Сюжеты

НА ДМИТРОВКЕ, 15 — БЕЗ ПЕРЕМЕН

Этот материал вышел в № 82 от 03 Ноября 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Последнее дело прокуратуры СССР Май 89-го. Политическая жизнь в СССР интересна, интригующа, полна надежд. КПСС стремительно теряет рычаги власти. Впереди Съезд народных депутатов. И тут еще один гром среди ясного неба! Отстраненный...


Последнее дело прокуратуры СССР
       

    
       Май 89-го. Политическая жизнь в СССР интересна, интригующа, полна надежд. КПСС стремительно теряет рычаги власти. Впереди Съезд народных депутатов. И тут еще один гром среди ясного неба! Отстраненный несколькими днями ранее от ведения следствия по известному всей стране «узбекскому делу» Николай Иванов 12 мая выступил в прямом эфире Ленинградского ТВ. У телезрителей захватило дух, когда он назвал фамилии бывших и действующих членов Политбюро ЦК КПСС, уличенных в коррупции: Лигачев, Гришин, Романов, Соломенцев, Капитонов…
       
       Реакция Политбюро последовала уже на следующий день. Совершенно секретным постановлением группе товарищей поручалось «провести работу по разъяснению ситуации», а генеральному прокурору А. Сухареву, помимо того, «обеспечить законность».
       Через несколько месяцев Сухарев отчитался о проделанной работе:
       
       «Прокуратура Союза ССР
       14. 09. 1989. № 1-5-102-89
       Генеральному секретарю ЦК КПСС
       Председателю Верховного
       Совета СССР
       товарищу Горбачеву М.С.
       Прокуратура СССР считает необходимым проинформировать о результатах проверки заявления члена Политбюро, секретаря ЦК КПСС т. Лигачева Е. К. в связи с утверждениями следователей Иванова Н.В. и Гдляна Т.Х. о якобы его причастности к фактам взяточничества, совершенным некоторыми должностными лицами Узбекской ССР.
       В ходе расследования уголовного дела в отношении должностных лиц республики, проводившегося следственной группой под руководством Гдляна Т.Х., 19 октября 1988 г. был арестован по подозрению во взяточничестве Усманходжаев И.Б., бывший первый секретарь ЦК КП Узбекистана. < … >
       Через два дня — 23 октября 1988 г., как видно из протокола допроса, произведенного Гдляном Т.Х. вместе со следователем его группы Московцевой С.В., и датированного тем же числом заявления Усманходжаева на имя Генерального прокурора СССР, он впервые сообщил о даче взяток некоторым руководящим работникам партии, а также бывшему Генеральному прокурору СССР Рекункову и его заместителю Сороке О.В.
       При этом обращает внимание, что указанное заявление не прошло официальной регистрации и не было доложено Генеральному прокурору СССР, а сам допрос проведен по инициативе Гдляна Т.Х. в воскресный день, когда по общему правилу следственные действия не проводятся без крайней необходимости.
       В заявлении от 25 октября 1988 г., также не прошедшем регистрации на допросе, проведенном Гдляном Т.Х. и Московцевой С.В. в тот же день, Усманходжаев, подтверждая прежние показания, назвал и Лигачева Е.К., которому якобы было передано 60 тысяч рублей. Эти же показания он дал Гдляну Т.Х. и Московцевой С.В. на допросе и 26 октября в присутствии заместителя Генерального прокурора СССР Васильева А. Д.
       Следует отметить, что свои показания Усманходжаев изложил в самой общей форме, пояснив лишь, что первый раз якобы передал взятку в «дипломате» в Ташкенте в июне 1984 г., когда Лигачев Е.К. приезжал для участия в работе XVI Пленума ЦК КП Узбекистана, и второй раз — также в «дипломате» в ноябре того же года в здании ЦК КПСС, когда находился в Москве в связи с подготовкой к 60-летию Узбекской ССР.
       Однако спустя несколько дней, уже 1 ноября 1988 г., на допросе, проводившемся Васильевым А.Д. и Московцевой С.В., Усманходжаев заявил, что оговорил Лигачева Е.К., денег ему не давал <…>».
       
       Из книги Т. Гдляна и Н. Иванова «Кремлевское дело»: «Усманходжаев и др. были водворены в следственный изолятор № 4 МВД СССР, более известный под названием «Матросская тишина» <…>. Особенно бурным было раскаяние Усманходжаева. В его показаниях запестрели фамилии союзных министров, руководителей правоохранительных органов, секретарей ЦК КПСС, членов Политбюро <…>. Сухарев схватился за голову. Уж теперь-то он точно может схлопотать на всю катушку от руководства страны! Его личные встречи и многочисленные беседы с бывшим первым секретарем ЦК КП Узбекистана не дали ожидаемого результата. Генеральному прокурору удалось лишь убедить Усманходжаева — Боже, упаси — не упоминать о двух взятках по 30 000 рублей Лигачеву. Как уж там умолял преступника Генеральный прокурор великой державы, неизвестно, но взяточник милостиво согласился. В остальном же Усманходжаев упорствовал…»
       
       Из показаний Усманходжаева на допросе 1 ноября 1988 г. у замгенпрокурора Васильева, том самом, на который ссылается генпрокурор Сухарев в письме Горбачеву:
       «Рекункову А. М. — Генеральному прокурору СССР… В Юрмале, где он отдыхал… я просил поддержать по «хлопковым» делам. Я просил ускорить их рассмотрение и посмотреть внимательно. Он пообещал. На следующий день во время прогулки я догнал его на лестнице и вручил ему черную папку с деньгами в сумме 50 000 рублей. При этом сказал: «Наши просьбы учтите, это подарок Вам». Папку он в моем присутствии не открывал. Второй раз он был у нас в Ташкенте на активе. Мы… ужинали на даче… По окончании ужина я передал ему дипломат, в котором были деньги в сумме 50 000 рублей, альбомы, буклеты. Об этом я сказал ему, но сумму не назвал.
       Сороке О.В. — заместителю Генерального прокурора СССР. Он приезжал в Ташкент… Они изучали «хлопковые» дела, работу органов. Он заехал ко мне в кабинет… и я передал ему пакет с деньгами в сумме 20 000 рублей. Я просил внимательно посмотреть все наши дела, побыстрей их завершить… Деньги я положил в два конверта и передал их Сороке. Он положил один конверт с деньгами в левый карман пиджака, второй — во внутренний. В следующий приезд на другой год я передал Сороке дипломат черного цвета, в котором были деньги — 10.000 рублей. Мы ужинали вместе с ним… и я передал ему дипломат с деньгами. При этом сказал: «Олег Васильевич, это наши подарки Вам, книги, альбомы, и еще кое-что». Эту сумму я передал с той же целью…».
       Эти показания объясняют, почему в конце 1985 г. произошло резкое торможение в расследовании «узбекского дела». В течение 1986 г. Гдлян и Иванов направили несколько писем в ЦК КПСС и лично Горбачеву.
       Из письма следователей в ЦК от 11 ноября 1986 г.: «… Мы получили прямое указание от тов. Сороки не расширять дело и ограничить ход следствия рамками виновности 8 лиц, арестованных органами КГБ в апреле — июне 1983 г. Но уже в конце того же года следствием были добыты бесспорные доказательства причастности ко взяточничеству ответственных партийных работников и руководства МВД УзССР, о чем было доложено тов. Сороке. Однако такой подход к объективному установлению истины вызвал его крайнее раздражение. Он вновь дал указание не выявлять организаторов преступления и прекратить дальнейший сбор доказательств в отношении их. < … >
       Наиболее нетерпимая обстановка сложилась вокруг дела в конце 1985 г., когда мы довели до сведения тов. Рекункова и Сороки о преступной деятельности Усманходжаева и других лиц. В ответ на занятую нами позицию не замедлили сказаться репрессии со стороны Генерального прокурора СССР, который, держа у себя в сейфе все переданные ему следственные материалы о виновности Усманходжаева и его приспешников, 2 января 1986 г. в присутствии всего состава следственного управления поставил под сомнение работу следственной группы и высказал целый каскад угроз в наш адрес… Тов. Сорока пошел на дальнейший саботаж расследования, выразившийся в том, что запретил выезды руководителя следственной группы в Узбекистан, а по существу посадил под домашний арест, чтобы таким путем еще более осложнить дело».
     
       В стране уже вовсю гремели лозунги перестройки, потому и на письма следователей «верхи» вынуждены были обратить внимание. Политбюро специально рассмотрело их на заседании 4 декабря 1986 г. Его члены санкционировали продолжение следствия и дали устное согласие на арест Ю. Чурбанова, бывшего второго секретаря ЦК КП Узбекской ССР Т. Осетрова и др. Но Усманходжаева не сдали. Он продолжал руководить перестраивающимся Узбекистаном. С этого времени повышенный интерес к делу стал проявлять один из членов Политбюро — Е. К. Лигачев. Тогда это объясняли тем, что Егор Кузьмич был в приятельских отношениях с Осетровым.
       Следователи между тем раскручивали дело дальше, неумолимо подбираясь к цековским кабинетам. Сороку на посту замгенпрокурора сменил А. Ф. Катусев, а вместо Рекункова генеральным прокурором стал А. Я. Сухарев. Но хрен оказался редьки не слаще. Сейчас уже мало кто помнит, каким сенсационным эпизодом началась XIX партийная конференция 28 июня 1988 г. Главный редактор «Огонька» В. Коротич объявил, что среди делегатов конференции находятся четыре преступника, и передал изобличающие их материалы лично в руки Генеральному секретарю ЦК КПСС. Поскольку новое руководство Генпрокуратуры опять всячески тормозило следствие и не давало санкции на арест двух секретарей узбекских обкомов и двух ответработников ЦК (Могильниченко и Смирнова), следователи обратились к четвертой власти.
       Теперь дело приобрело общественный резонанс. В результате был санкционирован арест Усманходжаева и еще одной группы узбекских начальников. После их признательных показаний руководство Генпрокуратуры приступило к развалу «узбекского», а теперь уже и «кремлевского» дела. В ноябре 1988 г. в состав следственной группы были введены сотрудники КГБ. Отныне только им поручались допросы ключевых фигурантов дела. В совершенно секретном порядке (под грифом такого постановления ЦК) 24 марта 1989 г. создана комиссия ЦК «по проверке фактов нарушения законности при расследовании дел о коррупции в Узбекской ССР». Генеральный прокурор Сухарев нисколько не протестовал против вопиющего нарушения закона, поскольку по закону только он, генеральный прокурор, был вправе вмешиваться в расследование. Комиссия, конечно, нашла нужные ей факты, и 6 мая 1989 г. Гдлян и Иванов были отстранены от участия в следствии. А 25 мая генеральный прокурор Сухарев возбудил против них уголовное дело. Следователей тогда спасла депутатская неприкосновенность. Их дело позднее развалилось само собой, вместе с развалом Советского Союза и уходом в небытие прокуратуры СССР.
       Документы по громким делам последних лет прокуратура РФ, естественно, хранит в секрете. Но, судя по их продвижению, механизм принятия решений на Большой Дмитровке, 15 схож с механизмом последнего громкого дела советской эпохи.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera