который вопреки всему не устает отделять добро от зла и верить в будущее своего ученика.
       Так вот почему Липатов в своем обращении к сергеевским школьникам первого сентября в известной фразе: «Времена не выбирают. В них живут и умирают» опустил последнее слово.
       Он не мог произнести это слово в деревне, которая потихоньку умирает.
       Дети этой деревни должны жить.
       

       Кыштовский р-н, Новосибирская область

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera