Сюжеты

ТЮРЬМА — МЕСТО ДЛЯ САМЫХ ЧЕСТНЫХ?

Этот материал вышел в № 97 от 25 Декабря 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Половина зэков «красной зоны» сидит потому, что были неудобны коллегам-взяточникам («оборотням в погонах») В наше время — красивой Конституции прямого действия и массы законов, упакованных в демократические обертки, — мы дошли до такой...


Половина зэков «красной зоны» сидит потому, что были неудобны коллегам-взяточникам («оборотням в погонах»)
       

       
       В наше время — красивой Конституции прямого действия и массы законов, упакованных в демократические обертки, — мы дошли до такой степени правового иезуитства и бесчестия, что осудить можно каждого. Пресловутая судебная ошибка отошла в прошлое, потому что превратилась в осознанное исполнение заказа: сидят не «за что» — а «почему».
       
       Под колесом
       Тотальный серый цвет — вечная тюремная мода. Такое марево можно выдержать, только если есть «за что»… А если не «за что»?
       Один из начальников этой «красной зоны» (для бывших прокуроров, судей, милиционеров и прочих госслужащих) в Рязанской области сначала никак не уступает — он не хочет отвечать на вопрос, сколько у него тут сидит похожих на Воскресова?.. И с кем сравнить нынешних «красных» зэков?.. В конце концов офицер сдается, уговорившись об анонимности, — и оказывается, что, по его наблюдениям профессионала, примерно половина сидельцев «красных зон» образца 2003 года имеет сроки за то, что не захотели быть частью правоохранительных мафий. И их сожрали.
       …Навстречу встает очень немолодой сутуловатый человек в черном ватнике — у него такой же очень серый цвет лица, как и все тут; он привычно заводит руки за спину. У него в багаже почти три года выучки, как держать руки только сзади. В феврале наступающего года Николаю Михайловичу Воскресову, бывшему новочеркасскому прокурору, осужденному за взятки, будет 58 лет, а сидеть ему еще до 2008-го… Начальство колонии ЯМ-401/3 (Рязанская область, Скопинский район, поселок Октябрьский), видя, как ему плохо и маетно, разрешило завести собственный огородик, и Николай Михайлович радует себя тем, что выращивает помидоры…
       У него была отличная карьера. 32 года в системе прокуратуры — без запинки и замечаний. Последние пять лет — в престижной должности прокурора Новочеркасска, крупного промышленного центра Юга России… Но в апреле 2001-го прямо в служебном кабинете он был арестован, провел год и четыре месяца в одиночках, и теперь тут.
       — Когда я приехал на процесс, меня позвал к себе прокурор Ростовской области Харьковский Анатолий Иванович. Я был очень удивлен, — рассказывает московский адвокат Юрий Костанов, защищавший Воскресова на суде. — Харьковский мне так и сказал: «Я же ему предлагал повышение… Пусть теперь признает вину, мы его освободим». Мне это показалось странным… Пришел я к Воскресову в тюрьму, вижу, он уперся: «Зачем я буду себя пятнать?». А когда прочел дело, то даже обрадовался: дело простое, выиграем, инкриминируют взятки, но ни одной меченой купюры нет, да и вообще — ни одной найденной купюры, а свидетели — жулики и мошенники, сами за решеткой, то есть подневольные…
       Тем не менее Воскресова вскоре осудили, и отсутствие доказательств ему не помогло. Потому что помочь не могло.
       Почему?
       …Когда в 95-м Воскресова назначали новочеркасским прокурором, Харьковский уже был заместителем прокурора области и тогда сразу же категорически возражал — он хотел посадить на это место верного себе и уступчивого человека, а Воскресов слыл честным и неуступчивым.
       В итоге Генпрокуратура решила по-своему — там еще не было Устинова, покровительствующего Харьковскому, — и назначила все-таки Воскресова. Харьковский в ответ начал поиск компромата против Воскресова. Уже спустя два месяца новый новочеркасский прокурор получил первую комплексную проверку своей деятельности. И именно так — проверка за проверкой лично от Харьковского, в 1997 году ставшего ростовским областным прокурором, — и будет дальше проистекать служебная жизнь Воскресова. Вплоть до ареста.
       Забегая вперед, отметим любопытную деталь: если верить приговору, Воскресов получал взятки прямо на фоне этих нескончаемых проверок и комиссий…
       …Постепенно в Ростовской областной прокуратуре Воскресов превратился в публичного мальчика для битья. К нему придираются, его поднимают на всех коллегиях и совещаниях — пинают, одергивают... У Воскресова даже появилось корпоративное прозвище — «наш штатный выступающий». Другие прокуроры, лучше знавшие нрав Харьковского, советовали Николаю Михайловичу самому уйти от греха подальше.
       — А я подумал: «Ну почему?!» — рассказывает теперь Воскресов, кутаясь в черный ватник зэка. У него потухший взгляд, офицеры охраны предупредили, что он из тех, кто потерял веру в справедливость и смирился с участью. — Я считал: буду работать, и нас рассудят дела! Я же не чувствовал за собой никакой вины, поэтому и был спокоен.
       …Спокойствие далось дорого. Над головой Воскресова пронеслось более двадцати проверок, и хотя они только подтверждали, что в Новочеркасске — одна из лучших прокуратур Юга страны, постоянные нервотрепки не прошли бесследно для самого Николая Михайловича. В феврале 2000 года его догнал инсульт. Хотя до этого он вообще не болел никогда и ничем, кроме простуды и гриппа.
       Пока Воскресов выходил из инсульта, знакомые из областной прокуратуры стали рассказывать ему о слухах, которые курсируют по тамошним коридорам: что надо бы возбудить уголовное дело, что пора наконец от него избавиться, раз сам не понимает, что не ко двору…
       Воскресов написал письмо генпрокурору Устинову. И почти одновременно с этим в ростовских газетах появились статьи — «Прокурорская мафия», «Прокурор, берегись прокурора», где Харьковский представал в весьма неблаговидном образе. Областной прокурор решил, что за статьями — только Воскресов, сумел убедить в некорпоративности новочеркасского прокурора Генпрокуратуру и…
       На следующий день после пятимесячного больничного, когда Воскресов вышел на работу, Харьковский наслал на него самый мощный проверяющий тайфун. Из 20 человек, при том, что в Новочеркасской прокуратуре было всего 19 сотрудников. Воскресову прямо объяснили, что такая большая команда тут потому, что это нужно для его, Воскресова, будущей мотивированной неаттестации…
       И правда — если за тридцать предыдущих лет в прокуратуре у Воскресова было тонюсенькое личное дело в отделе кадров, то очень быстро оно выросло в две объемные папки.
       А в марте 2001 года Харьковский получил в Генпрокуратуре санкцию на возбуждение уголовного дела против Воскресова. Генпрокуратура поручила вести его… лично Харьковскому. Тому, кто все и организовал. Так травля с утилитарной целью освобождения места достигла логического завершения — появилось «управляемое уголовное дело», для раскручивания которого привлекли «управляемых уголовников». 9 апреля 2001 года Воскресов был арестован прямо на рабочем месте…
     
       Дело
       Обвинения состоят в следующем: в июле 1995 года Воскресов, якобы получив взятку от некоего Геворкяна, «повлиял через неустановленное следствием лицо на мнение судьи», и Новочеркасский городской суд освободил некоего Кекелидзе, торговца спиртом без лицензии, из-под стражи. Еще — тот же Геворкян позже передал Воскресову взятку в 15 тысяч рублей за освобождение некоего Каниковского, также мошенничавшего со спиртом. Еще — некий Казарян дал Воскресову 7 тысяч долларов за прекращение уголовного дела против некоего Мамаева, обвиняемого в покушении на убийство. Еще — Воскресов воспользовался служебным положением и заключил под стражу «заведомо невиновных» братьев Недвигиных, чтобы помешать им вести бизнес. Еще — позже Воскресов получил взятку уже за освобождение Недвигиных из-под стражи…
       Никаких доказательств, кроме слов Геворкяна и Казаряна: ни меченых денег, ни съемок скрытой камерой, ни обнаруженных купюр… Ничего. И тем не менее эпизоды были приняты как доказанные. Хотя Геворкян — это человек, которого Воскресов трижды арестовывал за мошенничество, и в суд Геворкяна привозили из тюрьмы, и прямо перед лицом суда Геворкян объявлял, что мечтает добиться осуждения Воскресова во что бы то ни стало за то, что тот его посадил… Хотя слова и Геворкяна, и Казаряна в разных местах их повествований явно противоречили друг другу. Хотя одна из взяток якобы была передана Воскресову прямо в его служебном кабинете еще ДО ТОГО КАК ВОСКРЕСОВ СТАЛ ПРОКУРОРОМ. Хотя была допрошена та самая судья Новочеркасского горсуда, которая освобождала Кекелидзе, поддавшись давлению со стороны Воскресова «через неустановленное лицо», и судья утверждала, что давления не могло и быть, потому что она вовсе не знала Воскресова, он только за неделю до описываемых событий появился в городе в прокурорском качестве…
       Все равно поверили Геворкяну и Казаряну на слово — потому что должны были им поверить.
       Итог — семь с половиной лет строгого режима.
       Областной прокурор Харьковский торжества и не скрывал.
       
       «Южане» — генпрокурорские «питерские»
       Травля Воскресова не могла быть путем одинокого самурая. Кто же развязал руки Харьковскому? Ответ: «южане». Новая (на тот период) генпрокурорская когорта.
       Как известно, наша нынешняя Генпрокуратура — это засилье выходцев из прокурорских кабинетов Юга России. «Южные» оккупировали Генпрокуратуру вслед за Устиновым, бывшим прокурором славного города Сочи, и Колесниковым, его заместителем, настоящим крутым ростовским парнем, память о котором сохраняется в сердцах «лебердоновцев» (левый берег Дона — традиционное место отдыха ростовчан) прокурорского и правоохранительного разлива.
       Южные прокурорские связи очень крепки. Это как клан. Ростовский — значит «наш». А если ростовский — да «не наш»? В этом-то и был настоящий приговор Воскресову. Он просто не вписался в мафиозные отношения и новые правила игры, которые стали устанавливаться в прокурорских кругах с начала 90-х.
       Суть их в такой организации профессиональной жизни, когда все что-то стоит. И еще «все решают свои дела», как принято теперь изъясняться. Это значит: расценки для тех, кто не хочет сидеть, кому требуется закрыть дело, на кого надо открыть его, и ценники не обязательно в конкретных суммах — можно расплачиваться акциями на родных и близких, «крышеванием», связями…
       Харьковский — помните? — неоднократно предлагал Воскресову уйти самому, обещал повышение: сидеть в аппарате областной прокуратуры и не иметь прямого отношения к уголовным делам (этот доступ к уголовным делам — самое лакомое в системе). То есть сидеть и не мешать другим «решать свои дела» на фоне нашего нового УПК, поддерживающего ПОЛНУЮ ПРОКУРОРСКУЮ БЕЗОТВЕТСТВЕННОСТЬ.
       Что же делать? Совершенно очевидно, что обязательной частью борьбы с «оборотнями в погонах» должна стать перетряска всех «красных зон» и тюремных «красных хат». При наличии судов в областях и краях, почти повсеместно зависимых от коррумпированных милиции и вышестоящих мафиозных прокуратур, эти «зоны» набиты сегодня людьми, подобными Николаю Михайловичу Воскресову. Не пожелавшими стать «оборотнями» — за что и были ими объявлены.
       

       Рязанская область — Москва

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera