Сюжеты

ПОСЛЕДНИЙ КИЛОМЕТР СОЦИАЛИЗМА

Этот материал вышел в № 92 от 09 Декабря 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Его мостили под новым лозунгом: «Сколько можешь — столько и сделай», а главным политическим убеждением оставалась смутная вера в того, кто придет и все сделает, как надо Улица представляла собой изжеванное месиво чернозема, хранившее...


Его мостили под новым лозунгом: «Сколько можешь — столько и сделай», а главным политическим убеждением оставалась смутная вера в того, кто придет и все сделает, как надо
       
       Улица представляла собой изжеванное месиво чернозема, хранившее память о страданиях машин, тракторов и людей.
       Откуда вообще взялся здесь, на суздальской земле, чернозем, науке точно неизвестно. То ли ледник обошел именно это место, и потому, стоит переплыть Нерль, ничего толком не растет, лес да болота. То ли древний человек жег тут леса, приучаясь к земледелию. Так или иначе, мне в наследство досталось баснословное богатство.
       Но речь о другом. Как до этой плодородной земли добраться?
       Всего-то километр, но может вымотать душу. Появилось подозрительное облачко на небе — и среди дачников паника: один за другим, как по команде, заспешили на бугорочки, на плешинки поближе к дороге. Я решил проблему кардинально: приобрел «козла». У моего друга Алексея, отставного майора, как результат всей его армейской жизни появились грузовичок и старый трактор, так что завистливые глаза посматривают на него уже как на фермера. Еще один «козел» есть у бывшего хозяина местных земель Кторова — ностальгический символ его прежнего директорского положения. После рюмки-другой мы прекращаем непродуктивную политическую дискуссию о том, кто больше преуспел в развале жизни — коммунисты или демократы, и я, ставя точку, говорю:
       — Во всем виноват ты, Кторов. Это ты был тут директором и не сумел достроить километр дороги. Кто тебе мешал использовать служебное положение при социализме на всю катушку? Не вовремя тебя сняли. Теперь этот километр нам придется строить за свой счет.
       Так началась история, которую я хочу рассказать...
       
       Кторов вышел из игры сразу. По уважительной причине: он жил на другой улице, которую он, будучи директором сельхозинститута, все-таки замостил. И еще успел раздать земли заброшенной деревни под дачи. Теперь он смотрел на нас с сочувствием, раньше других испробовав пряный вкус капиталистических отношений. Придется, мол, вам хлебнуть, ребята!
       Не востребованы оказались ни его опыт, ни его знания, ни любовь к земле. И уж вовсе наплевать было на его желание работать с новой властью: примитивная дележка должностей, распределение мест между своими — вот чем были отмечены в провинции первые годы ельцинской эпохи.
       Кторов ушел. С головой окунулся в свои дела. Теперь это преуспевающий частник — продает картофель, мед, яблоки, придерживая их до весны. Сам пашет, сам ухаживает и убирает, сам отвозит на рынок.
       По закону маятника он качнулся назад, к коммунистам. Он теперь видный активист районного масштаба, продвигает в Думу владимирского выдвиженца и делает это старательно, как и всегда. У него даже «офис» появился с пенсионерами, они там табунком вьются, шуршат, мобильник звонит, старушки-активистки с поручениями по городу шныряют, агитируют. А я, деревенский сосед, смотрю на это шуршание, слушаю кторовские горячие речи «про то, как было» — и понимаю, что ни я, ни кто другой его никогда не переубедит. Его могла бы переубедить сама жизнь, да люди упустили эту возможность.
       Если Кторов не помощник, то и не противник. У него дорога до дома отсыпана гравием, а денег мостить нашу улицу он не даст — нет резона. Но можно попросить совета.
       И совет был таков: начинайте, не слушая остальных, все равно согласия не найдете. Врубайтесь, потом сообразите, что делать.
       И мы начали с Алексеем строить последний километр недостроенной при социализме дороги. Для начала все-таки запустили вдоль улицы наших жен — собирать деньги. Врубаться, по совету Кторова, мы были готовы, но не с пустым же карманом.
       А сами отправились в кабинет, где раньше сидел Кторов. Но преемник его, выдвиженец из Средней Азии, посмотрел на нас из-за стола, как бай на декхан из кишлака, и денег нам не дал. Понять его можно: легко ли за короткий срок стать членом-корреспондентом, а потом академиком сельскохозяйственных наук? Пришлось положить на кон преуспевающее хозяйство. Теперь оно в полном маразме.
       Вечером обсуждали, кто сколько принес в руке.
       Главный специалист большого завода, которого отправили на покой, подарив «Ниву», выпроводил наших женщин с порога: какие деньги у простого пенсионера? Они ему: у тебя же машина. Он им: я буду ездить огородами, а не по вашей дороге.
       Многодетная безмашинная художница, которая за сезон два раза нанимала грузовик — привезти и увезти своих девятерых детей, отсчитала всю сумму сполна.
       Кузьмич, колоритная личность, отставной номенклатурный начальник, болезненно переживавший свою невостребованность, денег, конечно, не дал, а напутствовал парламентеров воплями про преступный режим и засилье евреев.
       Как собирались эти деньги, какими речами это сопровождалось, какие условия выдвигали господа дачники, собственники домов, как они их внушительно высказывали, объясняя, что должно быть сделано и как, — об этом промолчим, ибо в душе закипает классовая ненависть работника к иждивенцу.
       Поехали мы с Алексеем в одну контору, в другую — везде ломят с капиталистическим размахом. Пришлось найти полупьяных бульдозеристов в полутора километрах от нас. Те, пока доехали до деревни, уже где-то добавили. Начали планировать — и надо же: как раз напротив дома Кузьмича их от хмеля качнуло в его сторону на полметра. Срезали лишку травы по обочине.
       Кузьмич поднял крик. Стал кидаться под нож бульдозера, как боевой партизан. Когда я прибежал разбираться, он уже вопил на всю деревню, что «еврей Глотов», этот сподвижник Коротича, продавшегося американцам, хочет обокрасть его, русского человека, отнять у него родную землю. Кузьмича с трудом успокоили, пьяных механизаторов прогнали.
       Мы же с Алексеем сделали вывод: дорогу достроим — и никогда больше не возьмемся ничего строить с людьми, у которых алчность капиталистическая, а мозги социалистические.
       Алексей возил на грузовике битый кирпич, разбирая брошенные «ханом» коровники. Сам грузил, потом сам укладывал мостовую не хуже чешских мастеров, которых наблюдал в молодости в Чехословакии в пору ее усмирения. День работал, день ремонтировал свою старую «шишигу».
       Потом набралась небольшая команда добровольцев. Стали ездить в соседнюю деревню, где шел ремонт моста. Грузили куски выломанного асфальта, привозили, сбрасывали. Все пошло в дело.
       
       Постепенно деревенский проселок приобретал вид дачной улицы. Отводные канавы с двух сторон, песчаная выровненная насыпь... Потом пошли грейдеры, машины с гравием.
       К какому-то моменту люди стали меньше присматриваться друг к другу и подсчитывать, кто сколько внес. Принцип «социализм — это учет» не работал в новых условиях. Стал действовать другой принцип, сформулированный одним нашим местным новым русским, у которого самый большой кирпичный дом, можно сказать коттедж. Этот парень, выходец из Сибири, спокойный, уравновешенный человек, безотказный в смысле помощи, сказал так: «Сколько можешь — столько и сделай, сколько есть — столько и заплати, не обращая внимания на других».
       Такой принцип никак не укладывался у нас в голове. Внутри все кричало: я дал, а тот не дал, вот и я заберу назад свое! Как это так — один внесет больше, чем другой? Нас десятилетиями приучали к этой бодяге — к равенству в нищете, к зависти и высматриванию рубля в чужом кармане. И мы научились дотошно высчитывать, кто сколько вложил, и беречь себя от переработки, от передачи.
       Красивая хохлушка-жена ругала Алексея: машину гробит, трактор добил, бензин-солярку жжет, дом забросил. «Тебе больше всех надо?» — заводила она, переходя на крик. Но сама же и жалела. Старалась помочь.
       Он — классический, в ее понятии, «чайник». Не в том смысле, что она его не любит. Очень даже любит и считает лучшим мужем на свете. Только хитрости у него нет устроить жизнь, как другие умеют устраивать. Если бы другой мужик затратил столько сил, считает она, сколько ее Алексей, он давно бы стал миллионером. С рассвета дотемна Алексей в работе. Возит лес, сам его разделывает, сам же из него строит: гараж, веранду к кирпичному дому... Нужна баня, нанимать не на что (пенсия, хотя и военная) — значит, сам себе и печник, и плотник. И, понятное дело, шофер, пахарь, картофелевод, садовод, истребитель колорадских жуков. Может кроликов разводить, может яблони прививать, может еще сотню дел выполнить, любую поломку в машине, тракторе устранить. Оборвался в деревне электропровод — на то есть Алексей, кто же еще на столб залезет, а без него холодильники потекут и вообще всем каюк.
       Этот крепкий, двужильный человек однажды заболел. Его отвезли в больницу — деревня в панике: а кто нас спасет, если что?
       Я иногда вслед за Оксаной, женой Алексея, задумывался: отчего он и правда не «крутой»? Столько усилий — и все как-то прахом. Подумаешь, богатство — старый трактор и раздолбанный грузовик. Забор из списанных лыж. Полный двор хлама, старья, ничего не выбрасывается — а вдруг пригодится.
       Алексей — это тип русского человека, который никогда не будет богат. Потому что он не смотрит на другого под углом зрения корысти: а что я от него буду иметь? Алексей полдня может затратить на тебя, раз ты попросил его помочь. Я и сам, грешным делом, пользовался его отзывчивостью.
       Понятно, лучшего прораба на такое гиблое дело, как строить для общества дорогу, было не найти.
       
       И вот здесь, собственно говоря, обозначился вопрос, ответа на который я не могу пока найти. Почему люди — казалось бы, такие прозрачные — поступают вопреки собственной сути, нелогично для самих себя?
       Почему Кторов, страдавший прежде от партийного удушья, готов собственными руками разрушить жизнь своих детей? Зачем ему зюгановские игрища, сказка про непорочного Ильича, посулы справедливого передела? Неужели не понимает, что у него у первого отнимут его гектар? Не положено, скажут.
       Когда Алексей в компании выпьет, он начинает робко, а потом все активнее поддакивать мужикам, ругающим центральную власть. Москва ожирела, и все мы, дачники-москвичи, — представители зажравшейся столицы.
       Конечно, в такие минуты хочется выяснить, у кого какие идеологические симпатии. Это неверно, что провинция аполитична, сонлива: я наблюдал словесные битвы, едва не доходившие до кулаков. И что же мой герой, божий раб Алексей? Он готов податься в рать к Жириновскому, цитирует его обвинительные речи. Богатых давить, доллары у населения отнять, черномазых из страны выгнать, запустить на рынки славян.
       Я бы сказал так: амплитуда предпочтений наших дачников зрелого возраста, владимирских и московских, не выходит за пределы диапазона «Жириновский — Рогозин». Казалось бы, обработка мозгов с помощью «Единой России» должна бы отразиться на настроениях деревенской улицы, однако я такого не наблюдал. Возможно, приверженность к наглеющей день ото дня власти считается делом не вполне приличным, как бы стыдным, и люди, даже поддерживающие ее, об этом помалкивают. А вот орать, обличать — это лихо и патриотично.
       Ну а демократы, всякие там защитники либеральных ценностей? Да есть ли глаза-то у людей, спросите вы?
       Вот и я в недоумении. Глаза, конечно, есть. Но лучше развиты уши: люди все слушают да слушают. И очень плохо думают. А им всё бубнят и бубнят с экрана.
       История нашей маленькой народной стройки мне еще раз показала, что счастье людей, как и их несчастье, — в их собственных руках. Однако сами они так не считают. Им кажется — все наоборот.
       А не возьмись мы с Алексеем и парой мужиков за этот злополучный километр, до сих пор бы елозили в грязи. Привычка въезжать в рай на чужом горбу — наше национальное ноу-хау. Поэтому у нас так любят обещания политиков, так им верят: а вдруг и правда сбудется, кто-то возьмет да устроит для «общества» нормальную жизнь?
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera