Сюжеты

КАК Я ОБЪЯВЛЯЛ ВОЙНУ УКРАИНЕ

Этот материал вышел в № 79 от 23 Октября 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Воспоминания бывшего пресс-секретаря бывшего президента России Эту историю мне часто припоминают и друзья, и недруги. Первые — со смехом, в шутку. Вторые — с возмущением. Но и те, и другие, как мне кажется, не поняли сути того, что...


Воспоминания бывшего пресс-секретаря бывшего президента России
       
       Эту историю мне часто припоминают и друзья, и недруги. Первые — со смехом, в шутку. Вторые — с возмущением. Но и те, и другие, как мне кажется, не поняли сути того, что произошло в сентябре 1991 года, когда заявление пресс-секретаря российского президента Павла Вощанова заставило власти Киева и Алма-Аты организовать шумные митинги протеста против России. А было так…
       После августовского путча (так его тогда называли) Б. Ельцин пребывал в состоянии политической эйфории. Он — победитель Горбачева! Это для него было главным. А коли так, то должен добиться того, чего не мог добиться президент СССР. Например, примирить армян и азербайджанцев, конфликтующих из-за Карабаха. Или того больше — добиться, чтобы лидеры всех республик подписали новый Союзный договор. Политической воли любой ценой сохранить Союз у Ельцина конечно же не было. Было другое — желание почувствовать себя общепризнанным Лидером. Это ж так эффектно: все, кто торпедировал начинания Горбачева в Ново-Огареве — и Назарбаев, и Кравчук, и Шушкевич, — придут к нему, к Ельцину, и поставят подписи. Горбачев посрамлен!
       Но никто не пришел. В конце сентября 91-го Ельцин неожиданно для себя сам оказался в положении Горбачева. Ему никто не перечил, но никто не торопился что-то предпринимать. Российский президент был уязвлен. И тогда родилась идея «намекнуть» партнерам по переговором, что «Ельцин — это вам не Горбачев».
       Пресс-секретарь получил задание от президента выступить с заявлением: «Если какая-либо республика прекращает с Россией союзнические отношения, то Россия вправе поставить вопрос о территориальных претензиях». В заявлении не назывались территории, но подразумевалось, что речь идет об областях и районах, некогда входивших в состав РСФСР, а в 50-е годы, по решению ЦК КПСС переданных в административное подчинение другим республикам: Крым и Донбасс — Украине, Абхазия — Грузии, некоторые районы Южной Сибири — Казахстану.
       Когда все было подготовлено, я позвонил Ельцину в машину (он в этот день уезжал на отдых в Юрмалу) и зачитал текст заявления. «Хорошо! Передавайте в прессу».
       После заявления пресс-секретаря в Киеве и Алма-Ате начались «стихийные» митинги. Россию называли агрессором, а Вощанова — поджигателем войны. В Белом доме на Красной Пресне раздались звонки западных послов, обеспокоенных тем, что Россия задумала себе что-то вернуть. Дело приняло нежелательный для Ельцина оборот. Из Юрмалы пришло указание: направить в Киев и Алма-Ату двух российских представителей — вице-президента А. Руцкого и советника Сергея Станкевича — для разъяснения нашей позиции.
       Никогда не забуду это странное ощущение: включаю телевизор и слышу, как выступающие перед митингующими киевлянами Руцкой и Станкевич на чем свет стоит клянут «зарвавшегося пресс-секретаря, который, можете не сомневаться, свое получит».
       С трудом дождался возвращения Руцкого в Москву. Иду к нему в кабинет: «Саша, что ж вы из меня козла отпущения-то делаете!». Вице-президент ставит на стол бутылку: «Эх, Пашка, сынок, что ж делать-то?! Такая у нас с тобой работа вредная!».
       На следующий день в Алма-Ате повторился киевский сценарий — на чем свет кляли зарвавшегося Вощанова. Но я уже не переживал: работа такая — брать удар на себя.
       Наверное, и по сей день так бы думал, если б не одно «но»: мне позвонил из Латвии Борис Николаевич. Так грозно он не говорил со мной за все годы нашего знакомства и сотрудничества. «Вы допустили серьезнейшую ошибку!». Повесив трубку, я сел и написал заявление об отставке, но главный помощник президента В.Илюшин остановил: «Не надо торопиться, все уляжется…» Потом оказалось, что, сделав заявление, я должен был сидеть молча, будто воды в рот набрал, и ни при каких условиях не называть названия спорных территорий. Спросил одного из ближайших сподвижников (не буду всуе упоминать имя покойного): почему не называть, если и так всем понятно? Ответ поразил: «Да ты, старик, не понял поставленную перед тобой задачу! Думаешь, нам эти территории нужны?! Нам нужно, чтобы Назарбаев с Кравчуком знали свое место!».
       
       Наивные мы все-таки люди! Иной раз думаем, что за словами и поступками наших вождей стоит какой-то великий государственный смысл, а его там нет и в помине. Обиды, амбиции или того хуже — корысть. Этого в изобилии. Государственного смысла — ни на копейку.
       А А.Руцкого, увы, Бог наказал! Не прошло и месяца, он оказался точно в такой же ситуации, как я. На совещании у Ельцина вице-президент был единственным (все-таки афганский опыт чего-то значит), кто был против применения армии в Чечне. Но его не послушали — решили, что грозненский аэропорт должен взять наш десант. Выбросили, но он неожиданно для всех оказался блокированным вооруженными дудаевцами. Возникла угроза перерастания конфликта в большую войну. И все накануне поездки Ельцина в ООН и к Бушу в Кэмп-Дэвид… Вечером мне позвонил Ельцин и велел сделать от имени пресс-секретаря заявление, что, мол, президент России всегда выступал и выступает за мирное решение чеченской проблемы. «Только за столом переговоров!» А после были сказаны слова, которые предназначались лишь для меня, чтоб знал, на кого переводить стрелку: «А то у нас есть, понимаешь, такие, которым, что в Афгане деревни разбомбить, что Чечню танками подавить!».
       Я этот намек нигде не озвучил, но свет не без «добрых» людей — через день-другой вся российская пресса указывала на Руцкого как на главного и единственного зачинщика войны на Кавказе.
       И все-таки я не жалею. Убежден, что на тот момент заявление о территориальных претензиях было правильным. Был реальный шанс вернуть то, что России принадлежало по праву Истории. Но именно на тот момент. Почему? Постараюсь объяснить… На одной из встреч глав бывших союзных республик (почти все бывшие лидеры компартий — вот ведь парадокс!) кто-то из них сказал: «Мы отвергаем Союз, потому что он — порождение коммунистического тоталитаризма! Нам навязали силой!». Может, и так. Но тогда надо отвергать и все сопутствующее! Разве можно принять как историческую реальность то, как подгулявшие куражливые самодуры-вожди отписывали своим землякам российские территории? Некоторые считают, что если б Россия настаивала на их возврате, то могла бы начаться затяжная и кровопролитная война на манер балканской. Не началась бы. Потому что все региональные элиты в ту пору жили ожиданием предстоящего дележа собственности. Им было не до спорных земель.
       Ныне ситуация иная. Все поделено и за каждым бугорком затаился Собственник, который просто так ничего не отдаст. Он, если понадобится, профинансирует любой конфликт, любое кровопролитие, лишь бы свое сохранить.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera