Сюжеты

В КРЕМЛЕ ПОЯВИЛАСЬ НОВАЯ БАШНЯ. ОСТАНКИНСКАЯ

Этот материал вышел в № 94 от 15 Декабря 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Ольга РОМАНОВА: Телевидение — не журналистика, а селекторное совещание начальства Выборы завершились — мы получили то, что получили. Ни для кого уже не секрет, что ключевую роль в этом сыграло телевидение. По оценкам западных экспертов,...


Ольга РОМАНОВА: Телевидение — не журналистика, а селекторное совещание начальства
       

    
       Выборы завершились — мы получили то, что получили. Ни для кого уже не секрет, что ключевую роль в этом сыграло телевидение. По оценкам западных экспертов, партии получили столько процентов, сколько времени они были в эфире государственных каналов. «Новая газета» начинает публикацию серии интервью с телевизионными журналистами, ведущими политических программ, которые, как выяснилось, во многом определяют политическое лицо страны.
       Наш первый собеседник — ведущая информационно-политической программы «24» на канале RenTV Ольга РОМАНОВА.
       
       — Ольга, а вы ходили на выборы? И, если ходили, как ощущения?
       — Ходила. С ощущением, что сажусь играть заведомо с шулерами заведомо краплеными картами. Но сажусь. Зачем? Моя совесть будет чиста — мы сделали все, что могли. Что можем, мы делаем, хотя и понимаем: это никому не нужно. Я не очень хорошо пока разобралась: провал правых на выборах — это провал демократии как идеи в России или провал конкретных демократов пофамильно? Большой вопрос.
       — Вы согласны с мнением, что нынешние выборы «сделало» телевидение? Партии получили столько процентов, сколько в процентном соотношении их показывали по центральным каналам. Так, по крайней мере, утверждают западные наблюдатели.
       — В четверг в программе «Время» прошел сюжет о том, что Муртаза Рахимов — изумительный президент Башкирии, он делает для республики все, как отец родной. А некоторые московские предприниматели хотят «захватить все богачества и прибрать к своим поганым рукам»! Мне на самом деле все равно — Веремеенко или Рахимов. Но если бы я жила в Башкирии, я бы не смогла выбрать в общем-то из двух зол. Но сигнал пошел по госканалу, и исход этих выборов уже ясен. Потому что Первый не говорит ничего просто так. В Кремле принято решение поддержать Муртазу. А Первый это решение озвучил.
       Телевидение озвучивает решения власти. Смотрите Первый и «Россию», они вам расскажут: кто сегодня козел и за кого Кремль. Так что телевидение, несомненно, играет свою роль, но вовсе не в одурачивании трудящихся. Трудящиеся по большому счету дураки сами. И не надо смотреть этот ящик, чтобы стать еще большим идиотом. Телевидение просто передает сигналы от Кремля к начальникам. Селекторные совещания в один конец.
       — В таких условиях получается, что телевизионщики и политические журналисты становятся пропагандистами, а не журналистами?
       — Конечно. Журналистика в целом — не хочу обижать мамонтов-профессионалов — сейчас сводится к умению нажимать кнопочку на камере, умению смонтировать сюжет. Работа чисто техническая, секретарская по сути. Мы — секретари. То, что нам озвучивают, то мы и делаем. Нет никакой журналистики.
       — А как же гражданская ответственность за профессию? Внутренний протест?
       — Есть внутренний протест и есть выбор. Можете заниматься профессией вне созданных условий, то есть без возможности доступа к источникам, без гарантированной зарплаты, без возможности быть напечатанным и услышанным. Эта возможность сохраняется. Ради бога — занимайтесь творчеством, отстаивайте свою гражданскую позицию, в масштабах Жмеринки вы можете заниматься чем угодно. Пока за это не сажают в сумасшедший дом, хотя не уверена, что к этому не придем. А если вы хотите быть услышанным, иметь доступ к первоисточникам и к самому боссу, чтобы получить ценные указания и озвучить их на всю страну, — тут другой вариант. Нам всегда оставляют выбор — голосовать за правых или за «Родину», заниматься журналистикой человеческой либо подавать чай-кофе и быть допущенным к властному пулу.
       — А чем руководствуются те, кто предпочел пойти на компромисс с властью? Что испортило телевизионщиков, превратив в пропагандистов и секретарей? Деньги?
       — Да ничего не испортило. Всегда есть и будет выбор. Чем руководствуются те, которые идут в политики, в бандиты или в проститутки? Или в министры печати? Они руководствуются неким собственным посылом, который для них важнее. Каждый делает выбор для себя.
       — Вы сделали его? Ведь, по мнению критиков, вы одна из немногих оставшихся жестких и объективных ведущих политических программ.
       — Ограничения уже очень заметны. Мы их уже чувствуем. Работает не самоцензура, но инстинкт самосохранения. Я не все могу сказать в эфире, потому что чувствую ответственность не только за себя. У нас только в центральном офисе работают больше тысячи человек. У многих есть семьи и дети. Если у Ren TV будут два предупреждения из-за меня, мне легче заткнуться или уйти. Я могу печататься. Газетчикам проще — вот ваша «Новая газета», которая с кем только не судилась… Журналисты и редакторы имеют свою точку зрения, не имеют права ее не иметь. Если мы чем-то рискуем, то сами делаем этот выбор: печатаем или нет. Есть журналисты, которые понимают, что они — «отморозки», честно сознающие, где амбразура, где пулемет и где Матросов. А на телевидении работает больше тех, кто имеет малое отношение к происходящему, к идеологии. Вот поэтому я не могу утверждать, что говорю все, что хочу. Я не говорю того, чего не хочу.
       — Вы не ощущаете себя в профессиональном одиночестве?
       — В профессиональном одиночестве я себя не ощущаю, потому что у нас очень сплоченный коллектив. А что касается других каналов… Мы часто встречаемся с коллегами. В большинстве своем они нормальные люди, сохранившие в себе внутреннюю позицию, понимание того, что происходит. Кто-то из них действительно убежден: что ни делается, к лучшему. Глазьев и Геращенко ведь не дураки, просто я их теорию не разделяю, а Миша Леонтьев разделяет. Многие считают, что все происходящее ужасно, но есть семья, которую надо кормить. Я не знаю, что лучше — оставить своих детей и жену без средств к существованию, но отстаивать свою гражданскую позицию, либо наплевать на позицию и делать все для своей семьи. Я вообще раньше была убеждена, что национальная идея очень проста — каждый должен думать о своей семье, о том, чтобы дети были сыты, здоровы, получали образование и медицинское обслуживание, заботиться о родителях. Если ты это делаешь — вот твоя идея. Но сейчас времена изменились. Посмотрите на фондовый и финансовый рынки. Та публика фондово-финансовая, она не возмущена тем, что Абрамович сделал со своим коллегой Ходорковским. Во как, обвел всех вокруг пальца и сам в шоколаде! Вот как надо делать! Никто не отвернулся, никто не дал ему публично пощечину. Пафос такой, что он прав, молодец. При всем том, по логике вещей, ровно то же самое, что и с Ходорковским, может статься с любым. Абрамович купил Ходорковскому место в истории. За очень большие активы — свои деньги и за рейтинг Путина. Что бы ни случилось дальше, имя Ходорковского появится в учебниках, которые не будет контролировать власть, он останется белым и пушистым, борцом за демократию. Ни Путину, ни Абрамовичу это место не купить.
       А журналист вряд ли войдет в историю, если не сделает чего-то выдающегося, он может только в историю вляпаться. Для нас важнее дожить до глубочайшей старости и иметь моральное право рассказывать молодым людям о том, как это было, быть уверенным, что ты прожил жизнь нормально и честно, оставил себе право писать. Иметь право на собственное мнение. Ни в коем случае не писать мемуаров, потому что они будут либо лживыми, либо предательскими — потому что мы выдадим все свои тайны и тайны других людей, не спросив их разрешения по разным причинам. Надо пережить это время политически, нравственно, морально. Но Каганович и Молотов тоже пережили свое время. Вдумайтесь в эту чудовищную старость, лишенную почета, заслуг, памяти, соратников. И этих людей — нынешних героев — ждет приблизительно такое же будущее. Рано или поздно оценки будут даны.
       — Все больше умных людей сейчас слушают радио, нежели смотрят «ящик»… Эта тенденция сохранится?
       — Скорее всего. Люди, которые не хотят ничего знать и ни о чем думать, будут смотреть телевизор всегда — там кино и новая игра… Политики и чиновники будут смотреть, чтобы уловить политический мейнстрим. И есть очень узкий круг людей, который смотреть телевизор не будет никогда, предпочитая радио и интернет. И это было всегда — фигурное катание, программа «Время»… «Ящик» не сеет разумного, доброго, вечного, да и не его это функция. Все разумное и вечное в книгах, театре. А «ящик» — это такая же отрасль народного хозяйства, как легкая промышленность или фармацевтика.
       — Но влияние на массы, пожалуй, у телевидения помощнее будет.
       — Я вас умоляю, туфли фабрики «Скороход» или неправильная таблетка на вас окажут гораздо более разрушительное влияние, чем любое телевидение. Если говорить о мозгах, то телевидение, конечно, важнее. Но тут тоже есть выбор — смотреть вдумчиво, не смотреть вовсе или смотреть все подряд.… К сожалению, с очень большой частью населения, которое называется телезрители, разговаривать с помощью телевидения просто бесполезно. У них слишком много повседневных забот, чтобы думать о тонкостях политики внутри Садового кольца.
       — Но ведь если показывает только один канал, то и политические предпочтения будут соответствующие?
       — Все зависит от привычки задумываться над увиденным и услышанным. Если в лавке есть один сорт хлеба, который завозят раз в неделю, и колбаса, которую завозят раз в год, — нет выбора между хлебом и колбасой. У людей не сложилось привычки думать над происходящим в стране, а есть привычка думать о хлебе насущном. Привилегия думать — привилегия не сытых и не голодных, а среднего класса, которого у нас нет. Кто классом выше, думает, как сожрать что-нибудь еще, а кто классом ниже — как прокормиться. Проблема телевидения, электорального выбора, все наши проблемы — в отсутствии среднего класса.
       — Схему использования телевидения как пропагандистского оружия активно использовал Березовский, который сейчас известно где. Как думаете, при каких условиях это оружие может обернуться против нынешних победителей?
       — Вы сказали главное, телевидение — это оружие. Оно само по себе не стреляет. Оно зависит от рук, в которых находится. Мы — пушки заряжены. И я — дурная пуля, самострел, который не туда. Мы, если говорить о творчестве, можем сделать «Поле чудес» или «В мире животных». А на предмет агитации и пропаганды мы — только оружие. Сейчас в полубоевом состоянии — постреляли маленечко по воробьям и начинают зачехлять.
       — Но ведь раньше было время, когда журналисты отказывались читать новости в эфире. Это время прошло или еще не наступило?
       — Время давно наступило, только вот никто не отказывается. Наверное, потому что все еще кажется: последний раз прочитаю и — все. А дальше жизнь наладится, все отстанут, следующие выборы только через четыре года. Никого же не расстреливают… И чего из-за этого писать заявления, рвать тельняшку на груди и есть свою бескозырку?! Крови нет, поводы мелкие, а все остальное — компромиссное. А потом многие действительно верят в то, что это полезно. Хотя никто не верит в то, что это — правда. Просто все знают, откуда эта правда берется…
       С телевидением работают интриганы высокого полета… Те самые люди, которые дергают за ниточки. А телевидение состоит из людей, которые выбирают для себя: заигрывать с телезрителем или сохранить себя со своими идеями и пытаться расширить круг единомышленников. Это выбор каждого человека, канала, менеджера. Он зависит от рекламных денег, отношений с властями. Семей, которые надо кормить… Если мы будем сеять разумное, доброе, вечное, как канал «Культура», — дайте нам бюджет. Если канал зарабатывает сам, он должен думать о деньгах. Это — индустрия. «Легонькая такая промышленность». Мы все знаем, что сейчас носят в Париже. Но вот веселенький ситчик «пипл хавает», хоть ты тресни.
       Мы на Ren TV пытаемся делать так, как нам кажется правильным. Мне можно оторвать руки, но я не могу делать такой ситчик, не умею. И наша ручная вышивка пока, слава богу, востребована. Не буду востребована — буду шить на дому.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera