Сюжеты

КИНОШНАЯ ИСТОРИЯ О ТОМ, КАК МАЛЬЧИК БАНАНАН ВЫЖИЛ!

Этот материал вышел в № 97 от 25 Декабря 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Фильму Сергея Соловьева «Асса» — 15 лет 15 лет назад в ДК МЭЛЗы бывшего Сталинского района состоялась сдвинутая по фазе премьера «роковой» мелодрамы «Асса». Первого фильма маразматической трилогии Сергея Соловьева, столкнувшего лоб в лоб...


Фильму Сергея Соловьева «Асса» — 15 лет
       

     
       15 лет назад в ДК МЭЛЗы бывшего Сталинского района состоялась сдвинутая по фазе премьера «роковой» мелодрамы «Асса». Первого фильма маразматической трилогии Сергея Соловьева, столкнувшего лоб в лоб совок с андеграундом.
       Тогда не только зрители, но и критики были буквально сбиты с толку. На рок-карнавале с отчетливым криминальным привкусом обменивались масками крестные отцы и менты, лилипуты и культовые рокеры, а под снежными пальмами Ялты бродил задумчивый негр Витя. Обескураженные и ошарашенные взрывоопасным кинозрелищем вопрошали: «Неужели этот юный контркультурщик с серьгой в ухе и целлулоидными снами, ищущий взаимопонимания через специальное устройство «коммуникейшн тьюб», и есть герой переходного времени? И что с ним сталось? Или с его прототипом Сергеем Анатольевичем БУГАЕВЫМ по прозвищу Африка?»
       
       — «Асса» подводила итог эпохе безвременья. Страна, зажмурившись, вступала в новую воду. Вопрос первый: «о времени и о себе».
       — Все разворачивалось в совершенно иной культурной ситуации. Многие из нас тогда балансировали на пограничье разрешенного. Я играл в «Кино», в оркестре «Поп-механика» у Курехина. Занимался искусством в группе «новые художники» с Тимуром Новиковым. Была ленинградская «могучая кучка-2». Настоящие титаны: Цой, Курехин, Гребенщиков, Новиков. Содеянное ими актуально по сей день, несмотря на то что «иных уж нет». В то время подпольному андеграунду отводились маленькие сценки для маленьких концертов. Но в сознании сотрудников КГБ начинала просыпаться растерянность. Нам разрешалось больше, чем, скажем, во времена Бродского. Тем не менее у меня были серьезные проблемы с милицией. Вспоминаются смешные истории, запечатленные в «героических кадрах» фильма Лепницкого «Солнечные дни»: меня, арестованного на сцене после концерта «Кино», вся группа идет выручать в райотдел.
       — «Титаны» существовали замкнуто или всячески продвигали контркультуру в массы?
       — Все они, и прежде всего Гребенщиков, — институт открытый. Кстати, у него же я впервые увидел Библию. Отксеренную. Он радовался новым музыкальным идеям. Приветствовал появление Виктора Цоя. Я как молодой студент жил на территории Бори Гребенщикова на улице Софьи Перовской. Можно сказать, в центре Мекки русской рок-музыки. Лестница от первого до шестого этажа была исписана граффити, люди со всей страны приезжали поклониться «отцу».
       — Правда, что студент учился в кулинарном техникуме?
       — Чем горжусь и в художественном творчестве пользуюсь навыками повара, способом нанесения красок на холст при помощи кастрюли и всего, связанного с приготовлением пищи.
       — Как же тебя отличил Соловьев?
       — Благодаря Гребенщикову. «Некий московский режиссер, — говорит он, — фильм снимать собирается. Меня музыку писать позвал, ищет главного исполнителя. Ответственный человек». Помню, пришли мы с режиссером Соловьевым ко мне по месту проживания. Тогда у нас уже была огромная совместная мастерская с Тимуром Новиковым на улице Воинова, где проходили репетиции «Кино» и масса других событий, не менее интересных. Пришел Соловьев и «обстоятельствами места действия» его поразился настолько, что они вошли почти в нетронутом виде в фильм. Помнишь, в эпизоде, когда кирпичом бьют по голове сотрудника КГБ? Там и кухня, плита с девятью конфорками. В квартире было комнат 20 и собака наша. Большая часть того, что лежало там, висело, было мусором, сейчас находится в коллекции Государственного русского музея в отделе новейших течений.
       У Соловьева — талантливый цепкий взгляд. Моя комната в чуть измененном виде стала комнатой Бананана. К примеру, там был портрет Ника Кейва. Кстати, возвращаюсь на днях из Германии, а таможенник спрашивает: «Какой ваш любимейший певец?». Я намека не понял, отвечаю: «Гребенщиков, что ли?». «Нет, — говорит, — Ник Кейв». Представляешь, реальный таможенник в погонах. Случилось то, чего мы добивались: хотя бы на толику изменить сознание наших людей. Процесс «пошел» с «Кино», Цоя, Гребенщикова. На них и заканчивается.
       Кто-то считает, что изменения в стране случились по воле таких людей, как Борис Николаевич Ельцин, я так не думаю. Изменения в сознании вершатся в сфере культуры, а не диктатуры. В общем, Соловьев пригласил меня вместе со всем обжитым пространством, я согласился, попросив, чтобы он взял еще моих друзей.
       Соловьев пришел на концерт группы «Кино» в ДК «Красный Октябрь». Было время, когда рок-музыка магическим образом пробуждала потоки энергии. Стояли ящик с усилителями, половина барабана, три гитары, но все это фантастически звучало. Соловьева чуть не сбило с ног. Проникся. Согласился ребят снимать. Вечер закончился любопытной сценой.
       Представь сталинский зал с колоннами. Двигаемся с Соловьевым навстречу друг другу, а меж нами возникает образ комсомолки бдительной. В темноте она различает у меня в ухе серьгу (необычную по тому времени). Не знает, что навстречу мне идет лауреат Государственной премии и премии Ленинского комсомола, а видит лишь ублюдков, андеграундщиков — сволочей, короче. С метровой дистанции скандирует: «Серьгу из уха надо вынуть!». Соловьев замирает на месте: вот он срез живого процесса. Я соглашаюсь спокойно: «Пожалуйста». Снимаю серьгу. Скандала не получается. Мы уходим. Соловьев говорит: «Редко видел я случаи веселого и легкого героизма». Оценил поступок. Хотелось конечно же ее или оскорбить, или сжечь взглядом…
       Потом я сгонял в Москву и после обязательных кинопроб получил бумагу на «Мосфильме». В какой-то момент она спасла мне жизнь. Под самый Новый год был концерт группы «Кино». Милиция любила брать подписки об устройстве на работу. У меня cкопились две из трех возможных, угроза «сесть» надвигалась неумолимо. Вот и задержал меня старательный участковый, готовивший третью «заключительную» подписку. За мной в кутузку сразу прибежали Цой, Юлик Каспарян. «Отпустите», — просят. Участковый ни в какую.
       А я тихо радуюсь: в кармане — супербумага с логотипом «Мосфильма», где начертано: Бугаев Сергей Анатольевич приглашается в качестве исполнителя главной роли в кинофильме «Здравствуй, мальчик Бананан». Сразу звонки, согласования, выяснения. Время-то суровое, все под присмотром «специализированных» органов. До самого 7 января — вылета в Ялту на съемки — не был уверен, что выпустят… Но — прилетел. И началась другая жизнь.
       — Может, фильм получился, потому что встретились талантливые люди из разных генераций, готовые к диалогу?
       — Дистанции не было. После съемок — в гостиницу, нажарим картошечки. Выпиваем. Тему гнем. С Лебешевым, Соловьевым, Говорухиным.
       — Бананан — герой своего времени? Какова дистанция между ним и Сергеем Бугаевым. Не стерлась ли она?
       — В какой-то момент я понял: в результате придется отвечать за действия персонажа.
       — Бананан — романтик чистой воды, обреченный на гибель.
       — Мы все были романтики. Цой и Гребенщиков заметный импульс получили от направления, прозванного «новой романтикой», следы которой не стерты.
       — Вот не убили Бананана, гипотетически продолжим его судьбу…
       — Не гипотетически. Я написал сценарий и кусок фильма сделал. Предлагал снять Соловьеву, но он был занят. Получился фильм минут на 20. Бананана волной выносит на берег. Некие шаманы находят и при помощи магических заклинаний воскрешают. Потеряв память, он оказывается на территории психиатрической больницы, где снова начинает отстаивать правду и справедливость. Убивает бандита, после чего попадает в Москву. Оказывается в руках ведущего — заправилы ТВ. Бросается в работу, пока не понимает, что все манипулируемо и все манипулируемы. Криминалитет Крымов (с лицом Говорухина), который в памяти иногда вспышками возникает, теперь выступает с трибуны Госдумы. Сегодня он — олицетворение власти.
       — Итак, место банананов — в психушке…
       — Свободный человек остается везде свободным. Все оказалось сложнее. Многие думали: несвобода — свойство советской власти, но она проявляется при соприкосновении человека с миром. Свобода — внутреннее качество отдельно взятого человека…
       — Благодаря которому можно предотвратить трансформацию романтического мальчика Бананана в «кумира народного» старика Козлодоева?
       — К сожалению, Бананана снова убьют. Ведь он понимает, что во главе «трафика», по которому чудовищным потоком гонят наркотики, стоит министр внутренних дел. Эта часть сценария написана не без влияния Юрия Петровича Щекочихина.
       — Каково его участие в работе?
       — Может, я в неправильный момент познакомился с Щекочихиным, но он повлиял на мировоззрение и понимание, что контуры власти в новой России более коварны, чем даже при советском строе, где все было разграничено. Щекочихин — один из самых бескомпромиссных людей, обладавших гармонизирующим субстратом истинной свободы. За исследование грани, по которой власть переходит в криминал, заплатил жизнью.
       — Как ты себя чувствуешь в новое время? Как Бананан чувствовал бы себя сегодня?
       — Чувствую, что ребята погибли не вовремя. И на мне больше ответственности за идеи и вещи, которые мы вместе реализовывали в стране, являясь подлинными патриотами ее языка, культуры.
       — Несмотря на всю условность и буффонаду, «Асса» вместе с Цоем звала к переменам. Если они произошли, то как?
       — Речь шла о принципиальных внутренних сдвигах, а не о подмене понятий… Безостановочная диктатура произвола и вседозволенности поставлена на место, где должна была быть духовная свобода. К примеру, сейчас в России проживают пять миллионов буддистов, но они не могут слушать своего отца — далай-ламу.
       — И все же Сергей Бугаев нашел свое место…
       — Как и прежде, предпочитаю нести ответственность за себя лично, а иногда даже и за свою родину. Идут мои проекты-выставки в различных музеях по всей планете. В 99-м году на своего рода олимпийских играх в области искусств — Венецианском биеннале — я представлял Российскую Федерацию. Но война в разных моделях продолжается, как и прежде. Меня, к примеру, ограбила какая-то бандитская группировка, выкрав все картины. Хожу в суды, убеждаю, что бандиты и милиция — почти одно и то же.
       Дошел до того, что готов написать письмо президенту РФ на тему: «Что такое российская культура, как функционирует, во что превратилась». Может, «Новая газета» опубликует. Один из тезисов таков. Если сравнить культуру с водоемом, то существуют полноводные реки, ручейки, впадающие в океаны. А есть еще дубовая бочка, расположенная на выходе из сауны, в которую прыгают распаренные людишки. Полноводная река нашей культуры остановилась и тухнет в этой бочке.
       Речь не о личных амбициях. У меня дела идут неплохо. Только что прошла очередная выставка в Национальном музее США, поддержанная такими изданиями, как «Нью-Йорк таймс», Си-эн-эн. Но, ведя внутренний диалог с моими усопшими друзьями, не могу перед ними отчитаться о неких благоприятных реальных позитивных изменениях. Они ничтожнее, чем в советское время. Из Петербурга по-прежнему уезжают художники и музыканты. И никакая бюрократическая сволочь не делает ничего, чтобы исход остановить.
       — Как относится Африка — опытный создатель перформансов — к большому политическому шоу, разворачивающемуся на наших глазах?
       — Россия, к сожалению, во всех своих поступках ориентируется на США, но с опозданием на 10 лет. Мы утратили идентичность, особенно в культуре, превратились в измятую банку кока-колы. Не боюсь процитировать Пелевина: культура в России — плесень вокруг нефтяной трубы.
       Общественный диалог отмирает, как атавизм. Что же касается ТВ-оргий, рассчитываю на книги, печатную информацию, через которые можно доставлять людям хоть маленькие глотки свободы, объяснять, что телевизор есть репрессирующий механизм, превращающий людей в рабов.
       — Главный дезинформатор, по сути... Как Бананан проголосовал бы на последних выборах?
       — Как мог Бананан с его обостренным чувством справедливости вообще идти на эти выборы? Извини, что я акцент делаю на проблеме свободы, хотелось больше говорить о степени любви и дружбы, царивших на съемочной площадке. Вспоминать Таню Друбич, флюиды интимных отношений меж людьми в стержневой линии картины. Ведь фильм — о том, что мир спасет любовь. Соловьев — профи. В работе с актерами добивался реализации глубинных внутренних движений, у меня даже возникало реальное чувство любви и тяги к Тане Друбич, которое в результате переносилось на экран.
       Это особый режиссерский стиль: каждый незаметно превращался в того, кем является по роли. Сегодня хочу вспомнить с благодарностью всех, кто работал над «Ассой». Особенно поблагодарить дядю Васю, плотника с Ялтинской киностудии, спасшего мне жизнь. По сюжету меня должны убивать ножичком. Мне приготовили под рубашку маленькую дощечку, деревянную. А дядя Вася вспомнил, как в 20-е годы на его глазах такая фанерка не спасла актера — его и убили прямо на съемочной площадке. Он мне соорудил за неделю бронированный металлический жилет.
       — Одно из чудных изобретений Бананана — «коммуникейшн тьюб». Какая труба нужна сегодня, чтобы разобщенные услышали друг друга?
       — К сожалению, свершилась большая трагедия. В момент, когда появились новые носители, глобальная сеть, возникла надежда на возрождение всемирного Ноева ковчега. Помнишь, и «Асса» начинается с рассказа о «ковчеге». Оказалось, что надежды на интернет неоправданны.
       Никакой анонимности, свободы обмена информации между людьми планеты нет, всегда есть посредники, подслушивающие механизмы, цензура. Человек не может остаться один на один с собственными мыслями. С решения этой проблемы стоило бы начать новый конструктивный диалог. С создания международного путеводителя для жителя современной цивилизации.
       — Не этим ли собирается заняться Африка?
       — В меру возможностей занимаюсь. Но в узкой профессиональной художественной среде, транслирующей авангард как откровение…
       

    
       От редакции:
       Юбилей «Ассы» мы отпразднуем в следующем году. Следите за акцией «Повторная премьера»!
       

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera