Сюжеты

ВТОРАЯ ДАГЕСТАНСКАЯ ПРОВОКАЦИЯ?

Этот материал вышел в № 96 от 22 Декабря 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Корреспондент «Новой газеты» — единственный из российских журналистов — побывал в захваченном боевиками селе. Неизвестные подробности операции в Дагестане Мокох — небольшой аул в 400 километрах от Махачкалы. Асфальт кончается примерно на...


Корреспондент «Новой газеты» — единственный из российских журналистов — побывал в захваченном боевиками селе. Неизвестные подробности операции в Дагестане
       

     
       Мокох — небольшой аул в 400 километрах от Махачкалы. Асфальт кончается примерно на полдороге, поэтому в середине декабря дорогу может осилить разве что транспорт повышенной проходимости — вроде нашего уазика-«буханки».
       Мы прибыли затемно и, на мой взгляд, чудом — узкая, почти средневековая дорога, забитая поломанными БМП буйнакской бригады, проложена по краю головокружительной пропасти. Обилие траурных обелисков — память о неосторожных водителях — наводило на всякие скучные мысли, особенно когда «буханку» заносило на очередном подмороженном вираже.
       Наши попутчики — двое мужчин и женщина со свертком на руках — занимали меня приветливой болтовней, не обращая внимания на пропасти, — успокаивали. И только потом я узнал, что длинный сверток на руках Патимат — мертвый ребенок, еще одна никому не известная жертва нападения боевиков на село Шаури.
       Муж беременной родственницы Патимат ушел ночью в ополчение, а тут — роды. Телефонной связи в селе нет. Когда мужчина вернулся домой — было поздно: ребенок появился на свет уже мертвым, а жизнь матери до сих пор на волоске.
       Позже глава администрации Таджудин скажет: «Наверное, не очень хорошо так говорить, но нападение боевиков — это, кажется, первый случай заявить о наших проблемах на весь мир. Мы здесь живем без элементарных вещей: телефона, водопровода. Не дай бог выпадет снег — сидим неделями оторванными от внешнего мира, без электричества и дороги».
       Но и с журналистами Таджудину не очень повезло: столичных телевизионщиков провозили на «вертушках», и, кажется, только две съемочные группы смогли выбраться за пределы погранпоста, да и то под строгим контролем.
       Репортажи получились специфические: люди плевались, глядя на явно субъективные сюжеты государственных телеканалов.
       В долине за Белможским перевалом живет удивительно добродушный, гостеприимный народ — хозы, или, как их официально называют этнографы, бидойцы. Древний аул Мокох (в переводе с арабского — перепелка) — один из центров национально-культурной автономии бидойцев. Здесь живут почти полтысячи жителей и установлен крупнейший в округе погранотряд, ставший на время операции штабом по поимке боевиков.
       Село Шаури считается почти окраиной Мокоха — полтора-два километра. Именно жители Шаури первыми заметили незнакомцев. Но на месте выясняется, что события разворачивались совершенно не так, как пытается преподнести стране Центральное телевидение.
       «Вечером, часов в восемь, я увидел, что у нашего магазина застряла «Волга», — рассказывает житель Шаури Сулейман, — мы со знакомым подошли помочь. И пятеро бородатых людей сразу отошли в тень. А потом в машине мы заметили автоматы…»
       «Волгу» благополучно подтолкнули, и она сразу же повернула назад — в сторону соседнего Цумандинского района. А шауринцы послали гонца в Мокох — предупредить пограничников. С этого и началась цепь трагических событий.
       Командир заставы Вадим Халиков взял семерых бойцов и отправился навстречу боевикам. Ополченцы из Шаури (в горах оружие есть в каждом доме, главным образом, охотничье) попытались убедить пограничников остаться охранять село, но боевики напали на пограничников буквально через семь километров — там, где дорога делает очередную петлю.
      

      
       ...Мы стоим на месте ночного боя спустя три дня. Три отвесные, как стена, скалы высятся мрачными обелисками как раз напротив последнего пристанища бойцов. Внизу — на берегу речки — перевернутый грузовик. Вокруг — на глыбах замерзшего льда — пятна потускневшей крови. Среди стекол и хлама, выпавшего из кузова, нелепым цветным пятном — предвыборный плакат какого-то депутата. Чуть дальше следы привала: темные ящики из-под сгущенки и карамели. (Почему-то отряд боевиков вышел в город без запасов продовольствия — сгущенку они закупали уже в Шаури.) Местные следопыты на следующий день определили, что двигался отряд на четырех машинах.
       Судя по всему, все восемь пограничников, включая командира, были убиты на месте.
       После боя боевики опять зашли в Шаури. «Меня забрали прямо из дома, — рассказывает один из заложников, Жунжу Абдурахманов, — дали надеть только спортивный костюм, а моего соседа вывели вообще босиком. Так и шли». Сначала боевики хотели, чтобы взятые в заложники проводники вывели их на погранотряд. Но шауринцы убедили их, что в Мокохе их ждут ополченцы, и боевики повернули на маленькое село Болокли.
       «Фактически они спасли ребят, оставшихся на заставах, — говорит глава администрации района Басир Магомедов. — Со вчерашнего дня район заметает снегом. Перевалы закрыты, вырубили даже спутниковые телефоны. Мы чувствуем себя совершенно потерянными…».
       Глава района убежден, что боевики не просто шли в Грузию, а хотели напасть на погранотряд в районе села Эльбок. И оттуда уже — через Казацкий перевал — на сопредельную территорию. «Но в Шаури их засветили, и они вынуждены были повернуть назад, в сторону Чечни. Потом их блокировали под селом Кляцудаг — там настоящий каменный мешок».
       Крошечный аул Галокли зацепился за склон горы прямо над Мокохом. Автомобильной дороги туда нет. Выходим с первыми лучами солнца — семь километров по горным тропам. На полдороге нас нагоняют командир роты Хунзахсого погранотряда Тамир и его бойцы. «Военные в штабе убеждены, что боевики до сих пор бродят где-то в аулах в районе заброшенной фермы, — предупреждает он. — Впереди могут быть засады».
       Через три часа мы на месте. В селе всего четыре жилых дома и пятнадцать человек жителей. Учитель начальных классов Магомет Сумаевич Удатдимов считается здесь старшим. У Магомета всего шесть учеников от первого до четвертого класса, которых он учит в старой школе, больше похожей на небрежно залатанный сарай. «Боевики появились в понедельник утром, около десяти-одиннадцати часов, — здоровенные люди в масках взорвали здесь дом и сразу же потребовали еду», — рассказывает Магомет Сумаевич.
       Никто точно не знает, сколько лет Фатиме Джанкаровой. Но в округе считается, что ей больше ста. Согнутая, еле стоящая на ногах старушка отказала здоровенному боевику в продуктах. И тот не постеснялся выбить стекло кладовки и забрать стариковские припасы силой.
       Я спрашиваю о медицинской помощи, о компенсациях и гуманитарной помощи — у Магомета окончательно срывается голос: «Кто, кто, я тебя спрашиваю, будет нам оказывать помощь, кому мы нужны?». Потом он успокаивается и рассказывает о командире боевиков, вернее, сначала о карте: «У них такая карта была, ну просто замечательная! Каждая гора обозначена. Я, когда они оставили ее на столе, подсмотрел».
       И здесь первая странность: заложники из Шаури описывали командира боевиков как высокого чеченца без бороды. А Магомет утверждает, что руководил отрядом человек с черным, почти как у негра, цветом кожи, длинными, вьющимися, напомаженными усами и бородой. Команды действительно отдавал чеченец, а темнокожий человек находился явно на особом положении: занимал лучшее помещение и очень редко вмешивался в происходящее, остальные относились к нему с почтением и старались не беспокоить по мелочам. Это описание очень напоминает почти легендарную фигуру чеченского сопротивления — араба Абу-Валида, который и несет, собственно говоря, ответственность за большинство терактов с использованием смертников.
       Вторая странность. Когда мы убрали видеокамеры, один из заложников шепотом стал говорить, что военная милиция специально выпустила отряд боевиков из Галокли. Если учесть почти открытое передвижение машин по дорогам, которые должны быть перекрыты постами, то получается весьма тревожная и подозрительная картина. Если бы не вмешательство местных жителей, боевики запросто смогли бы совершить теракт в погранотряде. Если это правда, то это как минимум второй случай, когда Абу-Валид уходил жив-здоров от абсолютно проигранной ситуации.
       Как бы там ни было, но операция еще не завершена. Военные твердят о десяти трупах боевиков, но пока не предъявили ни одного. «Но самое страшное произошло, когда боевики уже ушли. Вдруг прилетели два вертолета и начали кружить низко-низко над селом, а потом как выстрелят над школой раз-другой! Попало куда-то на окраину… Потом один из нас выбежал с белым флагом. — На этих словах голос учителя Магомеда начинает дрожать. — Что делать нам? Кто спасет от всего этого?».
       В долине неожиданно пошел густой снег. К обеду следующего дня подморозило. На перевале стоит колонна 136-й бригады. Солдаты спят в сугробах на жутком морозе. Судя по всему, операция по уничтожению боевиков начала принимать новое направление.
       
       (Продолжение следует)
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera