Сюжеты

ДЕТЕКТИВЫ ИЗ-ПОД ПОЛЫ

Этот материал вышел в № 93 от 11 Декабря 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Интеллигенция охотно читает бульварную литературу, но тщательно это скрывает Их выпускают астрономическими тиражами, но они не удостаиваются внимания серьезных критиков. Каждый третий пассажир метро раскачивается над книгой одной из...


Интеллигенция охотно читает бульварную литературу, но тщательно это скрывает
       
       Их выпускают астрономическими тиражами, но они не удостаиваются внимания серьезных критиков. Каждый третий пассажир метро раскачивается над книгой одной из главных читательниц — них, но в престижных литературных премиях для них нет номинации. Интервью с ними печатают только глянцевые журналы, которые в руки их женщин из общественного транспорта — попадают редко.
       Их фамилии знает вся страна, но фамилии эти чаще всего ненастоящие.
       Каково быть популярным автором женского иронического детектива — самого взахлеб презираемого и взахлеб читаемого жанра российской беллетристики? С Татьяны ПОЛЯКОВОЙ, чьи тридцать девять детективов на сегодняшний день выпущены общим тиражом пятнадцать миллионов, все началось.
       
       – Я постоянно перекрашиваю волосы в разные цвета, стригусь, чтобы не быть похожей на свою фотографию на обложке; никогда не называю себя писателем, чтобы не ранить души снобов; избегаю дискуссий, которые меня ставят в ситуацию, когда надо краснеть, оправдываться, доказывать, что детектив имеет право на существование, что не такая я дура и бездарь, хотя и пишу не постмодернистскую прозу. Но увернуться удается не всегда. Публичные мероприятия — тоже часть моей работы, и с этим приходится мириться.
       На светских тусовках на первых же секундах общения многие почему-то считают своим долгом сразу заявить, что никогда не читают детективы. Мне такое поведение кажется странным. Не читаете — и на здоровье.
       Я-то здесь при чем? Представьте, на вечеринке вас знакомят с врачом — и вы его тут же радуете: «Ой, а я никогда не болею». Никто и не призывает немедленно захворать. Обычно я на такие реплики внимания не обращаю. Сказал человек глупость — и сказал.
       Но как-то не выдержала. Это было на встрече в Союзе писателей. Окололитературная дама ближе к шестидесяти зачем-то сообщила: «Я читаю только русскую литературу». Видимо, хотела поставить меня на место, чтобы я прониклась, какой ерундой занимаюсь. У меня было игривое настроение — и я предложила разобраться, что такое русская классическая литература. Как ни крути, это сто произведений от силы. Вместе с Ломоносовым. Нормальный человек лет с тринадцати читает минимум четыре книги в месяц. В год получается около сорока. Даже при таком щадящем режиме почти за полвека принципиального чтения исключительно русской классики эта дама должна уже все произведения знать наизусть.
       И я попросила ее порадовать нас третьей главой «Евгения Онегина»… Потом, правда, себя корила — зачем к человеку пристала? Зачем пыталась доказать то, в чем я и так абсолютно уверена: российская интеллигенция тоже неравнодушна к детективам, хотя и тщательно это скрывает. У меня есть масса тому подтверждений.
       
       Вот недавно был не случай, а песня. Сижу в питерском экспрессе, уткнувшись в детектив — не в свой, конечно. Сосед по купе, очень приличный дядечка, на ровном месте вдруг начинает возмущаться: мол, такая интеллигентная женщина (с чего он взял? я ни рта не раскрыла, ни глаз не подняла), а тратит время на этот мусор. И столько он всего «доброго» про детектив наговорил, что я сидела с одной мыслью: только бы не узнал, только бы не узнал. А потом у него случайно расстегнулся кейс — и оттуда выпали две книги: моя и Александры Марининой. Он так смутился! Боже мой, какие люди смешные!
       Самые яростные борцы за чистоту литературных рядов — конечно, собратья по перу. Те, кто в советские годы чудесные публиковался по разнарядке, а теперь никому не нужен; и вдруг какая-то воспитательница детского сада что-то кропает, и ее издают миллионными тиражами. Конечно, гадость, ну что тут скажешь. И пишет она скверно, и сюжеты негодные, и герои плохие: ни тебе кропотливой разработки характеров, ни углубленного психологизма. Мне такие упреки кажутся странными, особенно из уст профессионалов.
       Как можно требовать от жанра то, что в нем в принципе невозможно! Временной промежуток здесь всегда очень короткий. Например, четыре дня. Если в них еще и наблюдать за развитием характера и увлекаться психологическими выкладками, будет некогда рассказывать, кто, кого и за что, и детектив рухнет.
       А один литератор произнес фразу, которая меня потрясла: «Вы не боитесь: вам придется на том свете перед Богом за все это отвечать?». После чего тут же, без паузы, предложил свою рукопись. Нетрудно догадаться, что это был детектив. Не знаю, что это — зависть? Компенсация собственной несостоятельности? Что я им плохого сделала? Сколько бы я ни написала детективов, чужих денег мне никто не отдаст. И им бы мои деньги не отошли по-любому. Не удается заработать? Это не моя проблема. Не я удачу раздаю на улице.
       На заре туманной юности, когда я только-только появилась со своими бандитами на сцене, в одной провинциальной газете напечатали статью, где меня обвинили в том, что я «лью воду на мельницу мирового бандитизма» (дословная цитата). Слава богу, что сегодня после подобных статей не посылают строить Беломорканал. Тогда я сильно удивилась, но за десять лет обвинения в безнравственности, в пагубной романтизации криминала стали привычными.
       
       Весь мир с удовольствием смотрит гангстерские фильмы, и никто не хватается за сердце: какой пример детям! И никто не мечтает, чтобы с ним такое начало случаться: трупы в багажнике, миллионы в кейсах, киллеры за шторой. Все осознают, что это кино — красивые костюмы, белые кашне и никакой привязки к реальности.
       Для нас же характерно слишком серьезное отношение к неправде. Мы же вообще люди серьезные: у нас и поэт — больше, чем поэт, и писатель — инженер человеческих душ, и герой — образец для подражания. Это не вчера приобретенное качество, а застарелая беда. Известно, что после романа «Что делать?» многие, подобно Рахметову, пытались спать на гвоздях. После того как подвиг Николая Гастелло воспели газеты, самолеты буквально посыпались с неба, и командованию даже пришлось издать специальный приказ, разъясняющий, что подвиг подвигом, а машины надо беречь.
       Но что тогда можно позволить нашим людям без вреда и ущерба смотреть и читать? «Ромео и Джульетту»? Это же пропаганда суицида среди молодежи! «Отелло»? Какой пример мужьям! Заподозрил жену в измене — и сразу за горло. Библию? Там тоже сплошняком убийства и страшные хитрости. На поверку выходит, что ничего.
       Но на самом деле, на мой взгляд, опасаться надо совсем другого.
       
       Недавно со мной случилась история, после которой я долго не могла прийти в себя. В Питере в переходе в метро собирали милостыню для собак. И я как любитель животных (для меня всегда стресс, когда я вижу бездомную собаку или кошку) подошла, положила деньги, а потом повернулась — и увидела прямо напротив женщину с маленьким ребенком. И меня потрясла мысль: собакам подают охотнее.
       Это меня так срубило! Все понимаю: и что чаще всего эти женщины просто зарабатывают на жизнь, и что сейчас не та ситуация, как восемь лет назад, когда просто ничего не платили, когда людей бросили голодать и выживать, как хочешь. Но сам факт! Что же с нами происходит? Вот такие вещи меня страшно пугают. А детективы…
       Что детективы? Всего лишь сказки для взрослых. Любишь — читай. Не любишь — смотри «Криминальные новости». Я же независимо ни от чего собираюсь написать пятьдесят детективов. Потому что это занятие мне нравится и не кажется таким уж вредным. Чейз написал семьдесят девять штук и умер совсем от другого.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera