Сюжеты

И ЕЩЕ НЕИЗВЕСТНО, ЧТО ОН СКАЖЕТ

Этот материал вышел в № 92 от 09 Декабря 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Александру Исаевичу Солженицыну 30 025 дней (или приблизительно 85 лет) «Знаете ли вы, сколь может быть силен один человек?» (Из Ф. Достоевского) Это — заметки из моего «Дневника русского читателя», записанные с ноября 1962 года по...


Александру Исаевичу Солженицыну 30 025 дней (или приблизительно 85 лет)

       «Знаете ли вы, сколь может быть силен один человек?»
       (Из Ф. Достоевского)

       Это — заметки из моего «Дневника русского читателя», записанные с ноября 1962 года по сегодня. Часть из них (самая наименьшая) была высказана публично...
       Юрий КАРЯКИН
      
       
       Ноябрь 1962-го. Прага
       Вдруг обожгло: разговор Ивана Денисовича с Алешей-баптистом в лагере, на нарах, — это же «разработка» темы о Боге и Божьем мире из «Братьев Карамазовых» (Иван и Алеша — в трактире «Столичный город», главка «Бунт»).
       Иван Денисович: «Алеша, я же не против Бога, понимаешь. В Бога я охотно верю. Только вот не верю я в рай и в ад…».
       Иван: «Не Бога я не принимаю, Алеша, я только билет ему почтительнейше возвращаю».
       Какая «гущина€» текста и, одновременно, свободного простора. Какие глубины чувств-мыслей — в сущности, на малюсенькой «сотке» бумаги.
       
       Ноябрь 1964-го. Рязань
       А.И.С. подтвердил мою догадку: «Один день…» писался вслух. Стало быть, и читать-понимать его тоже надо вслух.
       
       31 января 1968-го. Из выступления на вечере памяти А. Платонова в ЦДЛ
       Я должен сказать о гениальном писателе нашей страны Александре Исаевиче Солженицыне, сказать тем людям, которые вешают на него сейчас всевозможные ярлыки: не спешите! Посмотрим еще, где будет он и где окажетесь вы через 10–20 лет в истории нашей культуры? Ну и, разумеется, вы, ненавистники Солженицына, пытаетесь воскресить Сталина. И тоже ведь ничего не выйдет. Черного кобеля не отмоешь добела.
       
       22 июля 1985-го
       Мне особенно дорого такое признание А.И.С. из «Архипелага ГУЛАГа»: «Оглядясь, я увидел, как всю сознательную жизнь не понимал ни себя самого, ни своих стремлений. Мне долго мнилось благом то, что было для меня губительным, и я все порывался в сторону, противоположную той, которая была мне истинно нужна… Постепенно открылось мне, что линия, разделяющая добро и зло, проходит не между государствами, не между классами, не между партиями — она проходит через каждое человеческое сердце и через все человеческие сердца. Линия эта подвижна, она колеблется в нас с годами…
       С тех пор я понял правду всех религий мира: они борются со злом в человеке (в каждом человеке). Нельзя изгнать вовсе зло из мира. Но можно в каждом человеке его потеснить.
       С тех пор я понял ложь всех революций истории: они уничтожают только современных им носителей зла, а не разбирая впопыхах и носителей добра — само же зло еще увеличенным, берут себе в наследство».
       С себя, с себя он начинает покаяние, а потому-то неотразимо убедительным и становится его призыв к покаянию в том или ином, вольном или невольном, платоническом или физическом соучастии в злодеяниях. Но ведь слишком часто слышатся такие ответы на призывы: «Нам каяться не в чем! Мы своих убеждений не меняем!»…
       Пушкин — каялся, Достоевский и Толстой — каялись, Чехов… А этим — «не в чем!». А еще стоят со свечками в храме Христовом…
       Достоевский: «Вы говорите, что нравственно лишь поступать по убеждению. Но откудова же вы это вывели? Я вам прямо не поверю и скажу напротив, что безнравственно поступать по своим убеждениям. И вы, конечно, уж ничем меня не опровергнете. <…> Недостаточно определять нравственность верностью своим убеждениям. Надо еще беспрерывно возбуждать в себе вопрос: верны ли мои убеждения? Проверка же их одна — Христос…».
       
       Май 1986-го. Из выступления на первом вечере в честь Солженицына в Доме кино
       Я знаю несколько людей на самом верху, которые до сих пор категорически против публикации «Архипелага ГУЛАГ». Стало быть, сами-то читали. И знают великолепно, что за чтение «Архипелага» людям давали «срока€». Так почему же они друг другу не дали такие же «срока»? Читают же антисоветчину…
       
       Сентябрь 1988-го
       А я бы «юноше, обдумывающему житье», сказал (и говорил своим ученикам-старшеклассникам и своим студентам): есть две книги, без которых нельзя, безнравственно вступать в наш мир, — «Бесы» и «Архипелаг ГУЛАГ». Две книги, обрамляющие законченный исторический цикл. Первая — гениально-художественное предчувствие, предупреждение перед входом в коммунистический ад. Вторая — исследование этого ада на выходе из него.
       
       2 июня 1989-го. Из выступления на I Съезде народных депутатов СССР
       Михаил Сергеевич! У меня к Вам просьба как к Президенту. Я хотел бы, чтобы наш Съезд поддержал ее. Просьба такая: вернуть российское наше гражданство человеку, который первым осмелился сказать правду о сталинщине, который первый призвал и себя, и нас не лгать, — великому писателю земли Русской, великому гуманисту Солженицыну.
       Вы нашли общий язык с «железной леди», Вы нашли общий язык с Бушем и Рейганом, Вы нашли общий язык с Папой Римским — они же не перестали быть антикоммунистами — и нашли этот язык на почве гуманизма. Неужели мы с Солженицыным не найдем на этой почве общий язык?
       Подумаем о том, что если бы жили сейчас Пушкин, Достоевский, Толстой, то неужели бы мы с вами им понравились? Ну и что? За это их выслать? Мы не простим себе (мысль эта впервые высказана Астафьевым), мы не простим себе никогда, и потомки нам не простят, если мы не сделаем этого.
       
       Январь 1992-го
       Мы передарили портрет А. И. Солженицына нашему посольству в Вашингтоне (фотографию этого портрета я здесь и публикую).
       (Разъясняю. Запись 4 декабря 2003-го.)
       В 1990 году было создано Русско-американское философское общество «Апокалипсис», которое провело несколько конференций в Нью-Порте и в Москве. Мне довелось быть вице-президентом этого общества с нашей стороны. И после конференции в Нью-Порте в январе 1992 года меня пригласил к себе вице-президент с американской стороны, бывший полковник. Он и подарил мне этот портрет. Выяснилось: автор — американский юноша, прочитавший «Архипелаг ГУЛАГ» и потрясенный им. Потрет с успехом экспонировался на выставках, и полковник его купил. Я сначала отказался от столь щедрого подарка. А потом предложил: «Поедем вместе в Вашингтон и подарим портрет российскому посольству». Так и сделали. Тогдашний посол В.П. Лукин с благодарностью принял подарок, и портрет одно время висел при входе в посольство. А когда Лукин возвратился на родину, вернул портрет мне.
       Достоевский говорил о всемирно-исторической отзывчивости русского народа. Я не думаю, во-первых, чтобы это было нашим исключительным свойством. И американский юноша лишний раз доказал это. А во-вторых, где была наша всемирно-историческая отзывчивость, когда Сталин с Гитлером делил Польшу, присоединил Прибалтику, когда «спасали» Чехословакию, когда воевали в Афганистане?..
       Портрет написан в 1977 году. Теперь, наверное, автору около 40. Я, к сожалению, не знаю его имени и его дальнейшей судьбы. Однако надеюсь, что он, может быть, отзовется через интернет.
       
       10 апреля 1994-го
       «Ленин в Цюрихе». Великолепно о том, как осенило вождя: начать мировую революцию со Швейцарии, зажечь там пламя гражданской войны. Дескать, многоязычная страна, через нее пересекаются все пути и все финансовые потоки… И тут же «гениальный стратег» расписал участь всех до единого граждан этой милой страны: кого — куда, по какому разряду, точь-в-точь как Нечаев…
       И ведь все это давным-давно опубликовано. И никто не обжегся этим чудовищным и на редкость глупым фактом. И никто не обжег им других, как Солженицын.
       В сущности, все эти экстремистские теории «социального прогресса» — не что иное, как кровавое соревнование по составлению и исполнению проскрипционных списков — какой длиннее? Марксистско-ленинский оказался самым длинным, подлинне€е нацистско-гитлеровского. Выиграл это соревнование.
       Кажется, я начал понимать, почему Ленин так ненавидел Достоевского и так беззаветно любил Нечаева…
       
       Я вспомнил вдруг (6 декабря с.г.), как я осмеливался спорить с А.И.С. году в 1965-м — насчет марксизма-ленинизма. Я тогда еще — из последних сил — цеплялся за «Единственно Верное». Но… но чувствовал — не по аргументам, не по логике — а просто по его голосу, тону, ладу, что он — прав, а я — нет. Но не мог еще признаться себе в этом. И вспомнил тогда же Рогожина, который сказал (цитирую не дословно, но доподлинно): почему, князь, я не то что слову твоему верю, а голосу твоему… Голос, если прислушаться, всегда выдает душу и дух человека…
       
       11 декабря 2000-го. Три небывалости «Одного дня Ивана Денисовича»
       Во-первых. Когда в ноябре 1962-го была опубликована эта повесть, потрясение — и у нас, и во всем мире — было беспримерным. Пожалуй, никогда еще первое произведение безвестного доселе автора не производило столь всеобщего и оглушающего, и просветляющего впечатления, столь небывалого и непосредственного отклика и столь небывалого раскола в оценках.
       Но далеко не сразу и далеко не все (даже и до сих пор) поняли, что произошла не какая-то социально-политическая сенсация разоблачения сталинизма, а настоящий взрыв духовно-нравственно-религиозного сознания, взрыв посредством художественного слова.
       И если уж говорить о «шестидесятниках» (термин хотя и прижившийся, но неточный, конечно), то вышли они не из ХХ съезда КПСС, а из «Одного дня Ивана Денисовича» и «Матрениного двора». Две великие поэмы о трагической судьбе нашего народа, сохранившего — несмотря ни на что — душу живу. Реквием Солженицына, по силе боли и плача, по силе гнева и мужества, сопоставим лишь с ахматовским.
       Я вовсе не хочу умалить значение ХХ съезда, но не забудем, что в секретном докладе Н. С. Хрущева была высказана лишь одна тысячная доля правды, да и ту обставили тысячей оговорок. А когда доклад был опубликован на Западе, официально объявили его «буржуазной фальшивкой». Точно так же в 20-х годах прошлого века, когда на том же Западе напечатали так называемое «Завещание Ленина», оно тоже было объявлено «буржуазной фальшивкой» — даже Троцким! А потом «троцкистской» (?!) — за одно хранение которой — арест и расстрел.
       Во-вторых. Еще не бывало, чтобы такое произведение было опубликовано с благословения властей (Хрущев), ничего в нем не понявших и попытавшихся использовать его в своих сиюминутных примитивных и сугубо политических расчетах.
       Они, верхи (далеко не все), не разобравшись, сдуру, чуть не пожаловали ему Ленинскую премию (в апреле 1964-го).
       Вот была бы потеха — или сразу, если бы он не отказался, что было бы вполне возможно: премия эта на какое-то время прикрыла бы его, оттянула или смягчила будущую абсолютно неизбежную травлю. А если б даже и дали, а он бы взял, скандал-потеха случился бы позже, когда дарители сообразили бы, наконец, что наступили на грабли. Так или иначе — не дали, но могли дать…
       Третье. Уж совсем никто не догадывался, что это — лишь первый («разведывательный») ход в небывалой шахматной партии, рассчитанной на сотни ходов вперед. Точнее: сделан был лишь первый шаг неслыханного многодесятилетнего похода.
       Никто не догадывался, что у автора уже был выработан не поверхностно-политический, а мировоззренчески-духовный, стратегический план этого похода — одного человека против многомиллионной армии тех, кого Достоевский назвал «бесами», создавшими, казалось, абсолютно неприступную крепость-систему на полмира. А у этого человека было только одно-единственное оружие: ХУДОЖЕСТВЕННОЕ СЛОВО — КНИГИ.
       Никто не знал, что план этот начал грезиться ему еще с 18 ноября 1936 года.
       Наконец, никто не знал, что уже был задуман «Раковый корпус» (1955), что задуман и начат был «Архипелаг ГУЛАГ» (1958) и что в 1963-м началась работа и над «Красным колесом» (название определится в 1965-м).
       С десяток батальонов и полков стояли наготове, в резерве, ждали только своего часа-приказа — выступать, а главные ударные армии («Архипелаг ГУЛАГ» и «Красное колесо») уже формировались.
       Никто не знал об этом, кроме самого А.И. Солженицына.
       Не было даже Гете в резерве, когда он писал своего «Вертера», — «Фауста». Не было в резерве и у юного Пушкина ни «Евгения Онегина», ни «Бориса Годунова». И у Толстого не было во время «Детства…» — «Войны и мира»…
       «Один день…» — лишь малюсенькая верхушечка айсберга, о которую разобьется «Титаник» коммунизма.
       О, если б «они» там, наверху, только знали обо всем этом! Спасала (до поры до времени) жесточайшая конспирация.
       Тем временем Солженицын начал обрастать добровольными помощниками, не говоря о десятках, если не сотнях тысяч сторонников.
       Но когда в октябре 1964 года произошел государственный переворот (сняли Хрущева) и в Беловежской Пуще происходило по этому поводу совещание «братских партий», некоторые участники высказались за то, чтобы не было больше никаких Иванов Денисовичей и «апологетических» статей о Солженицыне. Спохватились.
       ...В походе Солженицына бывали отклонения, ошибки, даже поражения.
       Но… Попробуйте, если хватит воображения и опыта, представить себя на его месте…
       Начиная с середины 60-х были уже запреты на принятые в редакциях его книги, арест архивов, непрерывная слежка, было покушение на смертоубийство при «гуманнейшем» Андропове, наконец, арест самого А.И. и высылка его за границу (12—13 февраля 1974-го).
       Но, несмотря ни на что, главная цель была достигнута.
       В июле 1990-го Солженицын мог наконец сказать: «Часы коммунизма свое отбили».
       Убежден: без А. И. Солженицына они протикали бы подольше.
       Однако сразу же за приведенными словами, в разгар нарастающей эйфории от приближавшейся, казалось, победы он сказал и другие слова: «Но бетонная постройка его еще не рухнула. И как бы нам, вместо освобождения, не расплющиться под ее развалинами».
       Все это сбывается. Пока. (См. А. И. Солженицын «Россия в обвале». 1978)
       Неужто недавний визит В. В. Путина к Александру Исаевичу означает начало «просвещенного абсолютизма»?
       
       P.S. 6 декабря 2003-го.
       Два слова о мелком и глупом пакостничестве в отношении к А.И. Солженицыну на страницах одной популярной газеты. Совет автору: поменьше показываться на людях. Вдруг вспомнят благородную старину — и мало что руки не подадут, еще и пощечиной пожалуют. Нет ничего отвратительней вежливого хамства тех, кого А.И.С. обозначил «образованщиной».
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera