Сюжеты

ПУШКИН И МИНКИН

Этот материал вышел в № 83 от 06 Ноября 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Ответ Татьяны Толстой на публикацию в «Новой газете» «Золотое перо» русской журналистики — а золото, как почему-то считается со времен римской древности, не воняет, non olet — Александр Минкин снова зовет нас идти на врагов. Значит,...


Ответ Татьяны Толстой на публикацию в «Новой газете»
       

      
       «Золотое перо» русской журналистики — а золото, как почему-то считается со времен римской древности, не воняет, non olet — Александр Минкин снова зовет нас идти на врагов. Значит, повеяло чем-то свежим и конструктивным. Значит, наметилось нечто плодотворное. Верный признак! — по пустякам Александр Викторович свою пращу не расчехляет. На этот раз — да, впрочем, как и всегда — в качестве мишени выбран председатель правления РАО «ЕЭС», сопредседатель СПС Анатолий Борисович Чубайс и его идея Либеральной Империи.
       Большие люди уже отстрелялись первыми статьями и выступлениями. Кто в восторге, кто просит уточнений, кто предлагает свои уточнения, кто в недоумении застыл, как громом поражен, кто в ярости, кто напуган, кто протер очки и всматривается в А.Б. Чубайса попристальнее. Кто-то стенает, что это он, он — автор идеи, он всегда так думал, да его никто не слушал; кто-то, напротив, в смущении от того, что нехорошее слово «империя» произнесено публично. Полезли в историю, листают словари. Как это: сама империя, а сама либеральная? Не ровен час, оксюморон!.. Мысль заработала.
       Оживился и Минкин. Цель-то пристреляна. Еще когда поэт Мирослав Немиров сокрушался — в 1997 году он сокрушался:
       — Ты чего так, гадский Минкин, на Чубайса, гад, напал?
       У тебя конкретно, Минкин, он чего-нибудь украл?
       А чего тебе он дал, так я скажу, чего он дал:
       А вот именно свободу гадски всячески визжать, слюной брызжать…etc.
       «Чего напал» — затруднительно сказать: мотивы, которыми руководится Минкин в неустанном преследовании одного и того же круга политических деятелей (Гайдар, Немцов, Кох, Чубайс) гадательны. Откуда нам знать, почему он плюет на алтарь, где их огонь горит? Может быть, они выше его ростом. Или ему нестерпимы чужие гонорары. Сам-то он любит воззвать к совести: «Талант — хорошо. Но еще бы совесть и ответственность. Совесть должна оказаться сильнее гонорара и корысти». «Вы говорите, что все решают деньги, а это неправда. Совесть».
       Совесть, стало быть.
       
       В программе «Основной инстинкт» полемизируют А. Чубайс и Г. Явлинский. Помимо них в студии и другие уважаемые люди. Говорят об идее Либеральной Империи. Спорят. Та, Что Сильнее Гонорара, водит золотым пером Минкина: «Нечестный человек не может сочинить настоящую идею, он не так устроен. У жадных и циничных в мозгу не рождаются светлые идеи, у них рождаются схемы…», «человек, которому постоянно и много надо…», «менеджеры делают деньги — вот их природа…», «идеи чучхе… идея «Германия превыше всего»… идея борьбы с врагами народа…». И так — на полторы страницы, и еще, и иначе, и другим манером: «смертельно для нации… обсуждать нет смысла… Остап Бендер… забрать деньги и убежать…».
       Это — предварительная обработка, усыпление пациента монотонными заклинаниями, доморощенная кашпировщина: даю установку, харе Кришна, харе Кришна, Кришна харе… делают деньги для себя… харе Кришна… когда национальную идею предлагает политик — это еще хуже… Кришна харе… Теперь пациент расслаблен, глаза его остекленели, в мозгу — мутный образ кого-то ужасного: Ким Ир Сен, Сталин, Гитлер, Бендер, Троцкий, анархисты… бог знает кто еще… А что такого? — А ничего, ведь напрямую ничего не сказано — так, просто рассуждения, ничего личного, в суд не подашь. Это просто Совесть булькает. Имеет право.
       Копробаллистика — дисциплина не точная, но эффективная.
       Языковой дискредитацией называется использование специальных языковых средств, одно только публичное употребление которых в связи с обозначением дискредитируемого в тексте уже представляет собой факт компрометации.
       Это — один из приемов нейролингвистического программирования. Есть и другие приемы. Так, при изображении на письме речи Чубайса совесть подтолкнула Минкина приписать ему 21 восклицательный знак, а Явлинскому — ни одного. Потому что, рассудила совесть, обилие восклицательных знаков на письме выглядит нелепо, так на же тебе! Еще она, помусолив золотое перо, шесть раз вставила в речь Никиты Михалкова многоточие, а потом прокомментировала: «Запутался». Михалков в восторге от Чубайса? — Получай: слова его «трижды б/у». И вообще он режиссер фильма «Свой среди чужих». И пользоваться его поддержкой можно «только утопая». Он «опасный сосед». И Чубайса поэтому «ждет что-то страшное».
       Чужой, опасный, страшный, нечестный, жириновский — это ни про кого, это подмалевка, это фон. И на этом фоне — пресветлый пасхальный барашек Явлинский («Главное в нашей стране и в истории — это стремление к свободе и справедливости. И еще — уважение».) Как же было Минкину, с его обостренной совестью, не влиться в яблочные ряды? От Либеральной же Империи соратники отмахнулись. Явлинский просто не услышал сути: «Идея эта может некоторое время морочить головы людям, отвлечь от реальных проблем», — словно бы будущее России — проблема нереальная. Минкин же услышал и передернул: «Один из приятелей Пушкина сказал, что нет названия смешнее, чем «Московский английский клуб». Пушкин возразил: «А «Императорское человеколюбивое общество»?». Закрыл тему, так сказать. Хихикайте с нами над империей: вот и Александр Сергеич…
       Разросшаяся совесть так уж устроена, что не может молчать. Добрые люди с большими ушами и чистыми руками время от времени дарят Минкину прослушки, а он воспламеняется и печатает их с гневными комментариями. Вернее, это они с Пушкиным вместе печатают: «министры-ворюги, генералы-предатели и все те, кого Пушкин называл сволочью — а сами себя они называют элитой». «Жеманная сволочь («элита») презрительно цедит: «Фи! Публикации чужих бесед! Как стыдно, как неприлично!» <…> Письма Пушкина читаете не стыдясь. А ведь это интимные письма жене. <…> Почему же разговоры государственных преступников печатать стыдно?». «Как попала в прессу? А какая вам разница? «Слили спецслужбы» — обычный упрек. Но даже если и так…». «Но в данном случае нам все равно, легально или нелегально записали беседу». Кому это — НАМ?
       «Есть фразы, которые остаются на лбу сказавшего, как каинова печать», — предлагает Минкин. ТЫ сказал! Какую ты себе выбираешь, совестливый? Может быть, эту: «Граждане, уверяю вас: в сливном бачке — чистейшая вода». Или эту: «Если бы этот гигантский сортир на Дубровке вдруг взорвался — политически это было бы лучше?» Но «гадски всячески визжать, слюной брызжать», воспевать доносительство, аплодировать беззаконию, гордиться низостью — и при этом припадать к Пушкину? — «Пушкин недаром был в ужасе, что на него «будут смотреть, как на Булгарина». И — верх ослепления — взять эпиграфом к статье, воспевающей собственное право на подлость, слова поэта: «Черт догадал меня родиться в России с душою и талантом!». Пушкинский эпиграф тут — как икона в хлеву.
       «Задетые лица… с брезгливым видом заговорят о грязной журналистике». Но что до того? «Уважаемые читатели, не позволяйте морочить себе голову, не позволяйте уводить вас от сути дела».
       Не позволим. От сути дела мы себя увести не позволим.
       Мало того, что «преступником» можно назвать человека только по приговору суда. Мало того, что прослушивание противозаконно, а подлинность будто бы имевших место разговоров никем не исследована и не доказана, — придумать, подделать, склеить, смикшировать можно что хочешь. Мало этого: «сливной бачок», он же «почетный адвокат», он же «золотое перо» смеет тревожить великую тень для своих видок-фигляринских мерзостей. Он смеет запанибрата, от лица Третьего отделения, приглашать Поэта в свою срамную компашку. Он походя сваливает в один абзац, в одно корыто позорные жандармские прослушки вперемешку с нашими национальными сокровищами: пушкинскими письмами. Он цапает священные страницы рукописей, исписанные — о, нет, не «золотым» продажным пером, — гусиным, простым гусиным!
       Пушкин умер. Кто постоит за него?.. Он сам за себя постоит. Сам! Кто вообще сказал, что Пушкин умер? «И свет во тьме светит, и тьма не объяла его».
       
       Совмещение Свободы и Империи — упорная и сокровенная пушкинская мечта. Русский философ Георгий Федотов в своей замечательно глубокой статье «Певец империи и свободы» — оценим заглавие — в подробностях показывает это. Я приведу лишь несколько цитат. «Россия была дана Пушкину не только в аспекте женственном — природы, народности, как для Некрасова или Блока, но и в мужеском — государства, Империи. С другой стороны, свобода, личная, творческая, стремилась к своему политическому выражению. Так само собой дается одно из главных силовых напряжений пушкинского творчества: Империя и Свобода. Замечательно: как только Пушкин закрыл глаза, разрыв империи и свободы в русском сознании совершился бесповоротно». «Нахлынувшие в молодости революционные настроения нисколько не поколебали у Пушкина этого отношения к империи — не только в прошлом ее великолепии, но и в живой ее традиции, в настоящей борьбе за экспансию». «Русская жизнь и русская государственность — непрерывное и мучительное преодоление хаоса началом разума и воли. В этом и заключается для Пушкина смысл империи». «Подвиг просвещения и культуры составляет для Пушкина, как для людей XVIII века, главный смысл империи». «Пушкин чтит в венценосцах XVIII века — более в Петре, конечно, — творцов русской славы и русской культуры. Но тогда нет ничего несовместимого между империей и свободой. Мы понимаем, почему Пушкину так легко дался этот синтез, который был почти неосуществим после него».
       Немножко другой уровень разговора. Такой несколько подзабытый уровень. Как будто человек с человеком говорит.
       И последняя цитата: «Пусть чаемый им синтез свободы и империи не осуществился — даже в его творчестве, еще менее в русской жизни; пусть Российская империя погибла, не решив этой пушкинской задачи. Она стоит и перед нами, как перед всеми будущими поколениями, теперь еще более трудная, чем когда-либо, но непреложная, неотвратимая. Россия не будет жить, если не исполнит завещания своего поэта, если не одухотворит тяжесть своей вновь воздвигаемой Империи крылатой свободой».
       Пушкин, спасибо! Мы услышали.
     

       
       
       От редакции:
       Мы, исходя из железного редакционного правила, предоставили возможность ответа на статью А. Минкина.
       Правда, трудно поверить, что писала это Т. Толстая? Та самая, сочинившая «На златом крыльце сидели…»?
       Редакция, удрученная уровнем полемики, закрывает на своих страницах всякую дискуссию между «ЯБЛОКОМ» и СПС.
       Потому что:
       Или демократы вместе бьются за место президента, или загрызают на его глазах друг друга, развлекая власти за утешительный приз.
       Или эти партии (как уже смогли на днях по поводу «ЮКОСа») вместе (пусть не объединяясь, но цивильно) защищают ценности своего электората, или граждане, до сих пор считающие, что права человека и общества выше прав власти, останутся без своих партий.
       … Доедят они себя сами.
       Мы в этом не участвуем.
       
       P.S. Заметили бы еще и следующее: Т. Толстая ни слова не сказала о сути статьи Минкина.
       

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera