Сюжеты

ТЮРЬМА — МЕСТО ДЛЯ САМЫХ ЧЕСТНЫХ?

Этот материал вышел в № 97 от 25 Декабря 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Половина зэков «красной зоны» сидит потому, что были неудобны коллегам-взяточникам («оборотням в погонах») В наше время — красивой Конституции прямого действия и массы законов, упакованных в демократические обертки, — мы дошли до такой...


Половина зэков «красной зоны» сидит потому, что были неудобны коллегам-взяточникам («оборотням в погонах»)
       

       
       В наше время — красивой Конституции прямого действия и массы законов, упакованных в демократические обертки, — мы дошли до такой степени правового иезуитства и бесчестия, что осудить можно каждого. Пресловутая судебная ошибка отошла в прошлое, потому что превратилась в осознанное исполнение заказа: сидят не «за что» — а «почему».
       
       Под колесом
       Тотальный серый цвет — вечная тюремная мода. Такое марево можно выдержать, только если есть «за что»… А если не «за что»?
       Один из начальников этой «красной зоны» (для бывших прокуроров, судей, милиционеров и прочих госслужащих) в Рязанской области сначала никак не уступает — он не хочет отвечать на вопрос, сколько у него тут сидит похожих на Воскресова?.. И с кем сравнить нынешних «красных» зэков?.. В конце концов офицер сдается, уговорившись об анонимности, — и оказывается, что, по его наблюдениям профессионала, примерно половина сидельцев «красных зон» образца 2003 года имеет сроки за то, что не захотели быть частью правоохранительных мафий. И их сожрали.
       …Навстречу встает очень немолодой сутуловатый человек в черном ватнике — у него такой же очень серый цвет лица, как и все тут; он привычно заводит руки за спину. У него в багаже почти три года выучки, как держать руки только сзади. В феврале наступающего года Николаю Михайловичу Воскресову, бывшему новочеркасскому прокурору, осужденному за взятки, будет 58 лет, а сидеть ему еще до 2008-го… Начальство колонии ЯМ-401/3 (Рязанская область, Скопинский район, поселок Октябрьский), видя, как ему плохо и маетно, разрешило завести собственный огородик, и Николай Михайлович радует себя тем, что выращивает помидоры…
       У него была отличная карьера. 32 года в системе прокуратуры — без запинки и замечаний. Последние пять лет — в престижной должности прокурора Новочеркасска, крупного промышленного центра Юга России… Но в апреле 2001-го прямо в служебном кабинете он был арестован, провел год и четыре месяца в одиночках, и теперь тут.
       — Когда я приехал на процесс, меня позвал к себе прокурор Ростовской области Харьковский Анатолий Иванович. Я был очень удивлен, — рассказывает московский адвокат Юрий Костанов, защищавший Воскресова на суде. — Харьковский мне так и сказал: «Я же ему предлагал повышение… Пусть теперь признает вину, мы его освободим». Мне это показалось странным… Пришел я к Воскресову в тюрьму, вижу, он уперся: «Зачем я буду себя пятнать?». А когда прочел дело, то даже обрадовался: дело простое, выиграем, инкриминируют взятки, но ни одной меченой купюры нет, да и вообще — ни одной найденной купюры, а свидетели — жулики и мошенники, сами за решеткой, то есть подневольные…
       Тем не менее Воскресова вскоре осудили, и отсутствие доказательств ему не помогло. Потому что помочь не могло.
       Почему?
       …Когда в 95-м Воскресова назначали новочеркасским прокурором, Харьковский уже был заместителем прокурора области и тогда сразу же категорически возражал — он хотел посадить на это место верного себе и уступчивого человека, а Воскресов слыл честным и неуступчивым.
       В итоге Генпрокуратура решила по-своему — там еще не было Устинова, покровительствующего Харьковскому, — и назначила все-таки Воскресова. Харьковский в ответ начал поиск компромата против Воскресова. Уже спустя два месяца новый новочеркасский прокурор получил первую комплексную проверку своей деятельности. И именно так — проверка за проверкой лично от Харьковского, в 1997 году ставшего ростовским областным прокурором, — и будет дальше проистекать служебная жизнь Воскресова. Вплоть до ареста.
       Забегая вперед, отметим любопытную деталь: если верить приговору, Воскресов получал взятки прямо на фоне этих нескончаемых проверок и комиссий…
       …Постепенно в Ростовской областной прокуратуре Воскресов превратился в публичного мальчика для битья. К нему придираются, его поднимают на всех коллегиях и совещаниях — пинают, одергивают... У Воскресова даже появилось корпоративное прозвище — «наш штатный выступающий». Другие прокуроры, лучше знавшие нрав Харьковского, советовали Николаю Михайловичу самому уйти от греха подальше.
       — А я подумал: «Ну почему?!» — рассказывает теперь Воскресов, кутаясь в черный ватник зэка. У него потухший взгляд, офицеры охраны предупредили, что он из тех, кто потерял веру в справедливость и смирился с участью. — Я считал: буду работать, и нас рассудят дела! Я же не чувствовал за собой никакой вины, поэтому и был спокоен.
       …Спокойствие далось дорого. Над головой Воскресова пронеслось более двадцати проверок, и хотя они только подтверждали, что в Новочеркасске — одна из лучших прокуратур Юга страны, постоянные нервотрепки не прошли бесследно для самого Николая Михайловича. В феврале 2000 года его догнал инсульт. Хотя до этого он вообще не болел никогда и ничем, кроме простуды и гриппа.
       Пока Воскресов выходил из инсульта, знакомые из областной прокуратуры стали рассказывать ему о слухах, которые курсируют по тамошним коридорам: что надо бы возбудить уголовное дело, что пора наконец от него избавиться, раз сам не понимает, что не ко двору…
       Воскресов написал письмо генпрокурору Устинову. И почти одновременно с этим в ростовских газетах появились статьи — «Прокурорская мафия», «Прокурор, берегись прокурора», где Харьковский представал в весьма неблаговидном образе. Областной прокурор решил, что за статьями — только Воскресов, сумел убедить в некорпоративности новочеркасского прокурора Генпрокуратуру и…
       На следующий день после пятимесячного больничного, когда Воскресов вышел на работу, Харьковский наслал на него самый мощный проверяющий тайфун. Из 20 человек, при том, что в Новочеркасской прокуратуре было всего 19 сотрудников. Воскресову прямо объяснили, что такая большая команда тут потому, что это нужно для его, Воскресова, будущей мотивированной неаттестации…
       И правда — если за тридцать предыдущих лет в прокуратуре у Воскресова было тонюсенькое личное дело в отделе кадров, то очень быстро оно выросло в две объемные папки.
       А в марте 2001 года Харьковский получил в Генпрокуратуре санкцию на возбуждение уголовного дела против Воскресова. Генпрокуратура поручила вести его… лично Харьковскому. Тому, кто все и организовал. Так травля с утилитарной целью освобождения места достигла логического завершения — появилось «управляемое уголовное дело», для раскручивания которого привлекли «управляемых уголовников». 9 апреля 2001 года Воскресов был арестован прямо на рабочем месте…
     
       Дело
       Обвинения состоят в следующем: в июле 1995 года Воскресов, якобы получив взятку от некоего Геворкяна, «повлиял через неустановленное следствием лицо на мнение судьи», и Новочеркасский городской суд освободил некоего Кекелидзе, торговца спиртом без лицензии, из-под стражи. Еще — тот же Геворкян позже передал Воскресову взятку в 15 тысяч рублей за освобождение некоего Каниковского, также мошенничавшего со спиртом. Еще — некий Казарян дал Воскресову 7 тысяч долларов за прекращение уголовного дела против некоего Мамаева, обвиняемого в покушении на убийство. Еще — Воскресов воспользовался служебным положением и заключил под стражу «заведомо невиновных» братьев Недвигиных, чтобы помешать им вести бизнес. Еще — позже Воскресов получил взятку уже за освобождение Недвигиных из-под стражи…
       Никаких доказательств, кроме слов Геворкяна и Казаряна: ни меченых денег, ни съемок скрытой камерой, ни обнаруженных купюр… Ничего. И тем не менее эпизоды были приняты как доказанные. Хотя Геворкян — это человек, которого Воскресов трижды арестовывал за мошенничество, и в суд Геворкяна привозили из тюрьмы, и прямо перед лицом суда Геворкян объявлял, что мечтает добиться осуждения Воскресова во что бы то ни стало за то, что тот его посадил… Хотя слова и Геворкяна, и Казаряна в разных местах их повествований явно противоречили друг другу. Хотя одна из взяток якобы была передана Воскресову прямо в его служебном кабинете еще ДО ТОГО КАК ВОСКРЕСОВ СТАЛ ПРОКУРОРОМ. Хотя была допрошена та самая судья Новочеркасского горсуда, которая освобождала Кекелидзе, поддавшись давлению со стороны Воскресова «через неустановленное лицо», и судья утверждала, что давления не могло и быть, потому что она вовсе не знала Воскресова, он только за неделю до описываемых событий появился в городе в прокурорском качестве…
       Все равно поверили Геворкяну и Казаряну на слово — потому что должны были им поверить.
       Итог — семь с половиной лет строгого режима.
       Областной прокурор Харьковский торжества и не скрывал.
       
       «Южане» — генпрокурорские «питерские»
       Травля Воскресова не могла быть путем одинокого самурая. Кто же развязал руки Харьковскому? Ответ: «южане». Новая (на тот период) генпрокурорская когорта.
       Как известно, наша нынешняя Генпрокуратура — это засилье выходцев из прокурорских кабинетов Юга России. «Южные» оккупировали Генпрокуратуру вслед за Устиновым, бывшим прокурором славного города Сочи, и Колесниковым, его заместителем, настоящим крутым ростовским парнем, память о котором сохраняется в сердцах «лебердоновцев» (левый берег Дона — традиционное место отдыха ростовчан) прокурорского и правоохранительного разлива.
       Южные прокурорские связи очень крепки. Это как клан. Ростовский — значит «наш». А если ростовский — да «не наш»? В этом-то и был настоящий приговор Воскресову. Он просто не вписался в мафиозные отношения и новые правила игры, которые стали устанавливаться в прокурорских кругах с начала 90-х.
       Суть их в такой организации профессиональной жизни, когда все что-то стоит. И еще «все решают свои дела», как принято теперь изъясняться. Это значит: расценки для тех, кто не хочет сидеть, кому требуется закрыть дело, на кого надо открыть его, и ценники не обязательно в конкретных суммах — можно расплачиваться акциями на родных и близких, «крышеванием», связями…
       Харьковский — помните? — неоднократно предлагал Воскресову уйти самому, обещал повышение: сидеть в аппарате областной прокуратуры и не иметь прямого отношения к уголовным делам (этот доступ к уголовным делам — самое лакомое в системе). То есть сидеть и не мешать другим «решать свои дела» на фоне нашего нового УПК, поддерживающего ПОЛНУЮ ПРОКУРОРСКУЮ БЕЗОТВЕТСТВЕННОСТЬ.
       Что же делать? Совершенно очевидно, что обязательной частью борьбы с «оборотнями в погонах» должна стать перетряска всех «красных зон» и тюремных «красных хат». При наличии судов в областях и краях, почти повсеместно зависимых от коррумпированных милиции и вышестоящих мафиозных прокуратур, эти «зоны» набиты сегодня людьми, подобными Николаю Михайловичу Воскресову. Не пожелавшими стать «оборотнями» — за что и были ими объявлены.
       

       Рязанская область — Москва

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera