Сюжеты

НАШИ ИЗ СТРАНЫ БАСМАНИИ

Этот материал вышел в № 85 от 13 Ноября 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Опережая Путина, российские правозащитники пошли по миру Уставшая группа российских правозащитников завершила визит в объединенную Европу. Участники очередного заседания ОБСЕ (официальное название «Дополнительная встреча по вопросам прав...


Опережая Путина, российские правозащитники пошли по миру
       
       Уставшая группа российских правозащитников завершила визит в объединенную Европу. Участники очередного заседания ОБСЕ (официальное название «Дополнительная встреча по вопросам прав человека «Предотвращение пыток») провожали наших делегатов до самых вешалок, а голландский представитель даже помог правозащитнику Бабушкину одеться. И только человек из МИДа РФ Лебедев Михаил Александрович старался не замечать фурора Бабушкина и Ко. Правозащитники раскрыли добропорядочным иностранцам глаза на «дело «ЮКОСа» и на всякие другие российские делишки…
       
       Правозащитники Андрей Бабушкин, Елена Липцер, Лев Пономарев (далее — наши) не просто так поехали Европу посмотреть (маршрут Рим — Париж — Берлин — Вена), но и Россию показать, как она есть. «Дело «ЮКОСа» — одно из многих, демонстрирующих отношение власти к человеку, но именно оно позволило нам заговорить о правах человека во весь голос. Раньше нас бы просто не услышали. Фигуры были не те», — говорили правозащитники еще в «Шереметьеве». Чтобы слово прозвучало громче, наши взяли с собой Татьяну Акимцеву, адвоката начальника службы экономической безопасности «ЮКОСа» Алексея Пичугина (с 19 июня — в Лефортове)…
       
       Заседание ОБСЕ было в пятницу, а в понедельник ночью наши сели в Риме и подготовили почву для приземления президента Путина. Наши болели за дело, и это вносило нездоровый оттенок в их взаимоотношения. Еще в «Шереметьеве» Бабушкин (председатель «Комитета за гражданские права») и Пономарев (движение «За права человека») спорили, как донести до журналистов суть происходящего в России (тогда пришли к согласию: «У тебя что лучше получается: пытки или нарушение прав человека?» — «Ты говоришь об общих тенденциях, пытки я беру на себя»), в римском офисе всемирной пиар-конторы АPCO сцепились по вопросу регламента пресс-конференции (выступать семь минут или пять, идти от общего к частному или как-нибудь по-другому), а в Берлине дошло до цыканья и «замолчи, ты ничего не понимаешь». Импозантнее наших был только человек с городской фамилией Амстердам (Канада), юридический представитель Пичугина, Лебедева и Ходорковского, который следовал другими самолетами по тому же маршруту: он рассказал иностранным журналистам о страшной стране Басмании (Басманный суд г. Москвы. — Ю.С.), из которой никто не возвращается на свободу. «Басмани корт (англ. — «суд») — это корт, который был специально создан для расправы над непокорными», — повторял Роберт Амстердам из города в город. Начиная со вторника объединенные европейские матери угрожают Басманией детям, которые не хотят вовремя отправляться в постель. Еще в Риме наши пытались переубедить Амстердама, но и в Берлине он шаманил: Басмани, Басмани, Басмани…
       Возможно, Роберт понимал, что немножко передавливает с Басманным, но другого способа, видимо, не находил.
       В принципе до журналистов докричались — в новостях, рассказывающих о визите Путина («Президент Путин заявил в Риме…»), то и дело проскакивало: «…А между тем правозащитники Бабушкин и Пономарев…» или «…Но в то же время Татьяна Акимцева, адвокат Алексея Пичугина…».
       Все это имело бы какой-то смысл, если бы дружба Владимира и Сильвио не зашла так далеко…
       
       На пресс-конференции в Риме было сорок семь журналистов, и наши сказали им: «В эти дни в стране происходит переворот», «у нас хватит сюжета не на одно детективное произведение» и «не может считаться независимым и наш суд» («Басмани корт!» — вырвалось у Амстердама).
       Пресс-конференция изменила планы правозащитников на день. Сильвио Берлускони сумел дозвониться до своих людей (а в Риме, похоже, все — люди Сильвио Берлускони) и попросил-таки не ковыряться в добром имени друга Володи: итальянский МИД резко отверг и Бабушкина, и Пономарева, наплевав на предварительные договоренности, а важный чин из партии «Forza, Italia!» («Вперед, Италия!») неожиданно то ли захворал, то ли скрылся по крупным и неотложным делам. В итоге Бабушкин и в Колизее не побывал, и демократию не защитил по полной программе. То же самое можно сказать о Пономареве и фонтане Треви.
       Почти все повторилось в Берлине: пресс-конференция, встреча с бундес-депутатами и отказ в МИДе («Тревожный звонок канцлера Шредера», — жаловались дипломаты); но за день до этого в Париже наши обедали с парламентариями, членами общества российско-французской дружбы и общались с сенатором Ксавье де Вильпеном. Сенатор позвонил своему сыну Доминику де Вильпену (Доминик волею судеб является министром иностранных дел Франции) — наших приняли и обогрели сочувственными улыбками.
       
       Ввенском дворце Хофбург — массивная дверь. Под дверной ручкой надписи на четырех языках — английском, французском, немецком и «вход». Первые три языка даны из дипломатических соображений. Редкие «несоветские», у которых советские просят помощи или совета, давно выучили русский: «Пытка», «отбить», «почки», «выбить», «показания», «ледяной», «водой», «милиция», «предварительное», «следствие», «расправиться», «скончался». Они наблюдают одну и ту же картину: советские правозащитники, кочующие по Европе, обмениваются репликами с официальными представителями родных республик, которым завтра, возможно, придется сидеть с ними в одном правовом поле. То есть в эмиграции.
       События во дворце развивались стремительно. Сначала каждый из наших выступил по разу. Невысокий, широкоплечий правозащитник Бабушкин временами напоминал воина, а в минуты острого волнения — Валерию Ильиничну Новодворскую. Правозащитник Пономарев недавно отрастил бороду. Таким фотографы запомнили Николая II.
       Но мидовец Лебедев (специально, что ли, с такой фамилией подобрали? — Ю.С.), худощавый, сребробородый мужчина в расцвете лет, не один пуд соли съел в ОБСЕ. Понимал, тертый венский калач, когда брать слово. Выступил перед обедом. Не совсем, конечно, правильно распорядился преимуществом.
       Наши приводили конкретные примеры: как адвоката Трепашкина доедают клопы в каменном мешке метр на два, как 14 июля накачали психотропными Пичугина: у него теперь серьезные проблемы с сердцем, нарушена работа желудка, идут галлюцинации, плохая кожа. А Лебедев все как-то общо, общо.
       — Абсолютно противопоказана абсолютизация, — говорил дипломат. — Все гораздо сложнее обстоит…
       Дальше: «некоторые начальники группировок организованной преступности», «определенные силы поднимают вопросы, которые поднимать на столь представительном форуме было бы преждевременно». Когда Лебедев произнес «страна, близкая к демократической», показалось, что у Бабушкина случится приступ.
       

       Рим — Париж — Берлин — Вена
      
       P.S. После выступления Лебедева возмущенные правозащитники написали два обращения: 1. Рекомендации для Российской Федерации по предотвращению применения пыток и другого бесчеловечного и унижающего достоинство обращения и наказания (8 конкретных предложений) 2. Рекомендация по контролю за грубыми нарушениями прав человека в уголовных делах, возбужденных против сотрудников компании «ЮКОС» («Немедленно направить спецпредставителя ОБСЕ в Москву для непосредственного наблюдения за законностью действий правоохранительных органов в рамках возбужденных уголовных дел»).
       

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera