Сюжеты

КОНЕЧНАЯ ОСТАНОВКА: «БЕСКОНЕЧНОСТЬ»

Этот материал вышел в № 90 от 01 Декабря 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Этот фильм подвел черту под советским кинематографом, но никто этого не заметил Кинокритик Мирон ЧЕРНЕНКО в проекте "Кино, которое мы потеряли" Никто не догадался, не задумался — с чего бы это привычный критическому и...


Этот фильм подвел черту под советским кинематографом, но никто этого не заметил
      

     
       Кинокритик Мирон ЧЕРНЕНКО в проекте "Кино, которое мы потеряли"
       
       Никто не догадался, не задумался — с чего бы это привычный критическому и зрительскому глазу Марлен Мартынович пошел вроде бы против себя самого. И притом вроде безо всякой видимой причины.
       Впрочем, не догадывались об этом и те немногие, кто успел или захотел посмотреть эту картину на изломе эпох, режимов, страшно сказать — цивилизаций (хотя какие уж цивилизации могут сменяться в России — она, как известно, сама себе цивилизация).
       А потому в определенном смысле «Бесконечности» повезло: вышла в свет. Когда отечественные фильмы еще шли на экранах, успела стать фактом не столько кинематографической жизни, сколько донельзя расхристанного перестроечного общественного сознания, а попросту говоря, вызвать общественный интерес.
       Помедли Хуциев еще два-три года — фильма просто бы никто не увидел, кроме посетителей Дома кино и немногих киноманов за его пределами. И было бы не только обидно за автора. Это было бы незаслуженно несправедливо по отношению к отечественному кинематографу в целом, мучительно завершающему многолетнюю эпоху соцреализма картиной такого неожиданного философского накала и, что, может быть, еще важнее, — такой высочайшей философской свободы.
       Тогда, в девяносто первом, когда весь советский кинематограф стремглав, не разбирая дороги, путаясь в модах и поветриях, в розовой слюне реанимированных иллюзий тридцатилетней давности открывался навстречу всем еще недавно табуированным сюжетам, фактам, событиям, персонажам, жанрам, Хуциев, как всегда неторопливо и раздумчиво, без деклараций и истерик, выбирает свою собственную свободу, отправляясь в самую важную и далекую киноэкспедицию в своей жизни — экспедицию в себя самого, в глубь генетической памяти своего вечного и единственного персонажа — эпохи, в которой ему было суждено родиться, жить и работать.
       «Хуциев выбирает свободу» — это был бы недурной заголовок для статьи в начале девяностых, несмотря на то что по сути своей он был свободен всегда, даже в обстоятельствах самых несвободных и насильственных. Так что особой новости в этом бы не было, однако то, что происходит на экране в этот раз, иначе чем свободой абсолютной, безграничной, безудержной не назовешь.
       Хуциев здесь и впрямь демиург, тасующий эпохи, антураж, персонажей, бывшее и небывшее, реальное и ирреальное, быт и метафизику, метафорику и мистику, привычную археологию культуры и въедливый документализм обыденной жизни, цитаты из собственных фильмов, даже целые эпизоды, самую малость сдвинутые в сторону, подернутые дымкой воспоминаний…
       
       Не могу не процитировать Льва Аннинского, исчерпывающе проинвентаризировавшего все цитаты и мотивы, намертво связывающие «Бесконечность» со всеми предыдущими лентами режиссера. Итак, «Цепочка прикосновений («Прикурить не найдется?»), эстафета взаимоподдержки среди незнакомых — помните, где это было? Правда, там дарили яблоко… Но и здесь это есть: яблоко из рук в руки. И есть внезапный летний ливень. «Июльский дождь». А рельсы трамвайные, уходящие в дымку улицы! А ритм фигур, проход троих по улице! «Застава Ильича»!.. А два лица в профиль, одно навстречу другому, — отец и сын?.. И «Весна на Заречной улице»: натюрморты с гитарой и нехитрая еда на обеденном столе… Где же «Два Федора»?.. Есть и из «Двух Федоров». Танцплощадка…».
       Прошу прощения у читателя за столь длинную цитату. Но, во-первых, точнее не сформулируешь; а во-вторых, перечисление это было совершенно необходимо, поскольку автоцитаты играют в «Бесконечности» особую роль, оказываясь единственной хуциевской опорой на собственную биографию. Со своей стороны добавлю, что можно вспомнить в этой связи разговор героя с отцом в уже названной «Заставе»…
       И вообще — все это лишь первый, очевидный для каждого дилетанта, кто знает и помнит хуциевский кинематограф, слой самонапоминаний и самоподтверждений. Ибо, если как следует всмотреться в картину, можно найти в ней и многое-многое другое, бесспорно располагающее «Бесконечность» в художественной логике прежних работ режиссера, несмотря на всю ее кажущуюся непохожесть. Хотя бы потому, что «Бесконечность» — фильм вызывающе, подчеркнуто антиавтобиографичный; искать соответствия, совпадения или даже отдельные случайные факты из биографии Марлена Мартыновича Хуциева в жизнеописании Владимира Ивановича Прохорова было бы занятием неблагодарным.
       Уходя в себя, Марлен Мартынович изо всех сил от себя самого открещивается, делая, кажется, все для того, чтобы даже самые ретивые исследователи отказались от поисков автобиографичности в «Бесконечности», как, впрочем, происходило это, хотя и в меньшей степени, и во всех предыдущих фильмах режиссера.
       Путь, по которому на этот раз отправляется хуциевская киноэкспедиция, не просто прихотлив и извилист, он еще и эмоционально чужд заблудившемуся в истории государства Российского наивному путешественнику и таит за каждым поворотом сюжета любые неожиданности.
       Скажу больше: Хуциеву впервые в жизни приходится самому, без посторонней помощи, одновременно открывать и пространство и время, равно чужие, незнакомые, не имеющие ничего общего с его собственным, индивидуальным опытом.
       Надо признаться, что временами эта не привычная для режиссера неуверенность, осторожность, я сказал бы — сюжетная аккуратность, ощущается в картине; Хуциев не случайно так тщательно распределяет в ее извилистом течении перечисленные выше опорные точки-цитаты из себя, прошлого, позволяющие ему погрузиться с головой в материал, не освоенный прежде, ни разу еще не названный по имени.
       
       Я имею в виду исторические реминисценции — прежде всего кратчайший и, как мне показалось, неожиданно ироничный, а потому выпадающий из ностальгической атмосферы картины эпизод с немецкими танкистами в чистом поле. Кстати сказать, не случайно критика восприняла его как прямую цитату из мунковской «Эроики», которую, как выяснилось, Хуциев не видел, — есть некий общекинематографический резервуар визуальных знаков, которые всплывают в процессе творчества чисто подсознательно, без каких-либо конкретных ссылок на тот или иной фильм, фотографию, свои или чужие воспоминания.
       Я имею в виду также, и в несравненно большей степени, эпизоды совсем уж ностальгические — встречу нового века, август четырнадцатого, восторг и печаль мобилизации, проводы воинского эшелона…
       Не хочу сказать, что это снято плохо, неточно, постановочно; напротив, отечественный кинематограф и впрямь не видел ничего подобного этим портретам ушедшей эпохи, но тем не менее некий налет костюмности, подгримированности, принципиально чуждой хуциевской поэтике, просто-таки очевиден в этих эпизодах, пришедших в «Бесконечность» из другого кинематографа, не менее высокого и значительного, но просто другого по сути своей. Скажу, положа руку на сердце, что, отдавая должное этим эпизодам, я все-таки предпочитаю те, где Хуциев говорит со мной на своем прежнем, а потому и моем языке.
       Может, причиной тому — моя давняя привязанность к хуциевскому кинематографу шестидесятых годов, но мне куда ближе в этой ленте не столько инвентаризация духа, сколько удивительно поэтическая, если можно сказать так, инвентаризация обыденной реальности, внимательное, въедливое описание русской провинции, в которую по случайной прихоти судьбы погружается Владимир Иванович Прохоров. В которую погружает нас Марлен Хуциев, завершая психоаналитическое обследование бесконечного российского пространства. Он начал это обследование еще в «Весне на Заречной улице», продолжил во всех последующих фильмах, чтобы наконец в бесконечности своего воображения слить это пространство со всеми эпохами в новейшей истории России — с начала двадцатого столетия и до наших дней — в неразделимое время-пространство, в безграничный океан прошлого-настоящего-будущего, к берегу которого выходят в конце своего путешествия оба героя «Бесконечности». А точнее сказать — один герой в двух лицах, как живое и реальное воплощение нерасчлененности человеческого бытия в нерасчлененном мире, где все возможные реальности существуют одновременно, то сталкиваясь друг с другом в драматических точках конфликтов, то расходясь по разным сторонам течения этого своего бытия.
       (Замечу в скобках, что финальные кадры «Бесконечности» почему-то почти буквально ассоциируются у меня со стихотворными строчками одного из героев «Мартина Идена», которые я помню с детских лет: «За то, что сердце в человеке / не вечно будет трепетать, /за то, что все сольются реки /когда-нибудь в морскую гладь».)
       
       Такой провинциальной России наш кинематограф еще никогда не видел. И рука просто сама собой тянется, чтобы, следуя за еще одним не слишком модным ныне классиком, назвать ее современной «энциклопедией русской жизни», что, впрочем, было бы только частью правды о фильме. А фундаментальный смысл ее в том, что она подводит решительную черту не только под многосерийной хуциевской сагой о второй половине завершающегося двадцатого века — она подводит не менее твердую и безапелляционную черту под кинематографом этого столетия, под его поэтикой, атмосферой, сюжетными мотивами и стереотипами, под его иллюзиями и надеждами.
       После «Бесконечности» делать такое кино уже невозможно, и опыт лет, минувших после выхода хуциевской картины на экраны, подтверждает это со всей несомненностью…
       Хуциев понимает это и для себя, и для других. И, наверно, не только потому, что на протяжении всех девяностых, продолжая думать о «Пушкине», он так и не снял ни одной новой картины. Просто слишком высокая планка была преодолена в «Бесконечности», чтобы после нее размениваться по мелочам. Хотя, надо полагать, возможность поставить какую-нибудь проходную картину у него случалась не раз.
       
       "Новая газета" № 90

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera