Сюжеты

ИГРА ПРОТИВ БЕЗВЕРИЯ — 1:0

Этот материал вышел в № 88 от 24 Ноября 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Игра сборной России, несколько дней назад проведшей решающий матч года против сборной Уэльса, была не просто суммой ударов и пасов — она была мгновенной фотографической карточкой всей страны. Речь не о деталях, подробностях и точках...


        
       Игра сборной России, несколько дней назад проведшей решающий матч года против сборной Уэльса, была не просто суммой ударов и пасов — она была мгновенной фотографической карточкой всей страны. Речь не о деталях, подробностях и точках зрения, которых у нас всегда безграничное множество, не о трещинах в сознании и ямах в истории, а о некоей ментальной целостности, которая и есть Россия...
       
       Сборная показала игру, начисто лишенную острых современных идей или революционных подходов, какие в последние годы демонстрируют богемные голландцы или романтичные испанцы; наша команда была солидна и архаична, как и подобает команде большой и тяжелой страны. Футбола-каранавала, в котором игроки запросто меняются функциями и местами, не было и в помине: наши крайние защитники были именно защитниками, а не игроками непонятного амплуа в стиле Роберто Карлоса; единственный наш нападающий действовал в манере таранного центра, как играли в центре атаки крупные мужчины тридцать и пятьдесят лет назад. Это был футбол, не гонящийся за модой и закрытый для авангардных веяний, футбол, построенный на традиционных ценностях короткого паса в одно касание, футбол классичный и солидный, как колонны Большого театра.
       Но в этом солидном, классичном футболе, однако, вовсе не было безжизненности, свойственной концу больших эпох, — наоборот, в нем бурлила яркая, сильная, густая жизнь. Этот футбол делала не команда набранных за деньги профессионалов, а компания людей, связанных общим чувством, компания, которая своими лицами, манерами и даже именами (Жора Ярцев, Вадик Евсеев) напоминала дворовые компании уже ушедших времен. Этим футболом, местами не очень зрелым, кусками не очень быстрым, — скорее начиналась новая эпоха, чем кончалась старая.
       В игре нашей сборной было электричество — оно чувствовалось в свирепых рейдах Сенникова, неутомимом движении Измайлова, движении рук Смертина, однажды прихватившего провокатора Сэвиджа за горло. Источником электричества был Ярцев — динамомашина на тренерском посту. На все вызовы, которые стояли перед ним, он ответил резко и решительно. Он не стал вызывать в сборную вместо Овчинникова опытного вратаря и не убрал Евсеева из противоборства с Гиггзом. Ошибка в любом из этих решений могла привести к катастрофе, но Ярцев очевидно не хотел уклоняться от красного валлийского экспресса, а хотел вмазать ему прямо в лоб. Он хотел не просто победы, не лишь бы победы — а такой победы, которой могла бы гордиться уставшая от отсутствия побед страна.
       Сборная России играла на самом деле не только против Уэльса — она играла против всех наших поражений последних десяти лет, против безверия, которое в стране, похоже, уже заменило воздух, против иронии, которая густым облаком окружает наш футбол, против скептичных ухмылок всезнаек, вечно предрекающих нам поражение за поражением. Сборная играла, в волевом усилии преодолевая в этом матче все кошмары прошлого — разброд и интриги перед чемпионатом мира 1994 года, ужасную ошибку Филимонова в матче с Украиной, паралич воли в матче с Японией на последнем чемпионате мира. Достаточно было посмотреть на залитое потом лицо Булыкина, на лицо Аленичева, исполненное жесткой, сдержанной страсти, чтобы понять, что это так.
       Сборная России в своих последних матчах делала то, что предстоит еще сделать всей стране, — она поднималась и самоутверждалась. Выбор был прост: позволить спихнуть себя вниз, в унылое царство команд третьего разряда — или плечом вышибить дверь, ведущую на праздник жизни, в компанию сильных.
       Самоутверждался вратарь Малафеев, вставший в ворота сборной впервые в жизни; самоутверждался Евсеев, прессинговавший и терроризировавший Гиггза и в итоге выигравший у него борьбу (защитник Евсеев забил, нападающий Гиггз нет); самоутверждался Аленичев, убивавший начавшее было возникать мнение, что в сборной он играет слабее, чем в клубе; самоутверждался Онопко, всего несколько месяцев назад списанный из главной команды и теперь стоявший в центре защиты, как скала.
       Уэльс с этой волей к самоутверждению поделать ничего не мог — казалось, на поле сошлись не две команды, а два человеческих возраста. Не в игре, а в поведении сборной Уэльса проскальзывала незрелость. Валлийцы, с их пинками, щипками и швырянием мяча в голову Измайлову, были подростками, натолкнувшимися на взрослую силу. Наши не просто лучше играли в футбол — они были тверже как люди.
       Что-то удивительное было в этой игре. Мы, приникнув к экранам телевизоров, вдруг увидели не просто очень важный матч, а момент, в котором история вдруг переламывалась и меняла свой ход. Подобные перемены никогда не происходят разом, одномоментно, и ни одно событие в истории никогда не бывает окончательным. Так и тут — этот футбольный матч был только частью какой-то большей картины, так же как победа сборной России есть только часть какого-то огромного исторического процесса, в который мы все вовлечены. Этот процесс не имеет заданного итога — в истории может быть все. Но в игре больших сущностей и больших капиталов, в переплетении сил притяжения и отталкивания, сжатия и распада — сумма человеческих воль способна изменять тенденции и ломать векторы. Так, как это сделала наша сборная в Кардиффе.
       В среду в Кардиффе мы увидели не просто одиннадцать футболистов, а самих себя в своей нынешней жизненной ситуации. Мы увидели самих себя, выпихнутых во второразрядное нищее бытие, на задворки мира — и пытающихся выбраться оттуда. Мы увидели самих себя, десять лет неловко путающихся в терминах политкорректности и осваивающих вместо норм коммунистической морали правила корпоративной культуры, увидели самих себя, которым записные умы уже продолбили все головы нравоучениями о том, как принято жить в «цивилизованных странах», увидели самих себя, низведенных на роль туземцев при нефти и аборигенов при лесе, страдающих от ощущения собственного ничтожества и комплекса побитой собаки, — и услышали, как Вадик Евсеев, победитель Уэльса, укротитель Гиггза, уходя с футбольного поля, вдруг вопит в микрофон на всю изумленную Европу, вопит от души, ничего не тая, не стесняясь самого себя, с яростным лицом: «Х… вам!».
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera