Сюжеты

Леонид ФИЛАТОВ: ЧТОБЫ ПОМНИЛИ

Этот материал вышел в № 81 от 30 Октября 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

ЧТОБЫ ПОМНИЛИ Леонид Филатов был рыцарем совести. Но Дон Кихотом не был, точно определял истинные очертания добра и зла в окрестном мире. И трезвую оценку людских помыслов и деяний обращал прежде всего в свою собственную сторону....


ЧТОБЫ ПОМНИЛИ
     
       Леонид Филатов был рыцарем совести. Но Дон Кихотом не был, точно определял истинные очертания добра и зла в окрестном мире. И трезвую оценку людских помыслов и деяний обращал прежде всего в свою собственную сторону.
       
       Единственная его режиссерская работа в художественном кинематографе (при множестве работ актерских) — фильм «Сукины дети». Конечно, в нем легко распознается давнее удушение Любимова и Таганки. Но только в этом ли, преходящем, дело? На шекспировское: мир — театр и люди в нем — актеры Филатов и его талантливейшие сотоварищи по цеху ответили: театр — мир и актеры в нем — люди. Когда я ему об этом сказал, он возразил. Мол, работа несовершенная, недодуманная, излишне публицистичная.
       Мое зрительское право считать иначе. А вообще-то он всегда шел против общепринятого — и в «Сукиных детях», и в герое шахназаровского «Города Зеро», и в разошедшемся в народе на цитаты сказе «Про Федота-стрельца, удалого молодца». Не все, что против течения, становится потом классикой. Но все, что становится, несет уже при рождении в себе и с собой дух противоречия, открытия, первородства. Жизнь Леонида Филатова имеет к этому отношение.
       Высшей, зенитной точкой этой жизни, его Подвигом и его Голгофой стал пронзительный, миновавший уже перевал в сотню глав документальный телесериал «Чтобы помнили». Здесь он пошел не просто против течения — против забвения. Память и Совесть встретились и соединились неразделимо.
       «Новая газета» под рубрикой «Трудно быть человеком. Диалог с современником» опубликовала мою беседу с Леонидом Филатовым. И вот его нет, а я прокручиваю магнитофонную ленту с записью его голоса. И морозно на душе от неотвратимости и несправедливости этого ухода. Конечно, далеко не все из записанного смогла вместить в себя газетная страница. Сегодня впервые публикуется то, что в основном осталось за ее границами.
      
       — Леонид Алексеевич! Ваш телевизионный цикл об уже ушедших актерах озаглавлен «Чтобы помнили». Это строки из ответа Владимира Высоцкого на анкетный вопрос: «Чего вам хотелось бы больше всего?» — «Чтобы помнили и везде пускали». Но, если по сути, в самом этом названии таится некий вызов. Кому? Или чему?
       — Нашему времени — удивительному по своему беспамятству. То, что людям свойственно забывать, закономерно. Булгарин в свое время был знаменитейшим писателем. А что мы о нем сегодня знаем? Разве только то, что Пушкин его не жаловал.
       Но это все-таки дела давно минувших дней. А вот спроси у нынешних молодых, кто такой Шукшин, — многие не ведают. Да что Шукшин! Гагарина не знают. Начнут вас уверять, будто первым в космосе был американский астронавт.
       Конечно, не мы одни такие. В Англии опросили школьников насчет Шекспира. И он оказался известным парламентским деятелем и даже генералом Второй мировой войны. Но все же у нас сейчас мы сталкиваемся с беспамятством беспрецедентным.
       Программа «Чтобы помнили» действительно родилась из внутреннего протеста против этого наступающего на нас беспамятства. Но прежде всего хотелось удержать в памяти именно людей «второго эшелона», которых забывают в первую очередь.
       Конечно, когда минует несколько поколений, срабатывает неумолимый закон «исторического отбора». Однако невозможно согласиться, когда чуть ли не на второй день забывают скромных, не занимавшихся саморекламой людей, которые жили рядом с нами, в меру своего таланта доносили до нас разумное, доброе, вечное. Что там будет через сто лет, пусть потомки сами разбираются. А наше дело — сохранить память о своих современниках, о том, что нас сопровождало и грело в жизни.
       Впрочем, у любой идеи есть высокий, глобальный пафос, а есть и соображения очень простые, мирские, ежесекундные. И готовя новые главы «Чтобы помнили», мы имели за кадром, в уме, живые семьи, подрастающих в них детей и внуков, личную память, личную боль. Если после нашей передачи где-нибудь в актерской семье всплакнут — наконец-то вспомнили, слава богу, — это и есть наша сверхзадача.
       Конечно, если я с такой сверхзадачей приду к телевизионным хозяевам, меня могут и не понять. Их надо заразить глобальной идеей. Но ни в том, ни в другом случае я не кривлю душой.
       — Ваша передача, одна из самых долгоиграющих на ТВ, пользуется поддержкой телевизионного начальства?
       — Бывали разные времена и разные начальники. Были друзья и противники. Первые поддерживали и поддерживают. Вторые клеят ярлыки: «Некрофилы! Кому нужны покойники?». А эти покойники часто оказываются куда лучше, порядочнее иных живых. Ну что ж делать-то?
       — Вы понимали, начиная свой сериал памяти, что это работа на самосожжение, что вы погружаетесь в трагическое энергетическое поле и потом совесть уже не отпустит?
       — Понимал, что бродить по кладбищам и исповедовать вдов — занятие не из приятных. Но что это так аукнется в моей судьбе, доведет буквально до грани жизни и смерти, конечно, не предполагал. Не предполагал и то, что во время съемок возникнут очень трудные для меня нравственные коллизии.
       Знаете, это как купаться в мертвой воде. Положим, беседую со вдовой, она начинает плакать, просит: «Выключите камеру». А я — впервые замечаю за собой такую репортерскую жестокость, это мне никогда не было свойственно — даю оператору знак: продолжай. Потому что, успокаиваю, а может, обманываю себя: эти слезы — тоже память.
       Или вот еще — первая жена известного артиста говорит: не снимайте вторую. И наоборот. Ну а как тут быть, если обе — его жены? Однако если дело доходит до грани фола, я лучше обеих снимать не буду.
       — На фоне прущего со страниц всех газет, из всех мемуаров того, что в прежние времена считалось сугубо личным, интимным, запретным для публичной огласки, главы вашего телесериала до элегантности порядочны.
       — Ну это во многом зависит от искусства монтажа, от людей, делающих передачу, от их воспитания и меры вкуса. Не изобрели ведь пока такого измерительного прибора, который однозначно определял бы: это можно, а этого нельзя. Но ввиду того, что сейчас у нас все можно, столько дураков и пошляков повылазило из всех щелей! Я даже не предполагал, что живу в таком государстве. Мне казалось: страна довольно бедная, но зато умная, читающая. Может быть, даже самая читающая.
       — А теперь оказалось: не только самая читающая, но и самая пишущая. Впрочем, это вы предвидели: «В нашей пишущей стране пишут даже на стене». И на стене нередко то же, что в мемуарах и газетах. Но я хотел спросить вас совсем о другом. Какую роль в судьбе человека играет, по вашему мнению, его родовая память?
       — Первостепенную. Он запрограммирован своей родословной. И воспитанием. Если ты не помнишь, откуда ты родом, какое будущее ты можешь построить? Не в том дело, крестьянин ты или дворянин. Пес ты беспородный в таком случае — и все. Ты тогда человек ниоткуда.
       — Не впадает ли сегодняшний российский бомонд в другую крайность? Пошла мода на княжеские и графские родословные, на покупку гербов и т.д. Как вы к этому относитесь?
       — Детские игры. Откапывают старинные документы и с гордостью говорят: мы князья, мы графы, мы дворяне. Возрождают даже дворянские собрания.
       Пусть играют, если это доставляет им удовольствие, почему нет? Только какие могут быть дворяне, если это звание из другого времени, присваиваемое монаршей волей и милостью? Но вот знать своих предков как можно в более дальних коленах для любого человека чрезвычайно важно.
       — Близкий вам круг — мать, жена, друзья. В годы болезни открыли ли вы в этих людях что-то новое для себя?
       — Ну как вам сказать? И нет, и да. Меня не разочаровал ни один из старых друзей. Появились и новые. Но больше всех поразила жена (Нина Шацкая, известная актриса. — К.С.). Да, мы любим друг друга. Знали: что бы ни случилось, будем вместе. Но я как-то полагал, что это прежде всего моя забота — проявлять сверхвнимание к этой красивой, очень красивой женщине. А когда со мной случилась беда, она взвалила на себя непосильную ношу и вынесла то, что и двужильному мужику было бы невмоготу. Отказалась от артистической карьеры, от всего. Предположить в ней человека такого жертвенного подвига я раньше вряд ли мог.
       — Что касается исторической памяти, истории, то ее краткие курсы переписывались так часто, что не только школьники, но и учителя потеряли веру в какие-либо объективные критерии в ее оценке. Где искать нынче такие критерии?
       — Объективная оценка — она свыше. А на земле все оценки будут субъективными. Другой вопрос: историю надо знать. Если мы не любим какое-то время, это совсем не означает, что его не было. Оттого, что некто утверждает, будто советской литературы не было, а Горький — плохой писатель, «Жизнь Клима Самгина» не перестанет быть великим романом. Во всяком случае с Вадимом Кожевниковым Горького не сравнить.
       Так что нельзя к художественным произведениям предъявлять счет на уровне: подписался или нет автор под пасквилем против Пастернака. Это уже другой, этический счет. Не одни подонки подписывали. К несчастью, некоторые люди тоже тогда струсили. Но когда нынешние окололитературные крикуны, не нюхавшие ни пороху, ни ГУЛАГа, категорично заявляют: «Я бы так не поступил!», я думаю: кто знает, как бы ты поступил. Ты в той ситуации не был.
       — Со сцены предательства по слабодушию начинается ваш сценарий «Свобода или смерть», где герой на допросе на требование следователя назвать сообщников по выпуску диссидентского журнала «За проволокой» сначала отвечает: «Нет», потом: «Ну, допустим», потом: «Ну, да…».
       — Он при этом как бы никого и не назвал. Он только на названные фамилии отвечал «да» или «нет».
       — Как бы игра в отгадывание слова по буквам.
       — Похоже. Так что нет черно-белого прошлого. Все куда запутаннее и сложнее. Но водораздел все-таки четкий — суть уже обнажена. И посему ничего нельзя забывать. Ни малодушия, ни предательства, ни подвига.
       — Насколько для вас важно равновесие между памятью и забвением? Психологи, психоаналитики утверждают, что нарушение такого равновесия ведет к разрушению личности, но при этом указывают на врачующую роль забвения.
       — Охранительная функция, уводящая человека подальше во времени от пережитых трагедий, несчастий, потерь родных, конечно же нужна. Но неслучайно в человеческом обиходе есть и такое словосочетание: вечная память. Нельзя диктовать: помните это, а вот это забудьте. Душа протестует, когда забывают вещи, которые нельзя забывать, людей, которых нельзя не помнить.
       
       Беседовал Ким СМИРНОВ
      
      
       * * *
       О, не лети так, жизнь!..
       Мне сорок с лишним лет.
       Позволь перекурить
       Хотя б вон с тем пьянчужкой.
       Не мне, так хоть ему
       Немного посочувствуй —
       Ведь у него, поди,
       И курева-то нет!..
       
       О, не лети так, жизнь!..
       Мне важен и пустяк.
       Вот город, вот театр,
       Дай прочитать афишу,
       И пусть я никогда
       Спектакля не увижу,
       Зато я буду знать,
       Что был такой спектакль!..
       

       

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera