Сюжеты

О ПОКУПКЕ СЧАСТЬЯ И ПОИСКАХ ВЕЩЕСТВА ЛЮБВИ

Этот материал вышел в № 88 от 24 Ноября 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Фестиваль «N.E.T»-2003 в сравнении с уровнем 1913 года Ключевые слова «N.E.Tа» я услышала на лестнице Центра Мейерхольда от зрительниц лет двадцати двух. Одна сообщила: — Маша получила грант. Едет на год в Вену. Другая спокойно ответила: —...


Фестиваль «N.E.T»-2003 в сравнении с уровнем 1913 года
       

       
       Ключевые слова «N.E.Tа» я услышала на лестнице Центра Мейерхольда от зрительниц лет двадцати двух. Одна сообщила:
       — Маша получила грант. Едет на год в Вену.
       Другая спокойно ответила:
       — Начало века… Самое время учиться в Вене.
       Ощущение начала века и времени учиться носится в воздухе. Благодаря всему — и несмотря ни на что. Фестиваль «N.E.T» — «Новый Европейский Театр» — и плод этого чувства, и его катализатор.
       Открывается фестиваль всегда 9 ноября. Это — знаковый день. Годовщина падения Берлинской стены.
       
       Культурный процесс в России и вправду начинает структурно напоминать рубеж ХХ века. Тогда «важнейшим из всех искусств» по скорости обновления было изобразительное. Сейчас, по-видимому, в авангарде театр. Но этот процесс в начале. Плоды просвещения только завязываются (и пока могут и набить оскомину).
       Кажется: в 2003 году вектором культурной жизни Москвы вновь становится поисковая работа. Нащупывание «самого нового» — и «внутри страны», и в Европе — дальней и ближней. Все вроде бы почти всеядны. Видимо, каждый на ощупь ищет свое.
       Если говорить о театре — здесь «Yandexом», поисковой системой творческих ресурсов Рунета стало движение «Новая драма». А «N.E.T» — это театральный аналог «Yahoo».
       Или «Google», который умеет искать и в кириллице, и в латинице.
       
       В спектакле Гинтараса Варнаса (Вильнюс) «Та далекая страна» сделано все, чтоб сохранить и представить пьесу — новую для России, как и для Литвы, пьесу «Та далекая страна» (1994) Жан-Люка Лагарса. (На днях в РАМТе прошла премьера «Правил поведения в современном обществе», другой пьесы Лагарса, первое в Москве обращение к наследию рано умершего известного французского драматурга 1990-х.)
       Сорокалетний Гинтарас Варнас начинал в Прибалтике конца 1980-х как режиссер остросатирического театра марионеток. Его спектакль «Та далекая страна» был приглашен в основную программу Авиньонского фестиваля 2003 года. Авиньон-2003 был аннулирован. Но вот — спектакль приехал в Москву, на «N.E.T».
       «Я не люблю современную черную драму. Она мне кажется поверхностной, надрывной, брутальной, — говорил Варнас во французском интервью. — Чтение пьесы Лагарса, предложенной мне, я оттягивал, как мог. Потом открыл текст. Прочел первую реплику Луи: «Ровно через год я умер». Оторвался через четыре часа, дойдя до финала. И пошел звонить, чтобы договориться о постановке. Эта пьеса питает разум, память, сердце. Потом я прочел всего Лагарса. «Та далекая страна» кажется мне лучшей, настоящей лебединой песней. Но я бы очень хотел поставить и его «Мюзик-холл».
       Сюжет прост. (Пьеса действительно оказалась для Лагарса предсмертной.) Герой знает, что болен СПИДом. Он едет в город, где остались его мать, сестра, брат. Едет после очень долгого отсутствия и в последний раз. За спиной Луи кружат тени: его добродетельный отец, умерший давно, и любовник, погибший от СПИДа.
       Любовник, Лучший друг, Безнадежно влюбленная женщина, Случайно Встреченные и Родственники окружают героя. Луи вспоминает прошлое скрупулезно, в духе «Исповеди» Руссо. «Главная тайна его жизни» — вроде бы определяет всю структуру сюжета.
       Но специфика судьбы почти растворяется в универсальном законе ХХ века. Всем, вне зависимости от ориентации, — зябко и холодно без любви. Все просят ее друг у друга. Никто не замечает, что сам давно перестал вырабатывать ее вещество.
       Сценография Андриса Фрейбергса много дает спектаклю. Задник затянут ватином с грубыми швами. Вдоль стены стоят железные больничные койки: рамы их заполнены острым серым гравием, белые подушки лежат прямо на камнях. Фантасмагорической, скрюченной фигуркой по сцене пролетает Умерший Любовник — мальчишка в серебристой куртке с бесполым и настороженным лицом аборигена мегаполиса, истерическим смехом трансвестита и всхлипом ребенка.
       Сверхбережное отношение к тексту растянуло спектакль. Но в пьесе случается самое главное: «новая драма» оказывается «новым частным случаем» универсальной человеческой драмы: любовь, ответственность, род. Мать и сын. Дети, которых у Луи не будет…
       Жан-Люк Лагарс — явно новое направление поиска. Наверняка мы увидим и русские постановки его пьес. (В 2001 году семи переведенным пьесам Лагарса был отдан выпуск альманаха «Майские чтения».)
       
       Еще одна черта культурного процесса России-2003: находки разрабатываются, информация копится, количество ее переходит в качество. На «N.E.T»-2003 приезжал британский драматург Марк Равенхилл.
       Равенхилл (вновь об аналогиях с началом ХХ века) говорил, в частности, что для него «главным драматургическим открытием» 2002-го стал «Терроризм» братьев Пресняковых в постановке лондонского театра «Ройал Корт»: «Они очень точно уловили нерв времени — смесь страха и агрессии!».
       Второй «творческой встречей» был вечер берлинского режиссера Томаса Остермайера — директора театра «Шаубюне» (вместе с хореографом Сашей Вальц, уже известной в России), нового содиректора Авиньонского фестиваля (первый раз за полвека в число кураторов Авиньона приглашен иностранец, притом — 34-летний). Об Остермайере в русской театральной прессе последних лет пишут все чаще, но спектакли его в Москве пока не шли. (На «N.E.T»-2003 были показаны видеозаписи фрагментов.)
       «Шаубюне» — театр в Западном Берлине, в 1970–1980-х прославленный постановками Петера Штайна. Однако театр «старел вместе со своей публикой», пока в «Шаубюне» в возрасте 31 года не пришел Остермайер вместе с труппой своего первого театра «Барак». Одно из магистральных направлений его режиссуры — поиск современной пьесы: его постановки прославили и «Шопинг энд Факинг» Равенхилла, и пьесу Мариуса фон Майенбурга «Огнеликий». В «Бараке» шли Недели новой британской, новой французской, новой русской драмы (Остермайер дважды ставил пьесы живущего в Берлине Алексея Шипенко).
       — Чехов был именно современным Станиславскому драматургом. Мольер был драматургом, современным самому себе, — говорит Остермайер. — Да, в каждой гимназии есть портреты классиков, но мы не обязаны жить под прицелом их взгляда, в вечном плену школьной программы!
       …Режиссер, заметим, вырос в баварском городке Ландсхут возле Нюрнберга. В средневековом, сохраненном в полной аутентичности городке, над которым царят руины замка. Городок остался строго католическим. В детстве будущий радикал был мальчиком из церковного хора. В студенчестве стал троцкистом. Дух левизны не выветрился из его театра до сих пор: как в андеграундном «Бараке», так и в респектабельной «Шаубюне» — зарплаты у всех членов труппы одинаковые.
       С «пленом школьной программы» у Остермайера, видимо, непростые отношения. Одновременно с пьесами Сары Кейн он ставил «Незнакомку» Блока в системе биомеханики Мейерхольда. Одновременно с надрывно-беспощадным «Огнеликим» — «Синюю птицу». Два новых спектакля «Шаубюне», показанные в Москве, поражают даже в видеозаписи. Оба — по замшелым текстам: «Нора» Ибсена и «Войцек» Бюхнера.
       …Да, они осовременены. Радикально и мощно. «Кукольный дом» Норы — берлинский пентхауз с огромным аквариумом, где плавает яркая и беспомощная тропическая рыба, альтер эго героини. Провинциальный немецкий гарнизон XIX века из «Войцека» — стал в новом спектакле Остермайера страшноватым предместьем, общеевропейской Капотней с бетонными башнями, грязным прудом, где мирно уживаются лягушки и пустые шприцы, черными куртками плечистых парней без определенных занятий, убогой яркостью передвижного кафе, где в стык с лотком мороженого стоит грязно-синяя будка биотуалета.
       Иллюзия — полная. Биотуалет явно подлинный, как антикварные сарафаны в «Федоре Иоанновиче» Станиславского. И все же — эти спектакли потребовали мощной энергетики «старых» текстов. Видимо, за отсутствием текстов новых, адекватных уровню этого театра.
       Любимая сцена самого Остермайера в его «Кукольном доме» — тарантелла (которую Нора у Ибсена танцует, чтобы отвлечь респектабельного и властного мужа от компрометирующего ее письма). В «Норе» 2002 года тарантелла превращается в хлыстовский хип-хоп, в напряженный бой с миром в технике айкидо, в видеоклип ночного телепоказа… Эта женщина с японским мечом в руках грозна, тревожна, ужасна. Измученная собственной истеричной силой, она падает на пол с подогревом в позе сломанной Барби.
       «Экономический расцвет быстро породил в Берлине слой новой буржуазии, — говорил Остермайер о спектакле. — Эти люди мечтают о «суперуровне жизни», о новой «люксовости» и новом буржуазном величии. Они взволнованно дышат при словах «авторский дизайн» и просто «шик», но всегда заигрывают с миром трэша... И сейчас время заново ставить жестокий старый вопрос: «А можно ли в принципе купить счастье?».
       За роль Норы Анне Тисмер получила в Германии премию «Актриса года-2003». (Звезда немецкого драматического театра, игравшая у Петера Штайна, Люка Бонди, Кристофа Марталера, Франка Кастдорфа, — она перешла в труппу Остермайера в 2001 году.) Спектакль стал сенсацией белградского фестиваля БИТЕФ. За год «Нора» театра «Шаубюне» награждена шестью премиями.
       Осенью 2004 года, на 6-й Московский «N.E.T» Остермайер должен приехать с полноценными гастролями. Заранее понятно — это будет театральное событие первого ряда. И не только для «профессионального» зрителя. Скорее — для всех, кого занимают вопросы: можно ли купить счастье? И что плавает в лужах предместий?
       
       По принципу «максимум информации, в которой каждый ищет свое» я очертила всего несколько «точек» фестиваля. «N.E.T»-2003 окончен. Его предпоследний спектакль, «Ревизор» в постановке Алвиса Херманиса (Новый Рижский театр), одновременно открыл первые гастроли в Москве Петербургского фестиваля «Балтийский Дом». Идет фестиваль «Театра Звука» Александра Бакши. Наплывают фестиваль современного танца «ЦЕХ» — и «Non-fiction» № 5 в ЦДХ, обозначаемая во всемирном календаре книжных ярмарок как «единственная в мире ярмарка литературы высокого интеллектуального уровня».
       Качество всего происходящего покажет вскрытие: вскрытие архивов примерно в 2103 году. Но и количество событий весьма примечательно! Такой плотности культурной хроники в Москве не было, кажется, никогда.
       Ни в 1903 году, ни в 1913-м.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera