Сюжеты

ДЖЕК ОСТАЛСЯ В ПЯТИГОРСКЕ

Этот материал вышел в № 97 от 25 Декабря 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Как и почему провалилась идея спецкора «Новой газеты» завести чистый, семейный и независимый бизнес на юге России Служебная записка специального корреспондента И. Маслова главному редактору «Новой газеты» Хочу уехать из Москвы. И что там...


Как и почему провалилась идея спецкора «Новой газеты» завести чистый, семейный и независимый бизнес на юге России
  •        Служебная записка специального корреспондента И. Маслова главному редактору «Новой газеты»
           Хочу уехать из Москвы. И что там делать? Жить жизнью честной и простой. Не посещать пресс-пьянок. Дайте только денег. Все вернется сторицей. Уеду в горы. В Пятигорск. Открою малый бизнес. Опишу какую-нибудь снеговую шапку на хребте Машука. Или на макушке Казбека. И все-все тонкости про малый бизнес.
           12.09.2003 И.Маслов
  •        Виза гл. редактора
           В бухгалтерию
           Оплатить Маслову первоначальные расходы на проведение нашей акции «Сопровождаем бизнес с нуля».
           12.09.2003 Д.Муратов
  •        Объяснительная записка специального корреспондента И. Маслова главному редактору «Новой газеты»
           Ну не вышло. Вошел в дело человеческий фактор. И отсутствие удобств. «Куда ж вы в горы от удобств?» — нас вопрошала Иришкина мама. Да, поехали вдвоем с Иришкой. Мы ненавидим слово «ж..на». Официальный в нем оттенок. И неформальная в нем тоска.
           Мы думали, там все то же самое, только провинция. Я там научился говорить все как есть. (Можете поправить: «разучился говорить объективно»).
           22.11.2003 И. Маслов

       Никитич был скорей интеллигент. Нам сработал велорикшу. Все другие сварщики заняты на конкретных объектах. Нашли какого-то в трамвайном парке. Посмотрел на нас сквозь черное стеклышко, как на затмение. И опять под трамвай.
       А Никитич проживал в Ессентуках на улице Гоголя. Они с сыном пили только единожды — когда водопроводную трубу во дворе прорвало. А для души и для денег они все конструировали и варили. У него всюду валялись кожухи, патрубки и контрагайки. Никитична его нас нагружала вареньем. Наконец мы рикшу покрасили и флажок сзади приделали. Иришка вышивала. Белым по белому. Сразу сдавались на милость.
       Мы открыли (и прикрыли) бизнес в сфере услуг. Можно так назвать. А что за велорикша? А вот она какая. Значит, мы купили у детей два велосипеда «Кама». Хотя обычно велорикша крутит педали в одиночку. Но мы решили быть всегда рядом. Иначе мы скандалим по причинам ревности.
       
       Был день рождения Лермонтова. Детей согнали к памятнику. И мы дотолкали туда рикшу. Потому что она всегда ломалась. Звездочки, подшипники, нипеля — шалят. Дотолкали. Взрослые интеллигенты стоят в очереди к микрофону. А дети просто стоят. Они знают, что Лермонтова на дуэли грохнули. И Пушкина тоже. Но Пушкина — где-то не здесь. А Лермонтова прямо-таки здесь. На Машуке. А взрослые втирают свое. Про вклад в культуру. Лермонтова уже сто лет как грохнули. И вся культура. Мы стали детей катать бесплатно. Чтобы не бояться потом выйти на «бродвей». И какая-то бабушка села. Раньше была учительницей, а теперь дворник. Лепетала что-то по-французски. Все, второе колесо спустило. Ни копейки не заработали. Поехали отвозить рикшу к Ларисе.
       
       Лариса ломиком переводит рельсы куда надо. Отправляет первый трамвай на мясокомбинат. Раньше таких ходило три, теперь — два. И весь район Кабардинка, алкаши и ветераны, писали петиции, но так и утерлись. У Ларисы осталось больше времени на хозяйство. Жена военного. Одинокая. Смеется нехорошо. Стрелочница. У нее все виноваты. Кролики в клетке. Студенты — три шт. Шелковые. Сынок играет на трубе. Коты. Курицы. Дети жильцов на них охотятся. Все вместе это «оглоеды». Всем жрать подавай. А потому гадят. А некоторые в душе моются. Все в яму стекает. А выкачать — говновоз нужен. Двести рублей.
       Мы в отдельной хибаре. Большую часть занимает наш надувной матрац, что вносит какой-то уют и интим. Воду льем. Свет жгем. Засоряем. Чем вызываем ненависть Ларисы. Она для души все в хозяйстве экономила.
       Только одно живое существо было с нами солидарно. Его никто не гладил. А звали его Джек. Джек был музыкален. А сынок Ларисы играл на трубе. ПУ-пу-Пу-пу. Готовлюсь к фестивалю, мама. Пу-пу. Готовлюсь, мама, к фестивалю. Пу-пу-ПУ-пу.
       И тут вступает Джек. Целый день, заметьте, на цепи. И на ночь его закрывают в конуре железной заслонкой. Дети пинают Джека и стреляют из пистолета пульками, и шикают: «Пшел в будку». Наверное, сами придумали. Пу-пу-ПУ-пу, к фестивалю, мамочка.
       УУУУУУУУУу……. — это Джек. Тянулся вдоль земли глупой мордой. Мы его кормили.
       
       Вот мы вышли на «бродвей». И «срубили» сто рублей. Потом долго стояли. Листья желтые валялись. Каштаны мимо падали. Сотрудники милиции интересовались. Катаете? Ну катайте. Стали катать детей после школы за пять рублей. С горки разгонялись быстрее трамвая. В магазине Иришку обвинили в краже гавайской смеси из холодильника. Но мы все-таки купили смесь. И съели ее на наш первый трудовой ужин.
       А однажды заработали двести. И пошли покупать мед. Купили какой-то не тот. И жутко расстроились. Пишу текст в Москве. И уже не верю, что так бывает.
       Вот отчет о нашем бизнесе…. Также произошло столкновение с урной. В нем был виноват кавказский ребенок. В Пятигорске полно кавказских ребенков. Кто постарше, учатся в филиалах институтов. Ребенку дали крутить педали вместо Иришки. И он увлекся, и мы чуть не сбили бабушку. Так что урна — еще ничего. Я сам бы радовался. Другой раз нас катали «братки». Они чуть не сбили много бабушек и пешеходов. Словом, наш малый бизнес сеял доброе и вечную идею об эксплуатации человека человеком. На этом весь капитализм обустроен. Посадили трех студентов. Хотя Никитич завещал, чтоб не больше двух. Но студенты спешили на лекцию. И это был лучший способ опоздать. Бах! — лопнуло колесо. Заняли полтинник у «виталиков».
       Чего бы не поехать в Минводы? В кармане 48 рэ. А там у них панк-фестиваль. Впервые за пять лет, как значилось в афише. Чего только не случалось за пять лет. Скажу больше: все, что со мной случалось, случалось в эти последние пять лет. А до этого ничего не случалось. Все только планировалось. И Ленин там стоял в конце бульвара. Пока панки не садились, кружили вокруг Ленина. И рассматривали, как скульптор решил проблему стрелок на брюках вождя. Ленин — видный символ панк-культуры. Культурная девочка с бантом идет, читает. Хочешь подвезем? Кивнула — читает. Крутим педали — читает, читает. Уходила — читала. Потом сел Заур. Большой человек в коммунальных услугах. Все нам втирал о том, как хорошо жить хорошо. И мы крутили педали. И начинали верить. Съели шоколадку. Выпили кофе. Втиснулись в электричку. Подсчитали. Не вру. 47 рублей.
       
       На «пятачке» стоит безнадежный фотограф. Ашот. A shot — это фотоснимок. А также сто грамм водки. Наливают ему в сосисочной.
       Когда-то у Ашота был олень. Чучело. Оно привлекало клиентуру. А теперь одни рога, телепузик и табличка «Кисловодск-2003». Приставка Тер… указывала на то, что в роду были священники. Но папа уже был фотографом. Передал место Ашоту. Вот все другие точки в Кисловодске заняли восьмеро армян. Скажете, читатель, что «восьмеро» — стилистическая неточность. Вах, делом займись… Восемь всего братьев. Двадцать лет уже братья давят на кнопки и на жалость отдыхающих: «Мальчик, зачем орла снимаешь без разрешения?». А ты у орла спросил разрешение, орел? И еще птицу подкидывают, чтобы в кадре махала крыльями.
       
       Кто не быдло, так это «виталики». Это белые вороны. У них двое ребенков. А работают программистами на предприятиях города. Инна — в библиотеке. Но там коллектив бабско-прачечный. То есть всю душу выжмут. Тряпка для клавиатуры — вот эта, для цветов — вот та… А Виталик, сын Лиры, — тот на велосипеде ездил на станцию на работу. Но его машина в кювет столкнула. Мы у них просили то насос, то педаль, то баранью косточку. А то мед с забрусом. Это мед вперемешку со всяким хламом и паклей. У Виталика мама — профессор-филолог. Управляет.
       Мы с мамой даже раньше познакомились. Издалека ее увидел на трамвайных путях. Выделяется. «В детстве не любила свое имя, — представилась, — когда спрашивали, как тебя зовут, отвечала: «Никак». А зовут ее Лира Васильевна. По комнате ее носились сумасшедшие котята. Печенье не любила: «Ну что вы приносите мне печенье, это к печали». Нашла нам хату на берегу Подкумка. Бежит Подкумок меж камней. Лермонтов. А сейчас меж канистр, бутылок. Меж особняков. Но нам нашелся домик по соседству с алкашами. Мы сначала переживали, что алкаши ходят в наш сортир. Что негигиенично. Извините за подробности. Украли освежитель. Потом алкаш Эдик орал, что нас будет отстреливать. Переехали к Ларисе-стрелочнице.
       Лариса в конце месяца озверела, майку порвала. Еще сынуля прибежал, который с трубой. А мы обед приготовили. Котлеты. Это гражданский подвиг — в эру скоростей лепить котлеты. Врывается Лариса с криками, что сама «сердечница», что изувечит; сгребает вещи и зарядные телефонные устройства. И потом плачет у себя в спальной и принимает капли. Был достигнут компромисс. Я вытащил из стены гвозди, самовольно туда вбитые. Законопатил окно (самовольно расконопаченное). И отдал еще сто рублей. А нам все вернули.
       Мы даже Джека хотели забрать. Вы смотрели фильм «Догвиль»? Там все быдло перебили, только собаку выпустили. А у меня просто нет ни смелости, ни возможностей. Мы только можем собаку погладить и убраться восвояси. Вот и все кино. И титры.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera