Сюжеты

ПРИЗРАК ХОДОРКОВСКОГО СОПРОВОЖДАЕТ ПУТИНА ПО ЕВРОПЕ

Этот материал вышел в № 83 от 06 Ноября 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Сегодня в Риме — саммит ЕС—Россия Президент Владимир Путин и премьер-министр Италии Сильвио Берлускони, председатель полугодия в высшем органе Евросоюза — Евросовете, говорят о дальнейшем сближении России с Европой. Этот процесс, прямо...


Сегодня в Риме — саммит ЕС—Россия
       

     
       Президент Владимир Путин и премьер-министр Италии Сильвио Берлускони, председатель полугодия в высшем органе Евросоюза — Евросовете, говорят о дальнейшем сближении России с Европой.
       Этот процесс, прямо скажем, не торопится за заклинаниями политиков о неуклонном продвижении вперед. После слова «однако» каждая сторона выдвигает свои претензии. И предпочитает обсуждать вопрос «кто виноват?», предлагая достаточно разные ответы на вопрос «что делать?».
       Россия упрекает европейцев в дискриминации ее экспортеров, в отсутствии рвения к отмене визового режима. ЕС в лице исполнительного органа — Еврокомиссии (сборища отстойных бюрократов и технократов — не путать с добрыми политиками из числа личных друзей первого лица РФ) въедливо напирает на такие второстепенные проблемы, как власть закона, инвестиционный климат, положение в Чечне.
       Сомнительные обстоятельства и результаты референдума и президентских выборов в мятежной республике вызывают озабоченность. Страны ЕС высказали мнение, что в условиях войны справедливые выборы невозможны. Москва в ответ заявила, что Запад не вправе судить и что Чечня — внутреннее дело России. На том и разошлись.
       В Риме — последняя встреча в верхах ЕС—Россия перед майским «биг-бангом», беспрецедентным расширением европейского сообщества. Организованная Европа с ее общим рынком сразу расширится раза в полтора, опоясав шенгенскими границами почти весь бывший СЭВ плюс бывшую советскую Прибалтику. Исключая СНГ.
       Данное обстоятельство внесло в повестку саммита одним из главных вопросов с российской стороны положение русскоязычных меньшинств в Эстонии и Латвии. С точки зрения ЕС, эта проблема рутинна. Что же, теперь король Марокко должен строить отношения с ЕС исходя из жалоб марокканского почти что большинства, населившего Брюссель, а председатель КНР — из писем миллионов обитателей европейских «чайна-таунов»? Или, если до конца следовать этой логике, ирландское правительство должно было спасать от вымирания клан Кеннеди? Русскоязычная колония в Германии, наверное, скоро превысит по численности аналогичную в Прибалтике. Что же, гарантом ее прав тоже будет Москва? Если есть проблема дискриминации (а она есть), то в ЕС ее решают местные власти, пытаясь найти компромисс с ущемленными гражданами или негражданами и стоящими за них политическими партиями и правозащитными организациями.
       Москва качает права. Формально вроде бы баш на баш: не трогайте нашу Чечню, а то мы займемся теперь уже вашей Прибалтикой. Не берусь сравнивать положение чеченцев в Грозном и Москве с положением русских в Таллине и Риге. Но пахнет-то как-то по-разному.
       Договариваться о минимизации потерь от перехода традиционных российских торговых партнеров за таможенную границу ЕС — это другое дело. Предметно, но политически и пропагандистски хиловато.
       Обе стороны заявляют о стремлении создать единое экономическое пространство ЕС—Россия. Благородная цель, и вряд ли кто против. Но мне, как и всем коллегам в брюссельском центре европейской бюрократии, хорошо известно, насколько долго и тяжело строилось единое экономическое пространство стран ЕС. Близких по истории, политической традиции, моральным ценностям, менталитету. Россия — даже не Эстония. Помните, в студенческие годы мы любили ездить в Прибалтику, как в Европу, за неимением возможности поехать дальше.
       Бесконечным повторением тезиса, что Россия — европейская страна, добьешься не больше, чем повторением слова «халва», желая сладости во рту. Надо соответствовать. Нужна политическая воля, но и ее мало. Совместное хозяйство ведут супруги или очень близкие друзья. И то и другое предполагает общие взгляды, привычки. Внутренние предпосылки. Не мытьем, так катаньем за какое-то время и их можно навязать или воспитать. Но только при большой политической воле. Мало заявить — надо быть. И тут ни Путин, ни Берлускони не смогут прыгнуть выше головы.
       Кто спорит, что России и ЕС выгодно быть в едином экономическом пространстве, свободно ездить друг к другу? Но понятно, кто больше заинтересован в снятии торговых барьеров и отмене виз, а кто побаивается. Европейцев тоже раздражают очереди за российской визой. Но охотников меньше, чем россиян, стоящих за шенгенской.
       На саммитах политики решают свои проблемы, включая и предвыборные. Но в Европе есть и гражданское общество. Его зачатки есть в России. Наверное, оно в конце концов определит степень российско-европейской интеграции. Интересны результаты опроса, проведенного среди предпринимателей Торгово-промышленной палатой РФ и Союзом торгово-промышленных палат ЕС. Их «Новой газете» любезно дал представитель ТПП РФ в Брюсселе академик Иван Иванов.
       Субъекты будущего общего экономического пространства засвидетельствовали, что между Европой и Россией остается пропасть непонимания, которая образовалась исторически и углубилась за десятилетия политического и идеологического противостояния. Они хотят сузить пропасть и ждут содействия политиков.
       Показательна расстановка приоритетов и взаимных претензий. Европейские бизнесмены недовольны прежде всего бюрократическими ограничительными процедурами для иностранных предпринимателей в России, сложностью регистрации предприятий, плохой защитой интеллектуальной собственности. Их российских коллег заботят сложные таможенные правила ЕС, высокие требования к качеству продукции, защите потребителя и окружающей среды.
       Европейских торговцев шокирует непонятная, непоследовательная, непрозрачная и непредсказуемая таможенная процедура, допускающая местные интерпретации законов и правил в зависимости от чиновника. Россиян — европейские антидемпинговые процедуры, сохранившиеся несмотря на признание России страной с рыночной экономикой. Рынок рынком, но ЕС защищается от товара, произведенного дешевыми руками с дешевой энергией.
       Обе стороны хотят согласованных технических стандартов и взаимно признаваемых сертификатов.
       Любопытно, что наибольший интерес к российскому рынку проявили деловые круги середины континента. Он меньше привлекает отдаленных от России и менее осведомленных о ней британцев, испанцев и португальцев. Но также, как ни парадоксально, близких к Питеру шведов, датчан, латышей и эстонцев. Видимо, те руководствуются опытом.
       Об идее общего экономического пространства европейские и российские респонденты проявили почти полную неосведомленность. Двойка — политикам, которых они содержат на свои налоги!
       Сближение законодательств, стандартов и норм — не дело государственных лидеров. Их прерогатива — определять философию. Главное философское требование европейских респондентов — улучшить инвестиционный климат в России. Они хотят прозрачности корпоративного управления в России, не оставляющей места коррупции, надежной защиты прав инвесторов, совершенствования налоговой системы, реформы банковского дела.
       Если кто хотел навредить Путину перед поездкой в Рим, то трудно придумать лучший способ, чем арест Ходорковского и частных акций «ЮКОСа». Эта компания ближе остальных к понимаемым в Европе стандартам предпринимательства. Европейцы не вмешиваются в юридическую сторону дела, но впечатление оставляют при себе. Прежде всего — об инвестиционной привлекательности.
       Вряд ли политические восклицания о правах человека и власти закона составят важную часть документов римского саммита. 30 октября в Пекине прошел аналогичный саммит ЕС — КНР. Заинтересованная в торговле с Китаем Европа простила Пекину и тоталитарную систему, и преследование инакомыслящих, и даже Тибет. Почти согласилась снять эмбарго на торговлю оружием, введенное после расправы на площади Тяньаньмэнь в 1989 году.
       В российско-европейских декларациях о намерениях прописано нечто большее, чем взаимовыгодные международные отношения. Но тогда нужно меняться внутри, чего хотят далеко не все. Мол, давайте на взаимовыгодной основе, но в наши дела не суйтесь. И зачем все эти договорные конструкции? Ведь можно и «на основе прагматизма и взаимных интересов», как сказал глава МИД России Игорь Иванов? Просто сотрудничать с ЕС, как Китай? Без единого пространства и безвизовых поездок?
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera