Сюжеты

МЕДВЕЖЬЯ УСЛУГА РОССИИ

Этот материал вышел в № 94 от 15 Декабря 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Пока голосуют за «партию «медведей», медведей партиями безжалостно истребляют Виталия Николаенко многие, даже его сослуживцы, считают, мягко говоря, давно утратившим ощущение реальности на почве любви к бурым камчатским медведям, коих по...


Пока голосуют за «партию «медведей», медведей партиями безжалостно истребляют
       

      
       Виталия Николаенко многие, даже его сослуживцы, считают, мягко говоря, давно утратившим ощущение реальности на почве любви к бурым камчатским медведям, коих по ту сторону океана с уважительным ужасом именуют гризли.
       Виталий З6 лет из своих 65 проработал в Кроноцком заповеднике, в самой середине полуострова. Без высшего и даже специального образования он устроился на работу в заповедник в 1967 году простым егерем и уже не смог уехать от своих медведей и гейзеров. Со временем стал научным сотрудником заповедника, и если говорить о практическом материале, накопленном более чем за 30 лет наблюдений за жизнью бурых медведей в дикой природе, то здесь Виталию нет равных не только в России, но и, наверное, в мире.
       Виталий проводит не меньше семи месяцев в году в заповеднике. Весной — в Долине гейзеров, летом — в устье реки Шумной на самом побережье океана и осенью — на нерестилищах реки Тихой. Во всех этих местах из самых наиподручнейших материалов Виталий построил себе нечто вроде бунгало в стиле Робинзона Крузо и живет в нем от последнего снега до первого.
       «Иногда мне кажется, что моя работа никому не нужна, — тихо говорит Николаенко, пока мы идем по ровной, словно выбитой катком, медвежьей тропе вдоль берега реки. — В заповеднике всем наплевать на мои записи и наблюдения. Главное для них — чтобы я как научная единица просто находился здесь. Я уверен, что мои отчеты никто не читает».
       В районе реки Тихой, которая, ломаясь и изгибаясь, тянется по низкорослой березовой тайге километров двадцать до океана, в конце октября паслись около двадцати медведей: один самый крупный — который контролирует всю реку, две самки с детенышами и отдельные самки и самцы, которых главный «хозяин» местной тайги терпит на своей территории. Почти все как у людей, только свежей рыбы больше.
       В прозрачной воде можно легко различить серые силуэты — это кета и ярко-красные, как грудки снегирей, — нерка и кижуч. Берега устланы помятой и поломанной желтой соломой шеломайника. На каждом кусочке открытого грунта можно увидеть медвежий след. Виталий останавливается возле каждой медвежьей лежки — неглубокой вмятины в земле, где медведи отдыхают после приема пищи; возле каждого маркировочного дерева, так называемой домовой книги ареала, где любой проходящий мимо мишка, потершись о дерево холкой, оставляет свои волосы и запах. Все свои наблюдения Виталий тихо начитывает на маленький диктофон, который всегда под рукой, как и фотокамера «Никон» с дорогущим объективом — подарок японцев.
       Вечером Виталий аккуратно перепишет от руки в тетрадь (на полках в хижине лежат сотни таких ученических тетрадей с записями и рисунками) все свои наблюдения, спрячет пленки в кожаную сумку, пожарит картошку на самодельной печке-буржуйке, выпьет рюмку водки и ляжет спать. У Виталия нет спутникового телефона, как нет и солнечных батарей, нет компьютера, а есть старая, допотопная рация, подобная той, с которой еще его не вернувшийся с войны отец, наверное, выходил на связь.
       

     
       Самая большая любовь и самая большая страсть в жизни Виталия — это медведи, и он этого не скрывает. Это даже не любовь, а какая-то чисто исследовательская страсть, ведь Виталий никогда не кормит медведей, никогда не касается их, никогда не доверяет им. Он даже называет медведя не иначе как зверь.
       «Это очень опасный и непредсказуемый зверь, — тихо говорит Виталий, пока мы наблюдаем с крутого двухметрового берега, как главный медведь в округе, Красавчик, ловит рыбу. — Ты можешь восхищаться зверем, любить его и думать о нем. Зверь же всегда думает только о себе».
       Между тем Красавчик очень красивый, статный медведь с желтоватыми бакенбардами на темно-буром, лоснящемся от стекающей воды лице, наклоняется над небольшим омутом в излучине реки прямо под нами и, словно большая мохнатая бомба, плюхается плашмя в воду. Схватив одну из рыбин одновременно лапой и пастью, он вытаскивает ее из воды, относит на желтый от вытоптанной травы островок посреди речки, ложится на живот и начинает неторопливо и смачно есть двухкилограммовую рыбину, разрывая ее на куски и брызгая во все стороны оранжевыми струями крупнозернистой лососевой икры. Красавчик знает, что мы сидим на берегу и смотрим на него. Ему ничего не стоит в два прыжка преодолеть расстояние между нами и кажущуюся крутизну берега. Но Красавчик также знает и терпит Виталия еще с тех пор, когда Виталий дружил с Добрыней — гигантским медведем, который контролировал Тихую до самого океана в течение лет двадцати и который исчез полтора года назад при загадочных обстоятельствах.
       Виталий может подробно рассказать о жизни целых медвежьих поколений в заповеднике. Только о Добрыне Виталий снял десятки видеокассет и тысячи фотопленок. Самая дорогая для Виталия видеозапись — это та, где он встречает новое, третье тысячелетие в компании с Добрыней. Добрыне к тому времени уже было около 25 лет (медведи предположительно живут 30 — 35 лет), весил он добрых 600 килограммов и мог съесть в день до ста килограммов рыбы. 31 декабря 2001 года упорно не желавший засыпать Добрыня наелся рыбы, улегся отдыхать прямо напротив избушки Виталия, которому и пришлось встретить Новый год в такой веселой компании.
       Виталий поставил камеру на треноге на автоматический режим записи, сел на стул метрах в пяти от отдыхающего Добрыни, откупорил бутылку шампанского, налил себе и символически Добрыне, выпил, поздравил Добрыню с Новым годом и смачно закусил на морозе яблоком. Когда Виталий говорил тост за здоровье Добрыни, тот приподнял голову, посмотрел на Виталия и что-то пробурчал в ответ на своем медвежьем языке. Может, спасибо, или "и тебе того же"…
       11 января Виталий все-таки проводил Добрыню до берлоги и впервые в жизни снял на видео, как зверь залегает в берлогу, как он ест землю в берлоге, чтобы напоследок закрепить желудок, как обхватывает здоровенную мохнатую башку когтистыми гигантскими лапами и, словно ребенок, засыпает.
       Эту пленку Виталий показал в прошлом году на конференции камчатских охотников и экологов, на которой выступил с инициативой отменить весеннюю охоту как варварскую и антигуманную. Виталия тогда обвинили, мягко говоря, в неадекватном восприятии реальности и даже не стали всерьез обсуждать эту тему. А жаль. Тема важная.
       Охота на медведя, не очень популярная в советские времена, обрела новый жизненный импульс в 90-е годы не только благодаря спросу на медвежью желчь, широко используемую в восточной народной медицине в Китае и других странах Восточно-Азиатского бассейна. Она получила и совершенно новое развитие — как спортивная, трофейная и так называемая иностранная охота.
       
       После распада Союза охотничьи госпромхозы приказали долго жить, а охотничьи угодья на правах долгосрочной аренды были распределены среди нескольких сотен профессиональных охотников. Охотники затем организовали, или объединились в свои собственные частные компании, но быстро оказались на грани разорения: шкурки норок и соболей резко упали в цене, и охота на них стала нерентабельной из-за гигантского скачка в цене вертолетных перевозок. Охотники не могли даже порой выехать на свои охотничьи угодья, и там начали хозяйничать браконьеры.
       И тут на выручку пришла иностранная охота. Когда Камчатка открылась для иностранцев, местные и московские бизнесмены сразу смекнули, что можно выгодно продать. Что есть такого на Камчатке, чего почти нет в Америке и уж точно в помине нет почти во всей Центральной Европе. Гигантские охотничьи трофеи — медведи. И началось. Американские богатые охотники, а затем и их коллеги из Европы потянулись на Камчатку.
       В прошлом году охотоуправление области выписало около 500 лицензий на отстрел медведей. В результате весной было убито 175 медведей из них 128 были убиты иностранцами. Осенью было убито, или добыто, как они выражаются 150 медведей, из них иностранцами были убиты 58. Этой весной из 179 убитых медведей 83 трофея увезли иностранцы. Начавшейся осенью иностранцы уже подстрелили 22 медведя.
       Заместитель начальника охотоуправления Константин Кудзин объясняет: «У нас все ж таки не скотобойня, а спортивное, состязательное мероприятие. Потому и добыли меньше, чем выписали лицензий». Именно добыли, а не застрелили. Такое профессиональное арго.
       Насчет мероприятия вопросов нет. А вот насчет состязательности и спортивности… На видеопленке, так называемом home video, которое очень любят снимать охотники и рыболовы, видно, как толстого, едва стоящего на ногах немца возят по заснеженной тайге на санках, привязанных к снегоходу. Видно, как наши егеря на снегокатах гонят медведя по заснеженным просторам. Наконец медведь падает. То ли от усталости, то ли от злой пули, положившей конец его мучениям. Толстого немца подвозят к убитому медведю. Он с трудом вылезает из саней. Непонятно, правда, сам ли он стрелял, но видно, что он счастлив «до упора», хотя и объясняет конкретными жестами, что он в процессе охоты отморозил. Все весело смеются, пока немца фотографируют над трупом гигантского медведя.
       Пока немец переминается с ноги на ногу, егеря деловито снимают шкуру с убитого медведя и отрезают ему голову и лапы, чтобы вышло хорошее чучело. Показывают немцу шкуру и измеряют ее рулеткой. Затем все садятся в снегоходы, а немец — в санки и отправляются в лагерь пить водку и ждать вертолета.
       «Использование снегокатов и других технических средств на охоте строго запрещено, - говорит Кудзин. - Вся основная часть охоты, как выслеживание зверя и преследование его должны осуществляться пешком, и мы за этим строго следим».
       По утверждениям руководства охотоуправления иностранная охота привносит в экономику области до одного миллиона долларов ежегодно, хотя цена самих лицензий очень незначительна. Речь идет об использовании инфраструктуры, транспорта, отелей, создании рабочих мест.
       Такой охотничий тур длится обычно неделю и стоит от 6000 до 12 000 долларов. Российские компании почти никогда не выходят напрямую на иностранных охотников. Только через посредников — иностранные же компании, которые и занимаются рекламой подобных туров в своих странах. В результате, например, одна компания — «Камчатский медведь» за вычетом всех затрат имеет максимум 2000 долларов с одного иностранного охотника. При 16 лицензиях в год на компанию, которая владеет 100 000 гектаров охотничьих угодий, эти средства едва покрывают расходы на их охрану.
       Старший научный сотрудник Камчатского филиала Тихоокеанского института Александр Валенцев считает, что только десять процентов от того миллиона долларов реально попадает в экономику края. Остальные деньги оседают в частных карманов многочисленных посредников и организаторов. Валенцев не без основания опасается, что иностранная охота селективно выбивает самые крупные особи и наносит невосполнимый ущерб качеству популяции камчатских медведей.
       Если раньше трехметровых медведей можно было встретить повсеместно, то теперь это большая редкость, разве что на территориях заповедников, утверждает Валенцов.
       Охотники и егеря в частных беседах соглашаются, что иностранная охота напоминает обыкновенное убийство. Ослабленного после зимней спячки зверя выслеживают с вертолета, а затем гонят на мотосанях на иностранного охотника, который просто пристреливает изможденное животное. Порой клиент считает, что шкура недостаточно хороша: мол, не тот размер, что оговаривался в контракте; и тогда, уже сверх лицензии и за отдельную плату, убивают еще одного медведя, а труп первого бросают в лесу.
       Часто бывает, что, сняв шкуру, тело медведя оставляют на месте охоты. Его находят и пожирают другие звери, в том числе и медведи. Таким образом, переносится опасная болезнь — трихиниллез, которой, по предположениям специалистов, сейчас страдают около 30% всей популяции. В советские времена эта цифра не превышала 10%.
       
       Охотникам стыдно рассказывать о том, что они принимают участие в абсолютно незаконных действиях во время иностранной охоты, но как еще они могут заработать себе на жизнь! Один охотник рассказал об отвратительном случае, когда итальянская группа туристов под видом охоты снимала сцену для своего фильма, в которой герой убивает медведя копьем.
       «Сначала нам приказали выманить медведя из берлоги, — рассказывает охотник. — Потом мы должны были ранить его несмертельно, чтобы только ослабить и чтобы актер мог заколоть его копьем. Короче, медведь чуть не сожрал режиссера, и нам пришлось пристрелить зверя».
       По свидетельствам охотников, часто медведя убивают выстрелом с вертолета. А иногда просто заказывают гигантскую шкуру «за любые деньги», вот егеря и отрабатывают свой хлеб, даже не видя клиента.
       Охотник Иван Наймушин вспоминает, как однажды весной приехал к себе в угодья, расположенные, кстати, недалеко от Кроноцкого заповедника, и обнаружил разделанные трупы трех больших медведей, у которых были отсечены головы и лапы и сняты шкуры.
       «Я не сомневаюсь, что их убили во время иностранной охоты, — говорит Иван. — Так шкуры снимают только для трофеев. Наверное, не могли найти больших медведей по своей лицензии, вот и убили моих. Люди идут на все, лишь бы угодить иностранцам и содрать с них побольше денег».
       В интернете, кстати, можно найти рекламу камчатской медвежьей охоты, распространяемую американскими посредническими компаниями. Так вот, в рекламе прямо сказано, что охота будет осуществляться на мотосанях, а размер трофея гарантируется в три метра.
       Удивительно, как законопослушные и примерные граждане в своих странах, немцы и американцы, идут на любые нарушения в России, лишь бы заполучить желанный трофей.
       «Чаще всего из Америки приезжают пожилые, полуслепые охотники, которые и ходить-то толком не могут, не то что преследовать зверя на своих двоих, — говорит Арнольд Заславский, главный охотоинспектор Елизовского района. — Они приехали сюда за трофеем и без него не хотят возвращаться домой. Дома им никто не позволит сделать такого. Это не охота. Это убийство. Это позорное сафари по-русски. Кто мы после этого?».
       Действительно, что же мы за народ такой? Коль мы так охотно продаем заграницу свою нефть, свои мозги, своих женщин, своих детей, наверное, нам и нечего стыдиться продать медведя, или право на его убийство.
       «Отменять весеннюю охоту - это абсурд, - запальчиво говорит Константин Кудзин. - А отменить иностранную охоту - это абсурд в квадрате. Это значит обречь медведей на полное истребление от рук браконьеров. У нас в штате облохотоуправления всего 46 сотрудников. Мы не сможем обеспечить надежную охрану всех охотничьих угодий. Если не будет иностранной охоты, 90% охотничьих компаний разорятся и перестанут охранять свои угодья. Браконьеры просто перебьют тогда всех медведей ради желчи».
       Что же это получается? Только иностранная охота, даже в таком браконьерском виде, в котором она проводится, может спасти медведей от истребления? Жуткая какая-то логика. Мы вас убиваем, чтобы спасти, ну и заодно немножко заработать.
       «Альтернатива охоте и варварским формам ее проведения — это развитие экотуризма, — говорит Алексей Маслов, старший эксперт Камчатского НИИ рыбного хозяйства, листая альбом своих замечательных снимков Камчатки и ее обитателей. — Мы живем здесь, среди этой прекрасной и уникальной природы, и должны наконец понять, что гораздо выгоднее продавать медведя много раз, разрешая наблюдать за ним и снимать его, чем продавать его однажды через убийство».
       С ним согласен и Сергей Павловский, директор охотничьей компании «Камчатский медведь», один из немногих охотников, который давно ратует за развитие эко-туризма. «… Это могло бы приносить колоссальные прибыли, - говорит Сергей. - Но нужно создавать инфраструктуру. Комфортабельные отели, комфортабельные, экологичные туристские центры. На все это нужны деньги, а взять их неоткуда».
       
       Пока что туризм приносит области, по признанию администрации, 0,5—0,6% валового областного продукта. Заниматься экологическим туризмом, по большому счету, некому и не на что. Абсолютное большинство населения Камчатки, включая и областную администрацию, заняты насущными вопросами ежедневного выживания. Способов выживания мало: буксующее строительство газопровода, которое угрожает всей экологии области, повальное браконьерство, ставшее на Камчатке образом жизни, и организация иностранной охоты на медведя, больше похожая на убийство. Если так пойдет дальше, то мы рискуем в скором времени созерцать медведя только на знамени известной политической партии.
       «Да что вы все переживаете из-за этих мишек, - говорит эколог, президент Лиги независимых экспертов Камчатки Ольга Чернягина. - Их столько, что они на голове уже у всех сидят. Вы знаете, что эти медведи съедают полтора человека в год? У нас столько проблем в области… А вы о медведях беспокоитесь. Да их надо стрелять, стрелять и стрелять».
       …Виталий Николаенко показывает рукой в небо, где над прозрачными осенними кронами кривых низкорослых берез взлетела черная стайка ворон.
       «Идут, — говорит Виталий и достает камеру. — Это бандиты с мамой».
       Из-за поворота реки доносятся такие звуки, будто купается стадо слонов. Вот появляется мама по кличке Банда, а затем и трое ее трехлетних медвежат, которых Виталий прозвал бандитами. Бандиты размером с маму, и если бы не их слегка выгоревшая шкура, их было бы не отличить от матери — дородной брюнетки в расцвете сил. Даже в таком «солидном» возрасте они еще не умеют рыбачить и все превращают в игру — носятся, как дети, друг за другом по реке с диким шумом и морем брызг. Заметив нас, Банда подает детям невидимый сигнал — и великолепная четверка легко отбегает метров на сто в сиреневую тундру, где тут же начинает мирно есть сладкую, чуть тронутую первым морозом голубику.
       «Правда, ведь не обязательно убивать медведя, чтобы заработать, — говорит Виталий, убирая камеру из-под капель начинающего накрапывать дождя. — Можно просто наблюдать за зверем, как я делаю всю жизнь. Но я делаю это бесплатно. А люди готовы будут платить огромные деньги, чтобы вот так наблюдать за медведем в дикой природе. Ведь никакой зверь не подпустит вас так близко, как медведь. Наверное, это самое главное, что я доказал своей работой».
       Виталий говорит, что самым большим счастьем в его жизни было 22-летнее общение с Добрыней. Весной 2002 года, прилетев на Тихую, Виталий обнаружил разбросанные прямо рядом с хижиной клоки и фрагменты шкуры гигантского медведя. Зверь, должно быть, умер здесь поздней осенью, а его останки уничтожили другие звери. Вряд ли это мог быть кто-то, кроме Добрыни. Только он подходил так близко к дому Виталия.
       «Я гоню от себя эту мысль, — говорит Николаенко. — Но, бывает, закрою глаза — и вижу, как раненый Добрыня бежит к моему домику за помощью. В последний момент он вспомнил обо мне, а я не смог помочь ему».
       Виталий отворачивается и идет к хижине, чуть прихрамывая: несколько лет назад браконьер прострелил ему ногу. Каждый день Виталий проходит по реке 10—12 километров, и каждый день он встречает около двадцати медведей. И так уже 36 лет. О нем сняли фильмы японцы, англичане, французы. Французский фильм назывался «Человек, который разговаривает с медведем». Похоже, медведи понимают Виталия лучше людей.
       Маленький вертолетик МИ-2 уносит меня из Кроноцкого заповедника к Тихому океану, который накатывает белые гребешки волн на темно серые вулканические пески бесконечно тянущихся пустынных пляжей, над которыми возвышаются рваные стены терракотовых скал. Битая желтизна осенней травы и сиреневая вязкость тундры местами расцвечиваются округлыми островками изумрудного кедрача. Вдруг из зеленых зарослей выныривает громадная медвежья голова. Зверь встает во весь свой гигантский рост и рычит так, что даже в кабине слышно. И кажется, что он вот-вот поднимет лапу, сожмет ее в кулак и погрозит вслед улетающему вертолету. Огромный, красивый, призовой, трофейный русский гризли.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera